Алан Дин Фостер 
Сквозь призму световых лет

Похищенные – 2

Книга подготовлена для библиотеки HL (Scan - Марфушка; OCR, ReadCheck, Illustr, Conv - SKill) HL
«Алан Дин Фостер "Сквозь призму световых лет"»: Центрполиграф; Москва; 2013
ISBN 978-5-227-04219-4
Аннотация

Марк Уокер быстро заскучал на гостеприимной, высокоразвитой планете своих спасителей серематов. Одолевала тоска по дому, и угнетало бесцельное существование. Наконец ему пришло в голову сделать своей профессией то, что на Земле было его хобби, — он решил заняться кулинарией на планете, где вся еда производится синтезаторами. Упорный труд увенчался успехом — Марк поразил своим искусством не только коренных жителей Серематена, но и обитателей других планет. И был приглашен в качестве повара на планету Нийю. Это пусть небольшой, но шаг к Земле. Уокер и трое его друзей, Браук, Скви и Джордж, отправляются в полет, навстречу новым приключениям и опасностям…

Алан Дин Фостер
СКВОЗЬ ПРИЗМУ СВЕТОВЫХ ЛЕТ

Глава 1

У Маркуса Уокера упало суфле хирэк-тэль и никак не могло подняться. Но попыток не прекращало.
Змеевидные волокна особым образом подслащённого барииле цвета оливина, живые и активные, изящно скрученные и свёрнутые в кольца, словно черви в своём гнёздышке, проявляли чудеса стремительности в усилиях вновь придать форму занимающей немного места, всё ещё воздушной и лёгкой булке, которую Уокер соорудил из ингредиентов, выданных тройкой синхронизированных синтезаторов. Брошенный на произвол судьбы в центре сферического препаратора, заключённый в его энергетическое поле и защищённый от вредных последствий этого, он стремился поддержать видимость соблюдения кулинарного рецепта. Уокера со всех сторон окружали ароматы, источаемые компонентами изобретённого им специфического десерта. Они шли из синтезаторов, в которых все составляющие сливались и смешивались, замораживались или запекались. Если всё пойдёт как задумано, результатом должно стать кушанье, имеющее вид достаточно эффектный для того, чтобы произвести впечатление на программу контроля серематов, которая выступала в роли его наставника и судьи.
К несчастью, не всё шло как задумано.
Сияющий поток живых радужных шариков геля, которому полагалось придать суфле форму сферы, яркость и способность красочно переливаться, становился всё нетерпеливее. Подобно пчёлам, которые никак не могут прийти к согласию, где лучше всего устроить улей, они грозили рассеяться, каждый в своей собственной сфере, и вдребезги разбиться о стены препаратора. Внезапное массовое самоубийство. «Сахарное» сеппуку. Хотя пламя аккуратно плетённой лаванды, на котором еда должна была дойти до готовности, всё ещё колыхалось, казалось по-прежнему устойчивым и горело буйно-фиолетовым, излучая энергию, оно стало лихорадочно и порывисто плясать неподалёку от левой руки Уокера. Он мог лучше контролировать огонь с помощью поварской лопаточки, которую держал в правой руке, если не считать того, что ему пришлось предельно сконцентрировать внимание и применить недавно обретённые умения, дабы укротить непокорное суфле. Поскольку оно должно было стать апофеозом готового десерта, суфле нельзя было игнорировать, чтобы не спровоцировать поспешную тепловую анархию.
Но оттого, что Уокеру удалось сдержать царящий вокруг кулинарный хаос, легче не становилось. Каждое его движение записывалось и оценивалось программой серематов. Если бы его попытки контролировать десерт провалились, это не ознаменовало бы наступление кризиса. Но Уокер добился столь значительного прогресса, так продвинулся в своих занятиях, что завершение приготовления сладкого из простых ингредиентов стало для него не просто делом, а делом чести. Источником личной гордости.
Он всегда всецело отдавался делу и никогда не покидал футбольного поля. Не сдавался. Не сдался бы и на кухне, даже на такой, как эта, где вкусы и пристрастия в корне отличались от земных. В пределах этого помещения автоматические персепторы могли отключать гравитацию и корректировать температуру, но тем не менее требовался наделённый разумом наблюдатель, чтобы руководить процессом. Осуществление таких функций коренным образом отличалось от участия в обычных махинациях на Чикагской товарной бирже. Но, в конце концов, Уокер был очень далеко от Чикаго.
Не говоря уже о том, как далеко он был от Земли.

Спасённый новыми друзьями от алчных похитителей виленджи, он очутился на расстоянии неисчислимых световых лет от дома, окружённый заботой граждан высокоразвитой цивилизации, располагавших чудесными технологическими достижениями, которых любому учёному на Земле пришлось бы добиваться десяток лет, и ещё больше времени ушло бы на то, чтобы претворить их в жизнь.
Неудивительно, что Уокер быстро заскучал и стал испытывать тоску по дому.
Недолго, после спасения, передовой мир его освободителей, серематов, казался Уокеру бесконечно пленительным. В месяцы, что он пребывал на пути к их новой свободе, этот мир казался просто бесконечным. Он пришёл к осознанию того, что практически все его ощущения и проистекающая из них тоска были следствием его собственной неадекватности. Верность этого осознания никак не повлияла на улучшение его состояния.
Казалось, что каждый из его новых товарищей умудрялся жить-поживать гораздо лучше, чем единственный человек, оказавшийся среди них. К примеру, их доброжелательных и общительных хозяев одинаково пленили сила и мощь туукали Браука, утончённость и чувственность его поэзии и пения. К тому же однообразные громоподобные концерты с исполнением героических саг и традиционных ритмических плачей туукали, которые наводили тоску на Марка и его друзей, пока они находились в заключении на борту захватившего их корабля виленджи, несомненно производили неотразимое впечатление на серематов. Подмечая эту притягательность, Скви высказала своё мнение о том, что принимающая сторона вовсе не отличается прогрессивностью.
Как всегда язвительная, к'эрему Секви'аранака'на'сенему подкрепила своё беспредельное хвастовство непринуждённой способностью к овладению новой культурой и технологиями, которые потрясли хозяев. Её спутники были менее поражены достижениями. В то время, пока они находились в плену на борту корабля виленджи, она не раз продемонстрировала, что её заявления об интеллектуальном превосходстве, вызывающие гнев и досаду, основывались на реальности, а не на пустом хвастовстве. Казалось, не существовало ни обстоятельств, ни окружения, в которых она не могла бы в самый скромный промежуток времени тщательно изучить ситуацию и незаметно втереться в доверие к кому угодно. Будто родилась среди них.
Если говорить о Джордже, сейчас, по воле случая, обладающая богатым опытом дворняга из обветшалого и убогого района Уинди-Сити уже подружилась со всеми в их группе. Хотя высоченная, сделанная из материала, имитирующего дерево, жилая конструкция была домом не только для серематов, но и для инопланетян, тех, которые не являлись обитателями Серематена, для Джорджа это не имело ровно никакого значения. Он обладал любознательностью исследователя, и общение с каждым, имеющим собственные независимые суждения, не важно, сколь странными или сомнительными они были, казалось ему увлекательной игрой. И редко когда разумное создание не отвечало любезно и благосклонно на вопросы виляющего хвостом, высунувшего язык пса с проникающим в душу взглядом.
Уокер, которому не были свойственны ни интригующая неуклюжесть Браука, ни исключительная способность Скви приспосабливаться, ни даже по своей сути милая и явно безобидная склонность Джорджа давать непрошеные советы, держался в стороне.
Пока эта четвёрка спорила и обсуждала возможные пути и способы вернуться в свои родные миры, что он мог сделать, чтобы показать как им, так и вежливым, обходительным серематам, что это более всего тяготит именно его?
В Чикаго Марк был товарным брокером, и чертовски хорошим. Вовлечённый в водоворот высшей, передовой галактической цивилизации, о существовании которой никто не подозревал, он вдруг, к своему ужасу, обнаружил, что избранная им профессия здесь более чем бесполезна.
Несмотря на то что торговля и коммерция не только имели место быть, но и процветали в его окружении, Уокер так и не разгадал секрета, как такой стопроцентный аутсайдер, каким он себя считал, мог участвовать в чрезвычайно сложном и стремительно меняющемся процессе. Редко выдавался день, когда он просыпался в своём жилище и не чувствовал себя бесполезным, неадекватным и ведущим бесцельное существование. Если друзья и замечали его депрессивное состояние, то были слишком благовоспитанны, чтобы высказываться вслух. Марк знал, что тонко чувствующий Браук подозревал, но, как истинный туукали, никогда не осмеливался комментировать очевидные душевные страдания друга, не заручившись прежде просьбой последнего дать совет.
Нет, в отсутствие быстро доступной помощи принять какие-то меры было в силах самого Уокера. Но мог ли он делать что-нибудь другое, кроме как заниматься торговлей нематериальными фьючерсами? Было ли всё его прошлое земное бытие ограничено лишь покупкой и продажей множества цистерн апельсинового сока и небольшого количества колтана? Что ещё он умел делать? Умел играть в футбол. И очень хорошо. В то время как серематы больше склонялись к интеллектуальным играм, в ходе своего временного пребывания на Серематене, Марк обратил внимание на то, что другие обитающие там и прибывающие погостить инопланетяне нередко состязались в физической силе. Он не только не мог постичь цели таких игр, но ещё более — их правил. Некоторые из участников были угрожающе огромных размеров, гораздо больше его самого. Поскольку никто не мог даже близко тягаться с громадным туукали Брауком в размерах и устрашающей силе, было ясно, что попытка соревноваться с ним грозила риском получить тяжёлые долговременные увечья.
Кроме того, Уокер хотел найти применение своему уму, а не грубой силе, единственно для того, чтобы предотвратить неизбежные и неизменные комментарии язвительной Скви по поводу последней. У неё и так уже сформировалось достаточно нелестное мнение о человеческих существах. Марк не видел надобности в том, чтобы снабдить её дополнительными фактами, способными вызвать вполне предсказуемый поток словесных колкостей. Впрочем, она была способна изобрести и множество новых.
Итак, где ещё он мог испытать себя? Собственная неполноценность тревожила и изводила его недели напролёт, пока он не пришёл в себя (что было весьма логично) во время вечерней трапезы.
Жилище с Марком делил Джордж. Пёс лежал на живом коврике с грубым ворсом, который жильцы дома изготовили по его просьбе. Снаружи, за единственным овальным окном, имевшимся в комнате Уокера, возвышались пирамидальные крыши огромного современного города, построенного сплошь из ненатуральной древесины, едва озарённого мягким, обволакивающим светом заходящего солнца Серематена, города, который стал их домом.
Как и всегда, из небольшого круглого проёма в центре пола возникла еда. В точно определённое Уокером время. Пока он расправлялся со своим блюдом багрянисто-бурого цвета, Джордж с энтузиазмом грыз нечто, похожее на первоклассную рёберную кость. Это было не качественное рёбрышко и не кость, но пёс выглядел весьма удовлетворённым. В такие моменты, как не раз отмечал Марк, неизменно хотелось закрыть глаза и снова вообразить себя на Земле.
— Джордж, мы не особо продвинулись в своих попытках добраться до дома.
Пёс навострил уши и прислушался к человеку, который был ему другом, подняв взгляд от лакомого кусочка псевдобычка. Его голос и интеллект — работа хирургов виленджи, сколь сведущих, столь и корыстных. Джордж был способен заставить себя понять всё.
— Сколько раз мне надо напоминать тебе, в каком прекрасном положении мы здесь находимся? Но разве я отказывался вернуться домой? При условии, что остальные придумают, как это осуществить. — Пёс снова принялся за кость. — Это или произойдёт, или нет. Возьми себя в руки, иначе волнения доконают тебя прежде, чем представится шанс и придёт понимание того, как достичь цели. Конечно, тогда беспокоиться будет не о чем, верно?
— Я знаю: на всё требуется время, Джордж. — Уокер говорил, апатично ковыряясь в еде. — И прихожу к выводу, что все вы — ты, Браук и Скви — кажетесь довольными и приспосабливаетесь к окружению, а я по-прежнему практически ничего не могу сделать. Тяжело сохранять позитивный настрой, когда не делаешь ничего стоящего.
— Это да-а, — пробубнил пёс с набитым ртом. — Когда кто-то делает всё за тебя, когда разумные машины и предупредительные хозяева отзываются на каждую твою нужду и не приходится ежедневно отчитываться о работе, я понимаю, до истинной сути дойти просто.
Привычный к случающимся у пса время от времени приступам сарказма, Уокер ничего не ответил.
— Я говорю о том, что, пока мы не найдём способа вырваться отсюда, мне необходимо что-то делать.  Чем-нибудь занять время. Ну… тем, что позволит мне гордиться собой. И я рассчитываю на своё любимое хобби, которым занимался дома. — Он выдержал короткую паузу перед тем, как договорить. — Я собираюсь стать поваром.
Челюсти пса разжались, и он поднял взгляд на Уокера. Чёрные глаза пристально смотрели из-под лохматых бровей.
— Повар. В данный момент — полезная и честолюбивая цель. В мире, где твой комнатный синтезатор изрыгает еду, когда бы ты ни попросил.
Предвидя неодобрение Джорджа, Уокер подготовил ответ. Отодвинув в сторону остатки собственной трапезы и подавшись вперёд, он попытался как-то выразить тот энтузиазм, который ощутил, когда к нему в голову впервые пришла эта идея.
— Мне это известно, Джордж, но я провёл некоторые исследования. Конечно, почти всей едой, потребляемой на Серематене и во многих других передовых мирах стремительно распространяющейся цивилизации, обеспечивает чрезвычайно сложно устроенное современное пищевое оборудование — синтезаторы. Почти всей, но не всей. Я разузнал. Львиную долю того, что принято называть натуральной пищей, всё ещё готовят вручную, или требуется руководящий перст.
Несмотря на то что пёс изначально выказал Марку своё пренебрежительное отношение, теперь он выглядел заинтересованным.
— Да ну! Никогда не думал об этом. — Он махнул лапой в направлении комнатного «кормильца». — Если у них есть синтезаторы, зачем заморачиваться таким примитивным занятием, как приготовление еды?
— Затем, — с нотками триумфа в голосе произнёс Уокер, — что оно считается одним из видов искусства.
— А! — Джордж моментально оживился. — В этом есть смысл, хотя и немного. Конечно же я помню, как стряпают. Густые запахи, идущие из некоторых ресторанов. Изысканный аромат остатков первоклассной еды. — Он снова взглянул на друга. — Погоди минутку. Чего ради ты решил, что сумеешь готовить местную пищу лучше, чем сумел вести торговлю по местным обычаям? Уверен, что, по версии серематов, кухня — это отнюдь не раковина и плита в окружении кастрюлек и сковородок.
— Я изучал оборудование и технологии, необходимые для того, чтобы управлять задействованными в процессе устройствами. — Марк сделал жест рукой в сторону ближайшей стены. — Комната помогала мне. Оно всё новое, сложное и замысловатое. Это несомненно. Но с ним не настолько трудно справиться, как с починкой корабельного двигателя, позволяющего ему перемещаться в пространстве быстрее, чем со скоростью света.
— Стряпня, значит. — Передние лапы Джорджа покоились на хорошенько обглоданной фальшивой кости. Пёс ненадолго задумался, потом пожал плечами. — Ну, займись, я считаю. — Он вернулся к прежнему занятию, но на этот раз немного более благопристойно. — Только запомни одно. — Его крепкие зубы скрипели по поверхности, покрытой восстановленным из концентрата кальцием.
— Что? — потребовал ответа Уокер.
— Найди кого-нибудь ещё снимать пробу с плодов своих первых экспериментов. Я — не в деле.

Хотя Марк считал, что имеет некоторое представление о том, во что ввязывается, овладение всего лишь азами кулинарной технологии серематов и более выдающихся обитателей галактики, не говоря о необходимых эстетических составляющих, оказалось гораздо более сложной задачей, чем он ожидал. Случались моменты, слишком много моментов, когда ему хотелось всё бросить, признать поражение и вернуться к жизни, основанной на зависимости от надоедливо-скучной благотворительности. Он не сдался. Проявил ту же решительность, которая позволила ему добиться места крайнего лайнбекера в основном составе университетской футбольной команды и сохранить его за собой на целых три сезона. Уокер так же отважно бросился во все гастрономические испытания, как на поле бросался наперерез тейлбекам из команды противника.
Чем больше он постигал, тем больше осознавал своё невежество. Кроме неукротимой силы воли, им двигало только одно. Любовь  к стряпне. Давнишняя. Когда потенциальные подруги в нерешительности сообщали о своём желании встретиться и провести с ним время, он мог неизбежно и окончательно решить вопрос о свидании всего лишь заявлением о том, что сам приготовит обед из простых продуктов, имеющихся под рукой. Столь неожиданное признание от представителя противоположного пола неизменно распаляло их любопытство. Они не избегали возможности встретиться с ним уже только для того, чтобы увидеть, как Уокер потерпит сокрушительное фиаско, и, что вполне предсказуемо, удивлялись, когда приготовленная им еда оказывалась не только съедобной, но просто отличной.
Как это ни удивительно, наибольшее беспокойство и наивысшую степень неудовлетворённости рождали вовсе не слишком сложно устроенные кухонные принадлежности и аппаратура, а сами ингредиенты. Специи, обладавшие собственным умом, иногда в прямом смысле слова. Синтезированные вкусовые качества, которые отличались налётом изысканности, требовалось модифицировать непосредственно на молекулярном уровне. Растительные основы, которые из принципиальных соображений отказывались комбинироваться друг с другом по мере надобности с выбранными им модификаторами или добавками.
Брошенный на произвол судьбы посреди препаратора, он чувствовал себя скорее капитаном на корабле, отдающим приказы кухонным принадлежностям и синтезаторам и требующим от них повиновения, чем шеф-поваром. Пища была симфонией ингредиентов-нот, галактикой вкусов и запахов, а лопаточка — дирижёрской палочкой. Вместо звуков — запахи. Когда всё шло как положено, вокруг него витали изумительные запахи. Когда всё шло не так, как положено, они были неприятными, что в должное время программа текущего контроля/обучения бесстрастно отмечала как провал.
Сегодня Уокер впервые в жизни испытал персональную неприязнь к суфле.
Конечно, это было не настоящее, обычное суфле, а хирэк-тэль. Рецепт его приготовления был знаменит в легендарном мире, далёком от Серематена. С помощью обучающей программы Марк модифицировал его химическую структуру в соответствии с требованиями, стараясь укротить некоторые необузданно ведущие себя алкалоиды, чтобы полученное в результате блюдо стало удобоваримым для серематов и человеческих существ. Это было достаточно сложно. Приготовить вкусно — намного проще, чем съедобно.
Вот в чём фокус,  признал Марк. Правильно соединить. Настоятельный совет самому себе и кружащимся в вихре танца составляющим элементам кулинарного рецепта.
Умелое и ловкое обращение с лопаточкой и синтезаторами одновременно постепенно заставило хирэк подчиниться. Отслеживающая программа недовольно выразила восхищение. Взяв под контроль хирэк-тэль и обуздав ещё более анархично ведущие себя компоненты, Марк переключил своё внимание на подвижные гелевые шарики. Живо загнав их на место, он быстро справился с трепетным пламенем. Конечный результат оказался весьма впечатляющим: готовое суфле парило в центре цветного облачка кружащихся по своим орбитам гелевых шариков, в то время как трепетное лавандовое пламя колыхалось, отбрасывая блики, подсвечивая хирэк изнутри, а частички света отражались в сотнях отдельных шариков. И всё, всё это было съедобно.
Он надеялся.
Был только один способ узнать. Комнаты его друзей, его собственная и одна, общая для всех, располагались в другой части громадного жилого здания.
— Готово, — устало сообщил Уокер программе контроля и препаратору.
Приборы препаратора отключились. Когда защитное поле улетучилось, Марк тихо опустился на пол. Следуя его указаниям, возник подходящий поднос и занял надлежащее положение прямо под суфле. По-прежнему живое, в окружении подвижных гелевых шариков и пламени, оно парило как раз над отталкивающей белой поверхностью подноса, грозящего ограничить свободу перемещений. Как только Марк завладел своим творением, поддерживающее поле, которое обеспечивал поднос, послушно дезактивировалось, и Уокер остался стоять, держа суфле на руках.
Какое-то затянувшееся мгновение он просто восхищённо разглядывал своё изделие. Месяцы длительных тренировок, бесконечного обучения, страха и неудач. И тяжёлого труда. Всё соединилось в этом мгновении. За это время Марк произвёл множество других кулинарных творений, но ничто не было столь замысловатым и выполненным столь искусно. Что касается эстетической стороны, спорить не о чем. Готовое суфле хирэк-тэль было воистину прекрасным. Отчасти — скульптура, отчасти — блюдо. Настоящее произведение искусства. Марк увидел, как оно выглядело. Теперь осталось узнать, каково оно на вкус.
Он протянул руку, помедлил и отдёрнул её. Удивительно, но Уокер не мог этого сделать. По крайней мере, не первый. Можно было предоставить право оценить своим друзьям. Сначала — Джорджу, решил Марк. Несмотря на то что пёс много месяцев назад сказал, он съел бы практически всё. А вот если бы отказался…
Предпочитая не размышлять над этой ужасной возможностью, Марк направился на поиски ближайшего внутреннего транспорта. Надежды Уокера на успех возросли благодаря восхищённым комментариям нескольких серематов и какого-то уралия, которые мельком взглянули на хирэк-тэль, когда проходили мимо.
«Блуждающий костёр», обычно парящий по ночам в центре общего зала, днём по взаимному соглашению заменялся рассыпающим брызги фонтаном в виде местных цветов. Мельчайшие капельки воды наполняли воздух вызывающим радость и бодрящим сочетанием звуков и влаги прежде, чем сворачивались лепестки. Однажды, в ответ на вопрос Марка, комната попыталась объяснить ему устройство механизма, посредством которого вода выбрасывается из воздуха, как контролируются состояние и направление распыления, чтобы предотвратить падение капель на пол, и как удаётся в процессе избежать испарения влаги. Уокер моментально сдался при мысли о том, что придётся вникать в это объяснение при недостаточном знании физики.
Но его знаний физики и химии недоставало и для занятий кулинарией. Так, пока местный транспорт преодолевал путь в глубинах жилого комплекса, он настоятельно попросил друзей собраться в общем зале.
И вот Браук восторженно уставился на съедобное причудливое творение Уокера:
— Умело приготовлено. Подарочек, замечательно танцуя, жаждет быть съеденным.
Круглые, навыкате глаза расширились по краям стержней, торчащих по бокам из верхней части его напоминающего глыбу тела. Отливающие зеленоватым, светлые перья колыхались и трепетали. Туукали ловко потянулся к подносу кончиком громадного щупальца.
Уокеру пришлось отдёрнуть блюдо.
— Прости, Браук. У меня в файле содержатся детальные сведения об индивидуальном метаболизме каждого. Так как ты и я употребляем в пищу практически одно и то же, хирэк не относится к тому, что нам дозволено есть. Боюсь, тебе придётся пропустить дегустацию.
Оба глазных стержня выгнулись вперёд, глазные яблоки прямо-таки выкатились на человека и его соблазнительное творение.
— Меня не пугают небольшие проблемы с моими желудками. Что случится, если я всего лишь попробую, один разок оближу?
— Можешь ослепнуть, — мрачно обронил Уокер. — Мне удалось подчинить большинство алкалоидов в этом блюде, но не все они могут расщепляться в твоей пищеварительной системе. Твой организм чрезвычайно чувствителен к ним. Риск слишком велик.
Щупальце отдёрнулось. Челюсти разжались и с сожалением захлопнулись. Сомкнулись острые зазубренные зубы.
— В следующий раз будь любезен приготовить что-нибудь для меня, хорошо?
Уокер улыбнулся. Это было признанием успеха, достигнутого им за время упорных тренировок. То, что кто-то столь щепетильный и крайне чувствительный, как Браук, действительно с нетерпением ожидал результатов труда непрофессионального шеф-повара. Марк обернулся к Джорджу:
— С другой стороны, ты…
— О нет, не я. — Пёс медленно отвернулся. — Помнишь последнее блюдо, которое я попробовал по твоему настоянию? Закончилось тем, что у меня случилась чесотка.
Уокер прекрасно помнил.
— То была ошибка. Мне не следовало добавлять семена краадлина. Их растапливают главным образом для того, чтобы придать блюду внешнюю привлекательность.
— Да… Ну… Чесотка как-то не придаёт внешней привлекательности. — Ворча, пёс махнул головой в сторону Скви. — Если это такая вкусняшка, пусть сперва попробует она.
Стоя у цветочного фонтана, наслаждающаяся влагой Скви прищурила свои серебристые глаза и наблюдала, как к ней подходит Уокер. Встав на колени, он протянул ей поднос. Лёгкий, как и лежащее на нём блюдо.
— Надеюсь, тебе понравится, Скви, — ободряюще произнёс Марк. — Оно подходит для твоей пищеварительной системы. Обещаю. Знаю, если суфле понравится тебе, то наверняка пройдёт и решающее испытание.
Когда её щупальца рефлексивно свернулись в кольца и она, вздрогнув, отступила, Уокер поспешно добавил:
— Я не в буквальном смысле. В нём не содержится кислот.
Капельки воды поблёскивали на шокирующе броских украшениях к'эрему: элегантных нитях бус из радужно переливчатого металла и других ослепительно-блестящих аксессуарах. Растянув все десять нижних конечностей, Скви достигла своего максимально возможного роста в четыре фута. Горизонтальные узкие щели чёрных зрачков глубоко посаженных глаз цвета полированной стали внимательно уставились на Уокера. Заговорила она типичным для неё снисходительным тоном:
— Почему я должна подвергать внутренности своего высокоразвитого организма воздействию неправильно созданной, необычно подвижной стряпни такого гастрономического невежды, как ты, Уокер?
К этому времени Марк настолько привык к присущей к'эрему оскорбительной манере говорить, что пропустил её слова мимо ушей.
— Потому что я трудился над ней многие месяцы. Потому что она чертовски хорошо мне удалась. Потому что, нравится тебе или нет, ты — мой друг.
Поскольку она не шелохнулась, Уокер вздохнул и продолжил:
— И потому что только твоё искушённое нёбо, или его физиологический аналог, достаточно развито, чтобы позволить тебе высказать надлежащее мнение о результате.
Она смягчилась и уступила:
— Должна признать, что благодаря моему обществу ты стал в самой малой степени, но более сведущ в распознавании прописных истин. — Скви покосилась на поднос, одновременно выпустив один из нижних усиков. Проведя кончиком по изысканному хирэку, она подцепила им капельку этого псевдосуфле, щепотку подвижных гелевых шариков, искорку лавандового пламени и поднесла эту смесь к своему маленькому рту.
Все ожидали вердикта к'эрему: Браук — с огорчением и сожалением, Джордж — с надеждой, Уокер — с тревогой.
После паузы, длившейся бесконечно, она моргнула обоими глазами, слегка надулась и выпустила изо рта парочку пузырьков, чтобы акцентировать свой ответ.
— Наряду с тем, что попытки создателей сего — балансирование на грани съедобного и это блюдо было бы отвергнуто любым мало-мальски легальным учреждением питания на К'эреме, нельзя отрицать, что продукт приемлем для моей пищеварительной системы.
Зная о склонности Скви к преуменьшению в космических масштабах, Уокер был в восторге. Когда же она добавила, откусив ещё кусочек:
— Думаю, что ради справедливости оценки неустанных и прилежных усилий представителя стоящего ниже по развитию вида мне следует напрячь силы и снять ещё одну пробу, — его сердце подпрыгнуло.
Увидев, как предмет трудов его друга более чем высоко оценила к'эрему, Джордж сразу жадно, с таким же энтузиазмом, как кот на банку тунца, набросился на хирэк-тэль. К тому времени, как пёс и Скви покончили с ним, лавандовое пламя едва мерцало, и несколько одиноких гелевых шариков украшали разбросанные остатки суфле.
Лёжа на правом боку, с неимоверно раздувшимся пузом, Джордж лениво взирал на Уокера, который сидел на конструкции из чёрной и золотой проволоки, чем-то напоминающей стул.
— Надо признаться, Марк, ты преодолел долгий путь с тех пор, как предпринял первые попытки сгустить этот джибартл.
Браук сделал жест двумя из своих четырёх верхних щупалец.
— Помни об этом. Такое трудно забыть.
— Он гонялся за нами по всей комнате, — тихо отрыгнув, сказал Джордж. — Он пытался слопать Скви.
Стоявшая поблизости от фонтана к'эрему шевельнула сразу несколькими усиками, чтобы привлечь внимание к своим словам.
— Брауку пришлось убить его.
Уокер поднял на неё взгляд, сидя на своём стуле.
— То была моя вина. На начальном этапе я не был должным образом готов к такому сложному проекту. Но я трудился. И стал самонадеянным и дерзким. — При воспоминании об этом он покачал головой. — Кто же знал, что существуют блюда, которым требуется психологическая консультация перед подачей?
Пёс усмехнулся:
— Хирэк-тэль компенсирует это. Восхитительно! Что теперь собираешься делать?
Уокер подмигнул ему:
— Не понимаю тебя, Джордж. «Делать»?
С усилием пёс заставил себя подняться. Виляя хвостом, он приблизился к своему другу и упёрся подбородком в его левое колено. Взгляд Джорджа был глубоким и проникновенным.
— Да. С твоим новым умением. Ты вложил в него достаточно. Теперь надо что-то делать.
— Конечно, — признал Марк. — Я не думал об этом в таком аспекте. Изучая местные методы, искусство и природу приготовления пищи, я всего лишь нашёл способ проводить время. И доказать, что я способен на нечто большее, чем просто существовать за счёт благотворительности серематов.
— Тогда отплати им за неё. — Скви неспешно вышла из-под цветков, рассыпающих брызги воды. — Продемонстрируй свои умения принявшим нас хозяевам. Они будут столь же поражены, как и я. Хотя мы прекрасно живём, благодаря их неиссякаемой доброжелательности и благосклонности, любой источник может когда-нибудь иссякнуть. Покажи им, что ты нечто большее, чем примитивное, невежественное существо с недостающим количеством конечностей, каковым ты и являешься.
— Возможно, — сухо ответил ей Уокер. — Полагаю, не помешает приготовить несколько демонстрационных блюд для того, кому это может быть интересно. Это был бы лёгкий и приятный способ выразить нашим хозяевам благодарность за то, что они сделали для нас.
Морда Джорджа соскользнула с колена Уокера. Пёс согласно закивал.
— Только постарайся, чтобы никто не заболел, ладно? И больше никаких обедов, которые пытаются съесть приглашённых гостей.
— Я буду осторожен, — уверил его Марк. — Теперь я знаю, что делаю.
Это не было простым хвастовством. Неохотно высказанная похвала Скви-которой-невозможно-угодить стала окончательным признанием и одобрением, которых он искал. Он был полон надежды, что его дальнейшие кулинарные опыты станут ещё более впечатляющими. И у Джорджа, и у к'эрему родилась правильная мысль: когда бы ни представилась возможность, ему следует применить свои новые навыки, чтобы втереться в доверие к хозяевам. Марк был уверен, что справится.
Чего он не ожидал, это того, что демонстрация приготовления высокоэстетичных галактических кушаний каким-то образом приведёт к возможному пути домой.

Глава 2

Уокер медленно повернулся в центре демонстрационной сферы. Ингредиенты для сифд поочерёдно парили и проносились мимо него. За пределами сдерживающего поля сферы он видел приглашённых гостей. Большинство из них были трёхногими, трёхглазыми, трёхрукими серематами бежевого цвета, элегантно и ярко плакированными, но то тут, то там можно было разглядеть существ даже ещё более странных с виду. Если его опыты в искусстве кулинарии не сделали Уокера знаменитым, по крайней мере благодаря им он снискал определённую известность. Во всяком случае, он наверняка был лучшим поваром человеческого происхождения на всём Серематене.
Эта легко завоёванная исключительность не умаляла удовлетворения, которое он чувствовал по завершении курса, длившегося все предшествующие месяцы. Вопреки своей неискушённой человеческой природе, он знал, что делать. На протяжении пары лет он стал более чем компетентным. Стал мастером.
В его распоряжении находилось множество специй и приправ, пыльная буря из которых постоянно окутывала Марка со всех сторон. Среди возгласов удивления, изданных тихими, приглушёнными голосами наблюдателей-серематов, раздался единственный громкий пронзительный свист. То был какой-то удивительный, невиданный представитель Кьялренда, впервые прибывший с визитом на Серематен. Взором, мгновенно затуманенным ароматным вихрем, который он сам и вызвал, Уокер не сумел разглядеть единственного свистуна.
Не важно. Он был занят. Предпринимал попытки взять под контроль активные компоненты зарождающегося в процессе его работы сифд. Ловкими и проворными взмахами поварской лопаточки и сопутствующими действиям словесными командами всегда-готовой-к-работе перерабатывающей аппаратуре Марк добился того, что все ингредиенты были выскоблены, перемешаны, соединены и приготовлены. Вокруг Марка соединились в единое целое, кольцом, толчённые в порошок цветы. В воздухе облачка, готовые превратиться в заварные пирожные, начинали обретать форму, поднимаясь и расширяясь под тщательным контролем Уокера. Специи, вспыхивая, взрывались и проникали в кольцо и сквозь него, как акулы, атакующие стайку рыб, в порыве чистого искушения.
Когда замечательно хрустящая и рассыпчатая выпечка впитала последние специи, Уокер вызвал к жизни этакие миниатюрные ливни ликёра и фруктового сока. Под его руководством их струи стали переплетаться в кольца, змеевидные, извивающиеся, излучающие изысканный, тонкий аромат, позже впитавший в себя экстракты т'маг и суррун. Когда всё перемешалось, он превратил кольцо воздушного теста в сотню отдельных фигурок, каждая из которых немного, но отличалась от следующей. Они, подобно крошечным лунам, плавно кружились вокруг его талии, а бледно-розовое кольцо перемешанных друг с другом жидкостей лениво вертелось по вертикальной оси.
Для пущего эффекта, позволяя впечатлённой публике насладиться последними моментами, предшествующими завершению процесса, Марк выдержал паузу. Потом, размахивая лопаточкой и отдавая распоряжения, он подкорректировал температуру и отдельные сдерживающие поля.
Арка розовой жидкости разлетелась вдребезги, рассыпая капли, что вызвало шёпот признания и высокую оценку некоторых зрителей. Свободно парящие капли модифицированного ликёра, который с любовью собственноручно сотворил Уокер, самостоятельно, в деталях, разработав процесс обволакивания выпечки ароматной жидкостью, притянулись к полям, созданным вокруг отдельных пирожных. Когда последняя порция изделий из заварного теста была заключена в оболочки, из скопления аппаратуры за спиной Уокера поднялся поднос. Взмывая по спирали вверх, приспособление принялось проглатывать одно за другим все его замечательные творения. По завершении сбора поднос вернулся на место, демонстрационная сфера отключила питание, и Марк тихо опустился на пол. Последовавшие за этим аплодисменты на инопланетный манер стали наградой его энтузиазму.
В ходе последовавшего за этим приёма Уокер с готовностью уточнил в деталях все сложности и тонкости своего недавно отточенного мастерства гостям-серематам, прибывшим из самых разных концов Серематена. В промежутке между умными вопросами и обычной беседой гостей, заполнивших приветственный зал в огромном здании, ставшем домом человеческому существу, угостили образчиками высокого гастрономического искусства, действо сотворения которых они только что наблюдали.
Усвоив сдержанно-дружеское обращение и такую же осведомлённость, составляющие основу беседы серематов, Уокер живо и непринуждённо принимал участие в обсуждении. К этому времени он чувствовал себя среди трёхногих серематов так же естественно и раскованно, как среди подобных ему любителей путешествовать в воскресный полдень на лодке по глади озера Мичиган. Как всегда в такие моменты, он с трудом заставлял себя не думать о доме. Против желания он пришёл к осознанию того, что дом, возможно, стал частью прошлого. Он — в другом времени, в другом мире, недоступном ни взору, ни пониманию. Его местоположение и образ жизни — вне досягаемости.
— Неплохо, — где-то у его колен раздалась тихая, снисходительная похвала.
Опустив глаза, Марк увидел Джорджа, нагло поедающего сифд. Пёс лежал на брюхе, распластав задние лапы и раскачивая в передних всё ещё тёплое пирожное.
— Могу догадаться, как ты заставил этот «пьяный» шарик сохранить форму и не растечься подобно лужице, но как ты предотвратил его впитывание в тесто?
— Тем же методом, — ответил ему Уокер. — Только при другой последовательности указаний. Одно — сжимает и поддерживает сферическую форму ликёра, другое — отталкивает жидкость от выпечки. Поэтому когда ты откусываешь, то тебе попадает и кусочек пирожного, и глоток охлаждающего ликёра. Противоположные температуры, консистенции, эластичность и ароматы. Всё сразу. — Уокер позволил себе вполне простительное мгновение гордости. — Приготовление еды подчиняется законам физики.
— Не говоря уже о том, как твои губы и зубы щиплет и покалывает от приятных ощущений. — Болтая взъерошенными ушами, пёс подмигнул своему другу. — Может, когда-нибудь ты сумеешь зарядить для меня электрическим током пару косточек.
— Легко, — сказал Уокер. — Я покажу тебе, как ты можешь сделать это самостоятельно. — Марк слегка поморщился, когда его друг резко поднялся на все четыре лапы. — Что-то не то с едой? — Он с неуверенностью взирал на недоеденный сифд.
— Нет, — ответил пёс. — Думаю, тебе найдётся компания. — С этими словами он осторожно взял зубами остатки пирожного и торопливо слился с толпой, на ходу обменявшись редкими приветствиями с серематами, которых узнал. Парочка из них, как не без зависти подметил Уокер, наклонилась, чтобы своими трёхпалыми ладонями приласкать пса, когда тот пробегал мимо них.
Ожидая увидеть серемата, Марк был немного удивлён, когда, обернувшись, оказался лицом к лицу не с одним из вездесущих коренных обитателей Серематена, а с существом из какого-то совершенно незнакомого мира, необычайно высоким, необычайно стройным и, надо признать, необычайно красивым.
Незнакомец приближался к Уокеру какой-то волнообразной, грациозной походкой, в которой было нечто волнующе чувственное. Длинные ноги были полускрыты, полуобнажены килтом или юбкой с очень смелым, броским узором.
Верхняя часть тела была обнажена в той же степени под меховыми полосками, которые крест-накрест закрывали пропорционально узкое тело. Защищённые полосками меньших размеров, обе руки оканчивались сдвоенными, расположенными друг против друга пальцами. Голова была вытянутой и небольшой, похожей скорее на лошадиную, чем на кошачью, но в некоторых чертах сквозило что-то рыбье. Узкие уши длиною в фут торчали по обе стороны безволосого черепа, неуклюже выдаваясь вперёд. Хотя и шести футов четырёх дюймов ростом (или примерно так), а если учесть и уши, то заметно выше, существо весило значительно меньше самого Уокера. Не один, а целых четыре тонких и длинных хвоста появились из-за спины этого создания. Они извивались и грациозно сплетались друг с другом, словно квартет кобр, вовлечённых в оживлённую беседу.
Глаза величиной с блюдца, большие и круглые, как у долгопята, с громадными золотыми зрачками на бледно-жёлтом фоне, сфокусировались прямо на Уокере. Расположенный под небольшим рельефным выступом кости, на которой, может, были, а может, и не были замаскированы ноздри, маленький рот открылся, словно застыл в вечно удивлённом «О». Зубов Марку разглядеть не удалось. Слабое кольцо мышц вокруг рта было окрашено в несколько ярких цветов. Эффект равноценный взгляду на северный полюс Сатурна сверху вниз.
Кожа существа казалась гладкой как шёлк. В рассеянном свете комнаты она приобрела оттенок полированной бронзы. Уокер не мог сказать, то ли она была похожа на кожу, то ли на чешую, то ли на что-то, с чем он доселе не сталкивался. Знал только, что внешность незнакомца была безусловно броской и притягательной для взора. А эти глаза…
Неожиданно гость встал перед ним. Из всех инопланетян, которых он и его друзья встречали раньше в своих путешествиях, и на захватившем их корабле виленджи, а позднее на Серематене, этот, бесспорно, обладал самой поразительной внешностью. Марк поймал себя на том, что он загипнотизирован множеством извивающихся хвостов, мерцающими зрачками, до боли изящными выпирающими ушками и совершенно пропорциональными ногами, напоминающими фрактал. Будто для вычерчивания линий использовали линейку. Очевидно, существо разыскивало Уокера и намеревалось с ним поговорить. Марк с нетерпением ожидал узнать, насколько голос гостя соответствует его внешности, и понять, какого он пола. Естественно, это должно было как-то проявиться. Ни один из столь ошеломляющих видов не мог лишить себя радости полового размножения.
— Ты, человек! Ты есть чертовски великолепный повар!
Уокер внутренне содрогнулся. Скрип ногтей по школьной доске. Старомодное сверло дантиста, готовящееся врезаться в зубную эмаль. Металлические детали машины, волочащиеся по полотну дороги. По позвоночнику Марка пробежала дрожь, никак не связанная с вполне умеренной температурой в помещении.
Резкий звук голоса этого создания был мучителен для слуха.
Веки, подобные полупрозрачным лилиям, мгновенно прикрыли бесподобно эффектные очи, когда существо моргнуло. При этом радужно-золотистая оборка поднялась и изогнулась дугой на затылке и шее пришельца.
— Ты любить готовить. Ты не любить беседовать?
До сих пор ни разу не подводивший Марка транслятор, имплантированный ему виленджи, выдал точный перевод речи инопланетянина. Сглотнув, Уокер сконцентрировался на внешней привлекательности существа, мужественно стараясь игнорировать звук его голоса. Звук, который повис в воздухе, вонзаясь в уши подобно пиявке в открытую рану. Обратив внимание на внешний транслятор, прикреплённый к одному из изящных ушек, Марк почувствовал себя уверенно и ответил:
— Нет, отчего же… Я люблю беседовать. Рад, что вы получили удовольствие от моего небольшого представления. — В отчаянии он оглянулся в поисках кого-нибудь знакомого, чтобы можно было сказать этому прекрасному созданию-с-голосом-хуже-скрипа-наждачной-бумаги, задающему вопросы, что ему крайне необходимо прямо здесь и сейчас переговорить с этим «кем-нибудь». Но Уокеру не был знаком никто в этой смешанной толпе, а Джордж куда-то побрёл и совсем пропал из вида.
— Любишь? — Одна из тонких, гибких как тростинка рук вытянулась, чтобы обнять его за плечи. Прикосновение более похожее на ласку, чем на объятие. — Было превосходно! Замечательно. Никогда прежде ничего подобное не видеть. — Тонкое лицо склонилось к нему. — Можешь много еда так готовить?
Изысканный цветочный аромат исходил из его маленького рта, смягчая и сглаживая непревзойдённую резкость тона голоса. Держа себя в руках, как любой культурный и образованный серемат, Уокер заставил себя не отвернуться.
— Я изучил приготовление многих блюд, в том числе несколько разработал сам, основываясь на рецептах, известных на моей планете.
— Земля! — выкрикнуло существо. Два коротких слога. Слово, выпущенное из этого маленького, цветисто и витиевато расписанного рта, прозвучало как звук, создающийся трением карандаша о тёрку для сыра. — Дом человеков. Ты проводишь кое-какие исследования. На мне. — Его удивление было искренним.
Кончики обоих ушей слегка выгнулись вперёд, а все четыре хвоста немного приподнялись.
— Ничего особенного. Внимательно изучить подготовительные материалы, которые сопровождать твоя презентация. Никогда не слышать о человеки до сегодняшнего дня. Никогда не слышать о Земля до сегодняшнего дня. — Оно в задумчивости примолкло. — Эгоцентричны в присваивании имён. Серематы говорить, что ты — первый из своего вида, с которым они столкнуться.
Уокер кивнул. Будучи всецело очарован внешним видом сего создания, он никак не мог дождаться спасительного момента, когда наконец избавится от необходимости слышать звук скрипучего голоса.
— Я — Вийв-пим-парр из ниййюю, вторая дочь Авур-пима, правящего регента Провинции Коджн-умм мира Нийю, четвёртой планеты солнца Нийю.
— О, ну да, королевское высочество, — задумался Марк. Он заставил себя задержаться ещё немного. Возможно, инопланетянка пригласит его в своё посольство или в резиденцию, чтобы он приготовил что-то для неё и группы её друзей. Поскольку его мастерство значительно выросло, он обретал всё больше и больше навыков, выполняя просьбы любопытных и жаждущих новшеств. Не ради дохода, в котором не нуждались ни он, ни его приятели. Для него это был способ самовыражения, как для Браука — декламация саг его народа. Кроме того, Уокер ещё не устал смотреть на её ноги или глаза, невзирая на то что они были неотъемлемой частью существа, абсолютно отличного от человека. Принадлежность Вийв-пим-парр к женскому полу делала её ещё более притягательной для Марка. До тех пор, пока она не открыла рот.
Что касается причин, по которым она разыскивала его, догадки Уокера наполовину оправдались.
— Я нуждаться в хороший повар во дворце. Компетентный — хорошо. Исключительный в своём роде — лучше. В тебе — и то и другое. Только в тебе одном.
Марк улыбнулся про себя. Несмотря на всё, чего он достиг, его пока больше ценили за изобретённые им новшества, чем за мастерство. Ну и ладно. По крайней мере, его нововведения получили монаршее одобрение. Он ответил на предложение инопланетянки, сделав жест, принятый у серематов.
— Понимаю. Вы хотите, чтобы я пришёл и приготовил несколько блюд для вас в вашей резиденции здесь, на Серематене. Могу я спросить: на каком из континентов она расположена? — Хотя у него не было необходимости выражать свою благодарность за длительную щедрость и великодушие серематов, зарабатывая им прибыль, он бы не отверг шанс при первой же возможности пополнить их казну. Если не думать, сколь требовательными и капризными могут быть желания такого лёгкого и проворного в движениях существа, хотя и говорящего скрипучим голосом.
Как выяснилось, он всё не так понял.
— Готовить еда — да. Здесь, на Серематене — нет. — Рука, обнимавшая его плечи, сжала их чуть сильнее. Это скорее навеяло определённые, не очень приличные мысли, чем привело в замешательство или смутило. — Нужен повар во дворце Коджн-умм. На Нийю.
Когда потрясённый человек замешкался с ответом, Вийв-пим выкатила удивительные глаза и сделала жест свободной двупалой рукой:
— Вон там. Новые зрители ожидать тебя.
Предложение было одновременно и неожиданным, и беспрецедентным. Впервые с момента своего прибытия на Серематен ему предложили покинуть планету. Предложили шанс отправиться в далёкое «куда-то». И путешествие ничего не будет стоить для него самого. Несомненно, он только получит материальную выгоду от этого предприятия. Если, конечно, примет предложение. Мысль Уокера заработала с бешеной скоростью. Он знал, что согласится лишь при одном условии. При одном условии, очень важном для него: отсутствии контроля со стороны новоиспечённого предполагаемого работодателя. Посмотрев наверх, Марк встретил полный надежды взгляд дивных глаз и постарался не потеряться в нём.
— Вам может показаться странным, Вийв-пим-парр…
Глаза оказались ещё ближе. Их взгляд вовсе не был гипнотическим. Во всяком случае, не в сочетании с голосом, напоминавшим звук работающей на кухне мусородробилки. Но они застыли перед лицом Уокера, как два выпуклых драгоценных камня, в которых светилась душа инопланетянки.
— Давай-ка с этой минуты ты называть меня Вийв-пим. Ты меня знать.
Слегка смущённый таким изменением в соблюдении правил обращения с важной персоной, но охотно исполняя просьбу, он без колебаний ответил ей:
— Хорошо, Вийв-пим. — Непривычно, но восхитительно звучащие слоги легко слетели с его языка. — Вам может показаться странным, но прежде, чем я серьёзно рассмотрю ваше предложение, мне очень важно узнать о местоположении Нийю относительно Серематена и всей остальной галактики. Полагаю, прежде всего я должен получить доступ к соответствующей карте или схематическому изображению, и тогда…
— Получи один прямо сейчас, человек по имени Марк. — Снова мигнули изжелта-золотистые глаза.
Было ли в этом подмигивании что-то двусмысленное? — подумал Уокер. И если так, что бы это значило? О некоторых вещах, решил он, лучше не размышлять слишком долго.
Откуда-то из потайного кармана, скрытого в складках юбки-килта, она вытянула маленькое перо с разрисованной серой металлической поверхностью. Обхватив его двумя длинными, змеевидными пальцами, инопланетянка заставила приспособление произвести несколько трёхмерных сцен, которые заполнили пространство между ней и Уокером. По мере того как она быстро переходила от одного возникшего образа к другому, он успевал мимолётно взглянуть на фрагменты жизни и пейзажи, которые были чужды ему настолько же, насколько существование на Серематене отличалось от земного. Несмотря на присущую им непривычность и скорость, с которой они проносились перед глазами, один или два навеяли Марку мысли о чём-то знакомом и одновременно недоступном.
Когда появилась карта галактики, гостья обратила внимание Уокера на один из участков и увеличила его. Вспыхнул огонёк размером с остриё булавки.
— Серематен, — раздался резкий, скрежещущий звук её голоса. Едва заметно изогнув палец, она вызвала ещё один огонёк, который переместился куда-то в другое место. — Нийю.
У Марка перехватило дыхание. Хотя невежественность Уокера в вопросах астрономии сдержала его желание вычислить реальное расстояние, нельзя было отрицать, что родная планета Вийв-пим находилась впечатляюще далеко. Более того, стало совершенно ясно, что она располагалась на приличном удалении от центра галактики и вдоль одного из двух главных спиральных рукавов. Шаг в космическом пространстве навстречу Земле. Навстречу дому. Несмотря на очевидность того, что сама Вийв-пим ничего не знала о людях или их мире, было вполне вероятно, что кто-то другой из её вида, более искушённый в астрономии, или какие-то, обладающие интеллектом существа, населяющие галактику, обладали знаниями о человеческом роде. Или, возможно, разумные создания из дальних миров, которые посещали Нийю, но никогда не попадали на Серематен, хоть что-то знали о Земле. Возможность, которой не рискнул воспользоваться, — несуществующая возможность.
При условии,  что Нийю расположена в пределах нужного  спирального рукава, того самого, что и Земля. Если нет, принимая её предложение о работе, он только ещё больше отдалится от того мира, где родился. Возможно, безвозвратно. Его шансы сделать правильный выбор, опираясь на галактический порядок вещей, составляли пятьдесят на пятьдесят. Марк колебался. Но недолго.
Чёрт, он покупал и продавал товары по консигнации и сырьевые фьючерсы, стоившие миллионы долларов, с гораздо меньшими шансами на успех. Но единственное, в чём Уокер был уверен на сто процентов: остаться на Серематене — определённо не стать ближе к дому.
Каковы были другие возможные варианты? Если он отклонит предложение Вийв-пим, то, может, больше никогда не получит и вполовину столь же многообещающего. Он может остаться и очень неплохо прожить до конца своих дней на Серематене. Одинокий представитель своего вида среди миллионов существ, чья обходительность и любезность ничуть не делают их менее чужими, менее инопланетянами. Или, если выждать какое-то время, он может рассчитывать на другие подобные предложения. Но в этом случае ему, вполне вероятно, придётся отправиться в каком-нибудь направлении, ещё менее перспективном, чем путь на Нийю. Нерешительность и неуверенность — не те качества, что способствуют достижению успеха. Особенно в выбранной профессии. Пришло время рискнуть.
— Я принимаю предложение, но с одним условием.
Глаза, похожие на подвески из скифского золота, пристально уставились в глаза Уокера.
— По мастерству и обращение. Ты будешь удовлетворён благодарностью. — Кончики её удивительных ушей затрепетали. Свет мерцал на бронзовой коже. — Регентство Коджн-умма прекрасно относится к своему служебному персоналу. И должным образом вознаграждает.
— Я не говорю о деньгах или условиях проживания. Вы знаете о моём происхождении. А знаете, как я попал сюда, на Серематен?
Она моментально отвернулась и, снова нырнув в карман, извлекла на свет компактный генератор изображений. Когда инопланетянка забралась за ним в складки своей юбки-килта, он поймал себя на том, что следит за её движениями не отрывая глаз. Если она и заметила, что привлекло его внимание или последующее смущение и замешательство, то не подала виду.
— Ты был пленником виленджи. Народа злобного и мстительного. Ему всё мало. Он грубо попирать все цивилизованные нормы и обращаться с любыми разумными созданиями как с товаром. Нельзя продавать разумные создания. — Неясный обруч тайны, с совершенством расписанный круг у рта, слегка расширился. — Можно только брать в аренда.
Не вполне уверенный, что она шутит, Марк сдержал смех.
— За время, что я провёл на корабле виленджи, у меня появилось трое друзей. Трое очень близких друзей. — Он глубоко вдохнул. — Если я соглашусь отправиться и работать на вас, то хотел бы, чтобы они отправились со мной.
Снова подмигивание. Двусмысленное. На этот раз дважды. Мелькнули лилейные веки.
— Ты много просить.
Марк проявил твёрдость, такую же, как при необходимости принятия важных решений в свою бытность чикагским брокером. Торговля, ведение дел — то были области, в которых он чувствовал себя уверенно.
— Другие пленники, — пробормотала она. Её голос прозвучал как скрип металлических опилок, попавших в коробку передач автомобиля. — Другие уникумы. А они, твои друзья, иметь какой-нибудь занимательный талант, как ты?
Уокер продолжил разговор, перечисляя множество разнообразных достоинств своих приятелей. К счастью, не было необходимости приукрашивать, пока кто-то не посчитал, что он явно перегибает палку, описывая личность Скви как «независимую».
Какое-то затянувшееся мгновение Марк боялся, что она не согласится на его условия. В это время он изучал гибкую, пластичную фигуру инопланетянки и одновременно задавался вопросом о том, какого чёрта он вообще делает. Голос, сказал Уокер самому себе. Сконцентрироваться на этом вызывающем содрогание голосе, напоминающем звук камнедробилки, и ничему не придавать значения.
«Я слишком, слишком долго нахожусь далеко от Земли», — тревожно размышлял Марк.
— Я дать тебе, что ты хотеть, — наконец ответила она. — Я соблаговолить принять все четыре. — Принцесса воздела кверху свои изящные руки. — Загибаю один палец за каждый уникум. — По непонятной причине это высказывание побудило её издать ряд коротких, пронзительно-резких и определённо неженственных покашливаний. Позже Уокер узнал, что то было выражением веселья и изумления по-нийюански.
Предложение было лучше, чем он даже мог надеяться. Теперь всё, что ему оставалось сделать, — это убедить своих друзей согласиться. Марк был уверен только в одном: с друзьями или без, он отправляется с Вийв-пим. Он не собирался упустить этот наилучший шанс со времени его прибытия на Серематен, чтобы стать чуть ближе к дому.
Но, если его товарищи ответят отказом, ему предстоит совершить долгое и одинокое путешествие.
— Договорились. — Одна рука дотянулась до Уокера, приближаясь словно плывущий под водой угорь.
Он не шелохнулся, не уклонился. Он не хотел. 
Рука инопланетянки дотронулась до его шеи, два длинных гибких пальца скользнули вниз, к спине. Гладкая, блестящая, прохладная кожа слегка коснулась коротких волос на затылке. Марк едва заметно вздрогнул. «Голос, — яростно убеждал он самого себя. — Вспомни этот жуткий голос. — Пальцы чуть сильнее прижались к нему. — Господи Всемогущий, — в испуге подумал Уокер, — она же не собирается…»
Вийв-пим отдёрнула свои извивающиеся змееподобные пальцы. Марк не знал, что он при этом почувствовал: облегчение или разочарование.
— Я знаю подробности, как ты жить. Тебе и твоим друзьям будет предоставляться транспорт. Через десять дней пора отбывать на Нийю. Выполнимо?
Марк кивнул:
— Выполнимо. Я буду готов.
Впечатляющая оборка на её затылке и шее ярко вспыхнула, ловя блики света, которые рассыпались, превращаясь в искры чистого золота.
— Ожидай путешествия на Нийю. Я знать, что тебе понравится. — Она обвела жестом зал, набитый утончённо шикарной публикой. — В Коджн-умме нет так много болтунов. Будет меньше зрителей. Но они больше оценить твоё искусство.
С этими словами она повернулась и зашагала, или, скорее, поплыла сквозь толпу. Какое-то время Уокер мог наблюдать за её продвижением: изящные заострённые уши и украшенная оборкой бронзовая голова поднимались и снова пропадали над головами большинства других инопланетян. Потом она исчезла из вида. Только тогда Марк полностью осознал всю важность и значимость своего решения попасть домой. Он не просто покинет цивилизованный и культурный Серематен, но и откажется, возможно навсегда, от покровительства и благотворительной помощи, дарованной ему умеющими сострадать серематами.
Реальную пользу приносит лишь реальный риск, напомнил Марк самому себе. Он тоже начал пробираться сквозь толпу, рассеянно выражая признательность за комплименты, которые сыпались на него со всех сторон. Теперь его ум тяготили более важные дела.
Ему предстояла серьёзная работа: убедить друзей отправиться с ним.

Настала очередь Браука выбрать, как украсить центральную часть их общего зала. Туукали озадачил комнату просьбой создать ряд маленьких гейзеров, которые стали бы для него напоминанием о любимой, не занятой постройками области его родной земли. Результатом трудов искусственного интеллекта стало сотворение прямо посреди зала трио небольших, безупречных с геологической точки зрения гейзеров конической формы, из которых били струи воды. Уокер даже не делал попыток разгадать, как интеллектуальной системе реагирования удалось создать водопровод: и снабжать их водой, и заставлять её, кипящую, возвращаться в исходное положение, при этом умудряясь не затуманить всё в пределах видимости пеленой пара. Для него это было непостижимой тайной. Марк уже давно перестал удивляться или стараться понять чудеса серематской науки.
Четверо друзей сидели вокруг пузырящихся, брызгающих водой искусственных гейзеров, но они не могли расслабиться. Не в то время, когда встали перед принятием единственно важного решения. Они столкнулись с этим впервые с момента своего прибытия на Серематен. Отправиться с Уокером или остаться? Каждому из них, независимо от собственного, свойственного только ему способа мышления, предстояло прийти к одному из двух заключений.
Браук был не уверен, но готов.
— Слишком задержался здесь, далеко от дома. Огорчительно. — Все четыре громадных верхних щупальца взвились кверху и улеглись по обеим сторонам его рта. — Я готов ко всему, что бы ни произошло.
Свесившись с изготовленного на заказ стула, по которому он определённо собирался тосковать, и зная, что туукали уже с ним на борту, Уокер обратил взор на к'эрему. Секви'аранака'на'сенему сидела на полу, наискосок от него, распластав свои усики вокруг себя на знакомый цветочный манер. Она наслаждалась брызгами воды из гейзеров. Это можно было бы понять, будь эта вода на десятки градусов прохладнее. Как бы там ни было, случайные капельки, ускользнувшие за пределы поля реверсии, капали с её красно-коричневой кожи и поблёскивали на металле, драгоценных камнях и бусинах, которые в изобилии покрывали всю её персону. Марк немного удивился, когда она согласилась с мнением туукали.
— Конечно, здесь ещё есть чему поучиться: и у серематов, и у других разумных существ, что посещают эти места. Но есть чему поучиться и в любом новом мире, и я теряю интерес к беседе с исполненными благими намерениями дураками, невзирая на то, какими бы умниками они ни казались с виду. — Пара усиков приподнялась и махнула в сторону Уокера. — Я тоже готова к переезду. Всегда есть чему поучиться, и можно надеяться, не без оснований, что такое путешествие конечно же доставит нас ближе к К'эрему, истинному центру прогрессивной цивилизации в этой или любой другой галактике.
Двое на борту. Осталось, чтобы ещё один сообщил о своём согласии, и, по правде говоря, один, чьё одобрение для Уокера имело самое большое значение. Марк скользнул взглядом по маленькой фигурке, растянувшейся на своём практически живом коврике слева от него.
— Джордж?
Пёс отвернулся:
— Я не знаю. Говорить о прыжке в неизвестность…
— Ты недавно сказал, что покинешь эти места, если представится соответствующая возможность. Так вот, она представилась. Нам даже не надо беспокоиться о деньгах. На самом деле мы получим не только бесплатный транспорт, который доставит нас на полшага ближе к дому. Нам самим заплатят за это.
Тёмно-коричневые глаза взглянули на него из-под лохматых бровей.
— Вот в этом всё дело, Марк. Станем  ли мы ближе к дому? Если другая спиральная рука галактики там, где располагается Земля, мы направимся по ложному пути. С большой долей вероятности мы не сможем повернуть свои стопы в другую сторону. — Сделав жест лапой, Джордж обвёл взглядом зал. — Здесь у нас есть всё, что нужно, и нам для этого не требуется работать.
Уокеру и раньше приходилось иметь дело с Джорджем, поэтому он спокойно воспринял его нежелание уезжать.
— Всё закончилось, Джордж. Серематен — милое местечко, и серематы очень хорошо к нам относятся. Но это не дом.
Марк посмотрел сквозь туманную дымку, созданную миниатюрными гейзерами.
— Ни для одного из нас. — Он указал на раскинувшуюся в небрежной позе к'эрему. — Если трудности приемлемы для Скви, то они приемлемы для всех нас.
— Уместная хитроумная уловка с твоей стороны, — одобрительно заметила она. — Ты продолжаешь демонстрировать ограниченные, но достойные похвалы способности учиться, хотя и медленно.
Мысленно борясь с самим собой, Джордж держался до последнего, но всё-таки сдался.
— Я сказал, что поеду, да-а. Поэтому я поеду. — Он тихо покачал головой. — Сначала мне пришлось отказаться от настоящих аллей. Теперь — от искусственных. — Ещё раз лохматая голова с надеждой обратилась в сторону человека. — Ты лучше как следует всё обдумай, Марк, или клянусь: я окончу свои дни, обгладывая твои кости. Эти ниййюю, которые наняли тебя на службу и согласились, чтобы ты взял нас с собой, какие они?
— Я познакомился только с одной из них. — Уокер откинулся на спинку стула, и та отклонилась назад, заботливо поддерживая его в этой позе и сохраняя своё положение. — Она была очень убедительна.
— Очевидно, — нетерпеливо отреагировал пёс. — Я имею в виду, какие  они? Как ты, я, Браук-малыш или… — он слегка повёл плечами, — как Скви?
Скви не обиделась на неявно выраженное неуважение. Она была слишком надменна, чтобы обращать внимание на оскорбления со стороны столь низкоразвитого вида, к коему причисляла Джорджа. Впрочем, как и остальных, находящихся в зале.
Уокер размышлял.
— Трудно сказать после встречи только с одним из них. Нельзя судить обо всём виде по одному представителю. Но она была… милая. Вежливая. Очень хотела нанять меня на работу. Достаточно охотно согласилась взять с собой четверых, чтобы получить одного. Не могу сказать, свойственно ли это всему её виду, но голос немного грубоват. Нет, не грубоват. Скрипуч. Даже раздражает.
— Не проблема, поскольку ты будешь единственным, с кем она заговорит. — Поднявшись на все четыре лапы, Джордж направился к своей комнате. — Я покоряюсь твоему решению, но это не означает, что я рад.
— Куда ты идёшь? — участливо спросил Уокер.
Пёс не обернулся.
— Там кость, которой я хочу причаститься. Раз мы покидаем Серематен, я не знаю, увижу ли её когда-нибудь снова. — Он бросил взгляд назад. — Или, если увижу, распознаю ли её как таковую.
— Ты слишком беспокоишься о еде! — крикнул Марк ему вдогонку.
— А ты беспокоишься о слишком многом. Периодами. — Тряся головой, Джордж протиснулся через специально подогнанную под его размеры дверь, которая вела в его жилище. — Но в этом конкретном случае немного беспокойства может быть вполне оправданно.

Глава 3

Перебирая вещи, которые он приобрёл за годы, прошедшие с момента их прибытия на Серематен, Уокер удивился тому, что упаковать надо совсем немного. Хотя он и обладал потрясающим набором приспособлений и предметов, предоставленных ему серематами и синтезатором его собственной комнаты, поочерёдно осматривая их, Марк понял, что ни одна из них ничего для него не значит. Они не связаны с мыслями о его настоящем доме или о жизни, из которой его так жестоко вырвали. Поэтому он не видел надобности брать их с собой. Поступив иначе, он бы только обременил себя. Конечно, ниййюю, даже будучи не столь продвинутыми или умудрёнными опытом, как серематы, в достаточной мере смогут удовлетворить основные потребности самого Марка и его друзей.
Оказалось, те чувствовали то же самое. Хотя они и приспособились к жизни на Серематене, он не был их домом. Какими бы чудесными ни были плоды этой передовой цивилизации, с ними не было связано ничего особенного. Браук брал с собой только самое необходимое, багаж Джорджа состоял из коврика и нескольких пакетов с любимой едой, а Скви с презрением относилась ко всему, что не было произведено на К'эреме.
Отсеяв ненужное, Уокер оставил лишь небольшую сумку туалетных принадлежностей, пару смен одежды и кое-что по мелочи. Готовясь ко сну, он лицезрел свой скромный багаж. Через пару дней всё, к чему он так упорно стремился приспособиться и усвоить за прошедшие годы, останется позади, как в прямом, так и в переносном смысле слова. Придётся адаптироваться к новой цивилизации, удивляться новым чудесам и, если повезёт, получить доступ к новой информации, новым разумным существам, которые, возможно, владеют той путеводной нитью, что ведёт в тот дальний уголок космоса, где остался его крохотный родной мир. Отдав комнате указание ослабить внутреннее освещение до минимума, Уокер наблюдал, как стены темнели до тех пор, пока очертания и пространства не стали едва различимы. Помимо всего остального, комната была сама себе ночником. Перевернувшись в постели, Марк подсунул под голову подушку, набитую искусственным пером, и закрыл глаза.
Он снова находился в арендованном им помещении, на этот раз сонный, а не обезумевший. Пристально уставился в глаза на сплющенном по горизонтали лице. Они ярко вспыхивали в нижней части головы, напоминающей по форме конус. Мембранный слуховой сенсор выдавался почти у самой макушки пурпурного конического черепа. Единственная, покрытая присосками рука непроизвольно дёрнулась, чтобы дотянуться до него.
Марк сказал самому себе: старый сон. Тот, что оживал всё реже, но никогда не переставал тревожить. Инопланетянин коснулся его голого плеча. Ощущение было очень настоящим.
Во сне, как и в реальности, которая породила этот сон, Марк был одет в джинсы и фланелевую рубашку. Его плечо вовсе не было обнажённым. Он моргнул. Потом глаза Уокера стали почти такими же огромными, как у создания, холодно взиравшего на него сверху вниз.
Виленджи. В его комнате.
Когда он попытался закричать, тяжёлая широкая ладонь плотно прижалась к его рту. К счастью, она не накрыла и нос тоже. Быстро передвигаясь позади Уокера, второй виленджи легко поднял его на кровати и, несмотря на неистовые, отчаянные попытки Марка к сопротивлению, подвёл под его тело руки. Чем-то залепило рот. Оно плотно приклеилось к лицу и стянуло губы в тонкую линию. Тщетно стонущего перепуганного Уокера подняли с постели и понесли по направлению к выходу.
Снаружи, в слабо освещённом общем зале, его потрясение стало во сто крат сильнее. Похититель поставил Марка на пол. По крайней мере дюжина виленджи столпилась на свободном пространстве под высоким потолком. Выстроенные подобно разным образцам, каковыми они послужили однажды и могли стать теперь, его друзья стояли вдоль тихо журчащих искусственных гейзеров Браука. Оскорблённая Скви спрятала все десять конечностей, а разъярённый, находившийся в крайнем напряжении туукали был обмотан, как в кокон, мощными ремнями, которых хватило бы, чтобы сдержать полдюжины слонов. Рядом с ним Джордж беспомощно взирал на Уокера. Тёмно-коричневые глаза пса были полны страха.
Той самой раскачивающейся, из стороны в сторону, походкой, которую Марк надеялся больше никогда не видеть, один огромный виленджи подошёл к нему. Со временем торговый брокер стал экспертом по распознаванию личностных характеристик пришельцев. По спине Марка, словно стакан ледяной воды, растеклась дрожь. Он узнал этого виленджи.
Склонившись к надёжно связанному человеку, Прет-Клоб уставился в глаза, которые были намного меньше и круглее его собственных, и в их взгляде соединились пренебрежение, негодование и тревога.
— Ты помнишь, как некоторое время тому назад, на борту корабля серематов, которые по недомыслию вмешались в обычные торговые дела, я сказал тебе, что естественный порядок вещей будет восстановлен?
Когда сбитый с толку и ещё больше напуганный Уокер даже не попытался ответить, командир виленджи выпрямился.
— Ты теряешься в моём присутствии. Знай, я считаю себя в некотором роде знатоком всех деталей закона. Конечно, это заняло какое-то время, но труд и терпение — и даже самонадеянных серематов могут утомить дела правосудия. Наконец-то выбравшись из тюремного заключения, «признав» свою ошибку и усиленно раскаявшись в своих поступках, в итоге я смог возродить небольшую часть своих связей. Как основные держатели акций, мы намерены восстановить своё финансовое благополучие, начав с возвращения во владение учтённого товара. По возможности — наибольшей его части. Это всего лишь бизнес. — Отвернувшись, он прошипел какие-то приказы своим пособникам.
Уокер почувствовал, как его подняли и упаковали в какой-то открытый контейнер с твёрдыми стенками. К нему присоединились дрожащий Джордж и невозмутимая Скви. После чего над их головами захлопнулась крышка. Для Браука требовался отдельный, особый контейнер, подумал Уокер, когда понял, что их контейнер сдвинули с места.
Мудрое решение со стороны виленджи. Если разъярённому туукали представится хотя бы полшанса, он одним ударом прихлопнет каждого виленджи. Когда прилив адреналина стал ослабевать, Марк сполз по мягкой внутренней стенке контейнера.
Они снова были пленниками.
Стенки пропускали звуки и голоса, но сквозь них не проходил свет. Он слышал болтовню виленджи, когда контейнер с ним и его друзьями куда-то торопливо понесли. Резкая, отрывистая речь. Каким-то образом похитителям удалось проникнуть в жилой комплекс, правда не слишком строго охраняемый. Чтобы взломать коды, защищавшие вход в общий зал и в личные покои каждого, надо было обладать высоким уровнем мастерства. Уокер не удивился, обнаружив, что виленджи настоящие профи в этом деле. Антиобщественная деятельность в целом и самые разнообразные её проявления были их знаменитой специфической особенностью.
Чувствовалось, что теперь они двигались быстрее, возможно, воспользовались внутренним транспортом комплекса. Усилия выбраться наружу бесплодны. В столь поздний час не спят только некоторые исключительно ночные обитатели, и у них нет другой причины, кроме любопытства, озаботиться процессией виленджи, сопровождающей контейнеры. Уокер, знакомый с типичной вежливостью серематов и разумных существ, регулярно посещающих Серематен, не был оптимистичен по поводу чьего-либо желания отважиться на расспросы. И тем более снаружи, за пределами комплекса…
Резкая остановка. Уокер и Джордж переглянулись. Забившись в угол контейнера, чрезвычайно раздражённая Скви, со связанными усиками, сидела на корточках, и её серебристые глаза ярко вспыхивали в темноте. Её хоботок привязали к голове, и она не могла говорить, чтобы выплеснуть гнев, который испытывала.
Готовятся переместить контейнеры на мобильный транспорт, обезумев, подумал Уокер. Оттуда — стремительная доставка в ближайший порт. Потом — корабль, ожидающий на орбите, который сразу же отбудет в уголки за пределами досягаемости серематов и центральной галактической цивилизации, как только они окажутся на борту. Очевидно, чтобы быть проданными.
При таком раскладе у Марка и его друзей едва ли есть шансы на спасение с корабля виленджи.
Резкие помехи в виде и частоте звуков, доносившихся снаружи в их тюрьму, отвлёк внимание Уокера от мыслей, становившихся всё более и более мрачными. Неожиданно контейнер сильно накренился вправо. Перед тем как упасть на бок, он на мгновение качнулся. Раздался приглушённый визг Джорджа, когда связанного пса подбросило и он оказался на голове Уокера. Привыкшая никогда не терять самообладания Скви совершенно лишилась присутствия духа, когда контейнер перевернулся.
До пленников донеслись громкие свистящие звуки. Фразы сыпались на языке, который не был знаком Уокеру. Грубые гортанные восклицания. Ослабленный расстоянием и преградой в виде стенок контейнера, физически дезориентированный, имплантат Марка тоже был не в состоянии перевести речь. Перевернувшись, контейнер обрёл устойчивое положение: Джордж сидел на голове Уокера, а связанная Скви фыркала и бессвязно бормотала где-то поблизости от его ног. Поскольку Уокер обрел более или менее устойчивое положение, его имплантат наконец оказался способен разобраться с какофонией звуков, доносившихся снаружи. В то же время Марк подумал, что распознал второй источник, издающий крики.
Хотя по отдельности довольно чёткие, хриплые, грубые голоса звучали очень похоже на голос лёгкой и проворной ниййюю, которая недавно наняла его на службу.
С резким скрипом крышка контейнера была содрана и отброшена в сторону. Все три пленника сразу вывалились наружу, не на твёрдую почву или дорогу, а на низкое колышущееся сине-зелёное покрытие, которое встречалось почти по всему городу. Хлынул свет. Вспыхнул на их лицах и тактично сдвинулся в сторону. Высокие стройные фигуры склонились над ними, чтобы прикрепить приспособления для переноски к связывавшим друзей ремням. Уокер мгновенно отметил, что на руках спасителей было по два расположенных друг против друга пальца.
Когда ему помогли подняться, он оказался в окружении четырёх высоких ниййюю. В тусклом свете раннего утра, когда солнце Серематена всё ещё находилось ниже линии горизонта, Марк не пытался определить, проявлялись ли у заботливых ниййюю, окружавших его, хоть какие-то признаки полового диморфизма. В данный момент ничто не указывало на присутствие виленджи. Не было ничего, кроме изысканного, созданного серематами пейзажа: высокие деревья, а за ними — мигающие огоньки жилой башни, сконструированной и построенной с целью напоминать шелестящие листвой лесные гиганты, которые она заменила.
Стоя рядом со своим другом, Джордж лизал лапу и умывал морду, которая прежде была залеплена лентами виленджи.
— Это был конец. Хочется сказать по-другому, но то самое приличное описание происходящих событий, какое я придумал.
— Позорно! — Скви раскинулась поблизости и один за другим расправляла свои усики, вытягивая их по очереди, чтобы уменьшить вынужденное напряжение в мышцах. — На самом деле виленджи — вид, которому пойдёт на пользу серьёзный урок, который привьёт им умение вести себя подобающим образом. Не воспрепятствуй тому обстоятельства, я бы сама с удовольствием преподала его.
Теперь, напрямую связанный со зрением или скорее со слухом, имплантат без усилий переводил слова ниййюю, которые появились перед Марком.
— Вы в порядке? Вы и ваши друзья?
Уокер слегка вздрогнул. Если уж на то пошло, голос этого ниййюю был ещё более оглушающим и скрипучим, чем у Вийв-пим. Он кивнул, но потом до его сознания дошло, что инопланетянин, возможно, не имеет ни малейшего представления о значении жестов.
— Мы в порядке. Спасибо вам. Минута-другая, и было бы слишком поздно. Мы бы унеслись прочь от этого мира и оказались вне досягаемости.
Вторая высокая, гибкая фигура рядом с Уокером попыталась успокоить:
— Простите, что прибыли с задержкой. Чтобы проанализировать данные, прийти к решению и добраться, требуется время. Могли предупредить власти серематов, но решили действовать самостоятельно.
Пока Джордж с интересом наблюдал обмен репликами, благодарный Уокер отвесил Вийв-пим лёгкий поклон. В приглушённом свете её огромные глаза излучали слабое свечение. Сказать, что оно было притягательным, — не сказать ничего. Заметив выражение лица своего друга, пёс издал тихий смешок. Или, возможно, это было всего лишь покашливание, вызванное долгой нехваткой воздуха.
— Почему? — Уокер, не смутившись, пристально смотрел в эти глаза, наблюдая, как оборка на её затылке и шее то поднималась, то опускалась, подобно вертикальному метроному. — Почему вы не обратились к местным властям? Почему рисковали собственными жизнями, чтобы помочь нам?
— Не помочь вам. — Хотя тон её голоса был, как всегда, приветливым, он вызывал воспоминания о стальном резце, вытравливающем узоры на стекле. — Защитить своё достоинство. Уже обещать доставить тебя на Коджн-умм. — Гладкая, отливающая металлическим блеском кожа и сияющие золотистые глаза придвинулись ближе. — Вийв-пим держит свои обещания.
Уокер не мог определить, даже не обращая внимания на её резкий голос, являлись ли последние слова неким обетом или угрозой. В конце концов он решил, что это не имеет значения. Главное — дюжина громадных тел виленджи, разбросанных по земле и между растущих поблизости деревьев. Власти серематов захотят узнать, что тут произошло, подумал Марк. Как и многое другое, он решил предоставить объяснения ниййюю. Они были членами той же галактической цивилизации, в то время как он сам и его друзья — всего лишь гостями. Не навсегда, как продолжал надеяться Уокер.
— Если твоя новая подруга согласна, — помахивая несколькими усиками, провозгласила Скви, — я думаю, нам следует теперь же отправиться с ними, под охраной, пока наши мучители-варвары не вернулись с ещё большими силами, чтобы предпринять новую попытку посягнуть на нашу свободу.
— Некоторые убежали. — Вийв-пим взглянула влево, и вся верхняя часть её тела повернулась так плавно, как на шарнирах. — Поскольку мы не знать, какие они могут иметь резервы персонала и оружия, рекомендация маленького существа с усиками обоснованна.
— Сейчас? — Уокер оглянулся на чудо-башню, шедевр инженерной мысли серематов, которая последние два года была его домом. — Очень поздно, и у всех нас есть личные вещи, которые нам бы хотелось взять с собой.
Скви не мигая уставилась на него:
— Ты чувствуешь потребность в сне, человек? Это происшествие привело тебя к такому состоянию, что ты достаточно расслаблен для того, чтобы улечься спать?
Уокеру пришлось признать, что он вовсе не сонный.
Вийв-пим сделала жест рукой в сторону комплекса:
— Возвращайтесь и соберите вещи. Думаю, времени достаточно. Мы помогать. Но отбыть сегодня ночью. Живописная Нийю ожидает твои таланты.
У Браука не было головы, но глаза по краям стержней поднялись и уставились в ночное небо.
— Стоять здесь, беседуя, — явно терять время впустую. Задерживать отправление. — Его силуэт на фоне звёзд представлялся горой, оплотом стабильности и твёрдости посреди нерешённых проблем.
Был ли меж мёртвых виленджи Прет-Клоб? Уокер поймал себя на мысли о том, что его интересует, как он со своими друзьями в сопровождении небольшого эскорта ниййюю проделает обратный путь к зданию. А может, командир алчной кучки пришельцев успешно сбежал в сады? Не важно, пытался он уверить самого себя. Туда, куда они направляются, виленджи вряд ли последуют за ними.
На этот раз, говорил себе Уокер, он и его друзья в конце концов при инвентаризации будут записаны в гроссбухи виленджи как списанные со счетов.
По пути в трансферный порт, спрятав скромные пожитки в багажник личного транспорта немалых размеров, Уокер снова попытался поблагодарить их спасительницу. В ответ Вийв-пим повернулась на своём сиденье, которое было для неё не слишком удобным. Возможно, подумал Марк, это способствовало раздражению, прозвучавшему в словах, вылетевших из маленького совершенно круглого рта, или то была несомненная доля колючести, являвшаяся нормой речи ниййюю. Трудно сказать.
— Я уже сказать, Маркус, нет необходимости благодарить. Никто не крадёт у ниййюю нанятого по договору работника.
Считая покатое сиденье недостойным себя, Скви взобралась на верх спинки. Оттуда она могла обозревать всю обстановку внутри и одновременно наслаждаться прекрасным видом освещённой огнями территории снаружи.
— Поскольку настойчивость в стремлении имеет под собой исключительно коммерческую цель и предполагает поддержание отношений с самыми примитивными, вам не откажешь в сообразительности. В этом смысле такое усердие можно только одобрить. — Серебристо-серые глаза ярко блеснули. — Побуждает задуматься о поразительной своевременности.
Уокер внимательно взглянул на к'эрему, взгромоздившуюся на спинку сиденья.
— Не улавливаю мысли, Скви.
— Инцидент в привычном соответствии с обычным положением дел. — Она проинформировала Уокера с присущим ей высокомерием. — Я касаюсь вопроса о том, как наши, по собственному признанию, отнюдь не являющиеся альтруистами освободители умудрились так кстати появиться в нужном месте в поразительно точное время, чтобы ухитриться нас спасти.
Джордж, сосредоточив своё внимание на Вийв-пим, заговорил до того, как Уокер успел ответить:
— Да. Откуда вы узнали о том, что происходит и как нас найти? Виленджи могли вынести контейнеры из комплекса через дюжину возможных выходов.
Храня молчание, Вийв-пим раскинулась на спинке сиденья. Несущийся на большой скорости транспорт слегка бросало из стороны в сторону, и одна тонкая как тростинка рука потянулась к Уокеру. На этот раз он даже не вздрогнул. Оба длинных, гибких пальца легко коснулись его шеи прежде, чем она отдёрнула руку.
— Ты запомнить, — тихо проскрежетала она, — наша первая встреча. После достижения соглашения я точно так дотронулась до тебя. В тот раз я передала тебе абсорбирующий пенетратор.
Уокер в изумлении уставился на Вийв-пим.
— Вы что-то поместили внутрь  меня?
— Жидкое устройство слежения. — Внезапно этот круглый рот показался ему больше отталкивающим, чем манящим. Он заметил, что она не умеет ни улыбаться, ни хмуриться. — Безвредное, ограниченное по действию во времени включение. Будет полностью выведено из твоего организма через несколько дней.
— Но зачем?
— Думаю, это, в сущности, очевидно. — Во всяком случае, его замешательство позабавило Скви.
— Продолжать следить за тобой, — без тени смущения сказала ему ниййюю. — Защитить своё. Оградить от вреда. Когда предупреждены об опасности маловероятных передвижений твоей персоны в неподобающее время дня или ночи, это дать возможность мне и моим служащим предусмотрительно реагировать. — Она приложила два пальца левой руки ко рту и продолжала.
Марк подумал, что уже знаком с манерой ниййюю смеяться. Это было нечто, соответствующее улыбке.
— Хорошо так делать. Ты не соглашаться?
— Конечно, мы очень благодарны, — уверил её Уокер, когда транспорт слегка наклонился вправо, на высокой скорости повернув к северу. — Но вы могли мне сказать о том, что сделали.
— Нет необходимости. — Его окутал взгляд изжелта-золотистых глаз. — Почувствовал бы себя лучше, если бы знал? — В режущем слух голосе мелькнула нотка участия.
— Конечно, я… — Уокер колебался. Чувствовал бы он себя лучше, зная, что какая-то инопланетная следящая жидкость циркулирует по его кровеносной системе? Чувствовал ли он себя лучше сейчас, когда узнал? С её стороны это ничуть не напоминало попытку его обмануть.
Как и прежде порой случалось, Джорджу удалось лучше выразить словами чувства друга, чем самому Уокеру:
— Внушает некоторое ощущение себя как чьей-то собственности, не так ли? Никак не напоминает уже имевшую место ситуацию?
Уокер взглянул на пса, который до сих пор сидел и пристально наблюдал за их нийюанской работодательницей.
— Это ничем не напоминает наше прежнее положение, Джордж. Мы были заключёнными виленджи: пленниками. Вийв-пим нанимает нас на работу. Между этим громадная разница.
— Ладно, разница, — уступил пёс, почёсывая плечо. — Громадная… я не уверен.
Как только Вийв-пим полностью переварила комментарии Джорджа, она стала заметно раздражена:
— Пленники? Заключённые? Что это за оскорбления? Я брать вас на Коджн-умм потому, что уважать ваши способности!
Одной рукой она указывала на Уокера, кончики её изящных ушей подрагивали, а хвосты хлестали по сторонам сиденья.
— Уникальное существо демонстрирует уникальный талант. Именно поэтому я привезти вас всех на Нийю. Думаете, для меня это не значить ничего? За простой наём на работу — своя цена. Мне надо поддерживать моя собственная репутация!
Она была воистину прекрасна в гневе, не мог не признать Уокер. Если бы ещё она не кричала так пронзительно. Обычный тон голоса ниййюю был достаточно неблагозвучен.
— Ладно, ладно. — Ворча, но отнюдь не успокоившись её излияниями, от которых лопались барабанные перепонки, Джордж прекратил чесаться и снова растянулся на сиденье. — Не распускай язык, если он у тебя есть. — Он поднял взгляд на сидевшего рядом с ним человека. — Раздражительная сука, разве нет?
Уокер задержал дыхание, но имплантат виленджи, очевидно, перевёл комментарий пса способом, совместимым с понятием о приличиях. По крайней мере, Вийв-пим не отреагировала так, как могла бы отреагировать земная женщина. За их спинами Браук декламировал восьмой катрен Керелон Солилокви.  Чтобы втиснуться вовнутрь, туукали пришлось распластаться на пустом полу у багажника. Погружённый в меланхоличные воспоминания, он не обращал практически никакого внимания на разговор сидящих впереди.
Раз Вийв-пим успокоилась, Уокеру представилась возможность более бесстрастно обдумать комментарии Джорджа. Были они не соответствующими истине или рассуждения пса шли по правильному пути? Волновался ли Уокер или был слеп, чтобы понять? Продвинулся ли он в своей цели перебраться поближе к дому или просто вступил в соглашение, которое мало чем отличалось от того, что уготовили для них виленджи? По видимости, он и его приятели были свободными личностями, способными заключить контракт на работу по своему собственному выбору. А способны ли они расторгнуть его, если захотят и когда захотят? На Нийю нет утончённых, высокоцивилизованных серематов. Там придётся иметь дело с видом, о котором ни он, ни его друзья не знают ничего, помимо того, что тот обладает очевидной физической привлекательностью. К примеру, как Вийв-пим отреагирует, если после прибытия и проведения демонстраций в течение нескольких недель Марк объявит, что они желают покинуть её планету?
Он поймал себя на мысли о том, что беспокоится. Может, в конце концов, не стоит бить тревогу раньше времени? Что того хуже, он вовлёк в это предприятие своих друзей.
Что-то слегка коснулось его плеча. Обернувшись, Уокер упёрся взглядом в чёрные, горизонтально расположенные зрачки в серебристых глазах. Усик длиной два фута легко свернулся у его ключицы, а розоватая трубочка рта появилась из скопления щупалец, которые взмахнули в его сторону.
— Я не умею читать мысли. Такие развитые существа, как мы, ещё не продвинулись до такой степени. Но за то время, что нам пришлось выносить компанию друг друга, я стала в некотором смысле чувствовать твои настроения и понимать выражения твоего лица. Ты страшишься последствий принятого тобой решения.
В прошлом, оказавшись на таком близком расстоянии тет-а-тет с созданием, подобным Скви, Уокер бы потерял сознание. А теперь он настолько привык, что его даже не бросало в дрожь от вида резиноподобного цефалопода.
— Да. — Взглянув на Джорджа, который лежал, положив голову на скрещенные передние лапы, Уокер понял, что пёс игнорирует их обоих. — Джордж всегда знает, как разбудить во мне сомнения.
— Психологический метод, который не следует с презрительной беспечностью использовать видам, неискушённым в его применении. Задумайся на мгновение, Маркус Уокер. Если такое, само собой разумеется, высшее существо, каким являюсь я сама, не считало бы, что можно обрести больше, принимая предложение этих ниййюю, чем отклонив его, разве бы я согласилась отправиться с тобой?
Осознание слов, изречённых непосредственно к'эрему, подняло его настроение.
— Нет. Нет. Ты бы не согласилась и осталась на Серематене, сколько бы я тебя ни уговаривал.
— Именно. Твои глупые мольбы ни за что не произвели бы на меня никакого эффекта. — Усик отдёрнулся. — Я здесь только потому, что считаю: это на самом деле предоставляет мне пусть слабую, но наилучшую возможность, впервые с моего прибытия на Серематен, совершить путешествие, которое немного приблизит меня к родной планете. Ты можешь ошибочно полагать, что моё решение связано с чувством привязанности к твоей необычно примитивной личности, но это не так.
Уокеру стало намного легче.
— Спасибо, Скви. Мне нужно было это подтверждение.
— Оно непреднамеренно, — заключила к'эрему, отступая назад к своему местечку на верху сиденья позади Уокера.
Равнодушие Скви к этой ситуации, равнозначное её одобрению того выбора, который сделал Марк, ободрило и воодушевило его ещё больше. Парадоксально, но тот факт, что к'эрему практически не заботили его чувства, доказывал её решительное одобрение предпринятого им шага. Уокер снова устроился на своём сиденье, в душе вполне уверенный в том, что поступил правильно.
Теперь ему всего лишь оставалось надеяться, что примитивное человеческое существо и превосходящая его в развитии к'эрему равным образом не ошиблись в принятом ими обоюдном решении.

Во время долгого путешествия на Нийю было утешительно обнаружить, что Вийв-пим оказалась не более бесцеремонной в манерах и обладала не более резким голосом, чем любой другой представитель её вида. На самом деле, оказавшись лицом к лицу в одном помещении сразу с двумя-тремя одновременно болтающими ниййюю, Уокеру частенько приходилось выдумывать благовидный предлог, чтобы улизнуть, иначе боль от звука их голосов, перекрывающих друг друга, могла привести к чему-то наподобие острого приступа мигрени, от которой ему не доводилось страдать после того, как он бросил футбол. Он допускал, что со временем привыкнет к неприятным на слух, скрежещущим, скрипучим речам. Придётся.
Раздражающие голоса хозяев Нийю не так сильно беспокоили любезного Джорджа, поскольку лай тоже был отнюдь не медоточиво-сладкозвучным способом коммуникации. Что касается Браука, они абсолютно не тревожили громадного туукали, а Скви считала все формы модулированных коммуникаций, отличных от свойственных к'эрему, недостойными серьёзного внимания и оценки.
Поэтому Уокеру оставалось в одиночку слушать неприятно звучащие вопросы и размышления экипажа и остальных пассажиров, каждый раз изо всех сил превозмогая желание съёжиться от произнесённой чрезвычайно пронзительным тоном нийюанской фразы. Имплантат виленджи великолепно выполнял свою работу, переводя незнакомую и неразборчивую речь, звучавшую в разговоре инопланетян. Её содержание становилось понятным, но он был не в состоянии приглушить звучание голосов.
За недели пути, как человек, многократно покусанный ядовитой змеёй и выработавший вследствие этого определённый иммунитет к воздействию яда, Марк постепенно привык к наносившему нестерпимый вред его слуху эффекту, производимому речью ниййюю. Или, быть может, решил Уокер, его оскорблённый слух оказался повреждённым до такой степени, что утратил способность отличать нийюанские звуки от любых других.
То ли случайно, то ли с бессознательным намерением, Уокер проводил много времени в обществе Вийв-пим. Он не переживал о том, что слишком расслабился. Правда, она никогда не упускала возможности напомнить ему, что их взаимоотношения не выходят за рамки «работодатель — работник», подчёркивая, что нанять Уокера — не её личная инициатива. Она всего лишь действовала от лица своего правительства. К тому же если её внешность и отношение к нему составляли привлекательную сторону образа инопланетянки, то поведение больше походило на манеру вести себя, свойственную какому-нибудь грубому, неотёсанному пришельцу с обочины цивилизованного космического пространства. Нет, она не была никоим образом неучтива или невежественна, решил Марк. Ощущение относилось к злосчастной манере нийюанской речи.
В то время как Уокер очень многое узнал от Вийв-пим о природе её родного мира, она становилась скрытной и неразговорчивой, когда речь заходила об общественных нравах и отношениях.
— Ты поймёшь, когда прибывать, — постоянно повторяла она.
У Марка сложилось впечатление, что она была в большей степени осторожна, чем склонна к уловкам.
Джордж был менее убеждён.
— Она что-то утаивает от нас. Не обязательно умалчивает. Просто опускает кое-что в разговоре.
Сидя в помещении, которое они делили на двоих, пёс и Уокер обменялись взглядами. Нийюанская спальная платформа, на которой он лежал, была почти семи футов длиной, но настолько узкая, что Марку приходилось проявлять осторожность, дабы не упасть на пол когда он поворачивался во время сна. У Джорджа подобных трудностей не возникало. На платформе могла уместиться дюжина таких Джорджей.
— Зачем ей что-то утаивать?
Уокер подумал, как переносит путешествие Браук. Поскольку тот мог наклониться довольно низко, чтобы не задеть потолок нийюанского корабля, туукали приспособился проходить по исключительно широким коридорам, поворачиваясь боком. В результате на протяжении всего путешествия он практически не покидал складское помещение, переоборудованное под его нужды. В то время как его относительно изолированное положение было чем-то неизбежным, у Скви — сознательным и добровольным. До тех пор пока не возникало острой необходимости, к'эрему не видела причин общаться на социальном уровне с нижестоящими по развитию формами жизни. Это отнюдь не было проблемой, потому что чем больше они узнавали о Скви и чем чаще сталкивались с ней, тем больше её намеренная изоляция устраивала ниййюю.
— Если бы мы знали это, — проговорил пёс в ответ на вопрос Уокера, — возможно, у нас бы появилась идея по поводу того, что именно она скрывает. Наверное, я нелепо заблуждаюсь, Марк. Мне приходится напоминать самому себе, что мы не пленники на корабле виленджи, что находимся здесь по своей собственной воле.
— Увидишь, это лучше, что мы здесь. — Перекатившись на другую сторону, Марк склонился за перегородку, разделявшую их спальные платформы, и начал чесать спинку Джорджа.
Пёс полуприкрыл глаза, и на его лохматой физиономии появилось выражение удовольствия.
— Пониже. Ещё. — Глаза совсем закрылись. — Вот так. Обе тазовые косточки.
Уокер чесал, пока его друг не устроился на животе.
— Спасибо. Изредка мне полезно напоминать о том, зачем я так забочусь о вас.
Марк усмехнулся.
— Затем, что, наткнувшись на ящик с собачьими консервами, ты вынужден будешь обратиться к тому, кто способен пользоваться открывалкой?
— Скви права. Ты учишься. — И с более серьёзным видом добавил: — Может, я параноик, но паранойя не однажды помогала мне выжить. Приглядись к этой Вийв-пим. Посмотри на неё другими глазами, а не так, как привык.
Уокер симулировал шок.
— Джордж, она же инопланетянка.  Она даже не млекопитающее, говоря по-научному.
— Кем она представляется в научном смысле, меня волнует меньше всего. — Пёс невозмутимо смотрел на Марка, склонив голову набок и свесив уши. — Тут другое.
— Послушай, я не буду отрицать, что нахожу её привлекательной. Но это всё. Объективное суждение исключительно с эстетической точки зрения. То же самое касается и всех прочих ниййюю. Они — всего лишь удивительный вид. Внешне. Если сбросить со счетов раздражающую манеру говорить. — Уокер был честен.
Пёс коротко кивнул:
— Будем надеяться, что раздражение связано с этим.
— Если тот факт, что я трачу время на то, чтобы больше узнать о ней и её народе, так сильно тебя тревожит, почему бы не спросить мнения Скви? — предложил Марк.
Джордж тихо фыркнул.
— Я сказал, что обеспокоен, но я не сумасшедший. Мне нет нужды искать оскорблений на свою голову. Они и без поисков находятся в большом количестве. — С этими словами он перекатился на спину, раскинул лапы и дал ясно понять, что быстро погружается в сон.
Уокер не стал вникать в сказанное. Он был потрясён Вийв-пим, возможно даже по заблуждению, но его это не беспокоило. Она была слишком прямой, чтобы оказаться двуличной. Если бы он не чувствовал, что может доверять ей, то никогда не согласился бы предпринять это путешествие.
Или согласился бы? Был ли он ослеплён обнадёживающим шансом оказаться поближе к дому? Была ли в ней какая-то черта, свойственная нийюанской натуре, которую он не заметил, загоревшись энтузиазмом использовать представившуюся возможность? Уокер так не считал. Хотя… какая-то часть его почти желала, чтобы друзья не согласились отправиться с ним. Но оттого, что они согласились, и то была его идея, Уокер чувствовал свою ответственность за них. Браук отделался от своего страха, отвлекаясь стихами, а Скви считала мысль недостойной обсуждения. Лишь Джордж был всегда готов свалить на своего чикагского земляка внушительную долю вины.
— Вопрос исчерпан, — решил Уокер с улыбкой. Должно быть, в своей прежней реинкарнации Джордж был еврейской или итальянской старушкой.

Глава 4

Когда команда корабля возвестила о том, что они неизбежно приближаются к Нийю, долговечные и надёжные дешёвые часы Уокера указывали на то, что прошёл почти месяц с тех пор, как они покинули Серематен. Ничего не зная об особенностях перемещений в космическом пространстве, кроме того, что всё относительно, Уокер не мог определить, было путешествие быстрым или медленным, долгим или коротким. Он предоставил Скви прояснить ему всё это, пока они готовили себя к предстоящей высадке, а свой небольшой багаж — к выгрузке с корабля.
— Всё зависит от относительной скорости, которой достигает судно, преодолевая определённый пространственно-временной участок, что делает возможными межзвёздные путешествия.
Она объясняла всё это, крепко уцепившись за самую верхушку туловища Браука, которую покрывали крепко переплетённые жёлто-зелёные щетинки её усиков. Один глазной стержень туукали взвился кверху, чтобы наблюдать за расположившейся на нём Скви, а другой оставался спокойно втянутым, оценивая лежащий перед ними путь. Хотя она сидела на Брауке верхом, нелепая временно образовавшаяся парочка производила такое впечатление, будто туукали неожиданно уменьшился в размерах до резиноподобной головы, а Скви превратилась в угрожающе огромное существо.
— Мне не нужны детальные пояснения. — Уокер спускался по наклонной площадке с осторожностью, чтобы не наступить на семенившего рядом Джорджа.
— Разумно, поскольку ты всё равно ничего не понимаешь. — К'эрему задумалась ненадолго. — Лишённый необходимых технических данных и основываясь на моих замечаниях, ты понимаешь, что по самым обычным случайным наблюдениям за звёздным окружением, которое мы недавно миновали, нам пришлось преодолеть весьма значительное расстояние. Следует отметить, что по какой-то неизвестной и невообразимой причине наши гостеприимные хозяева были вынуждены избрать окольный путь для возвращения на родную планету.
Тон, которым ответил Уокер, заставил Скви гордиться собой.
— О, хорошо. Огромное спасибо, что так подробно всё мне растолковала.
Они с Джорджем повернули за угол, следуя за ниййюю мужского пола.
Усики затрепетали, когда к'эрему слегка изменила позу, по-прежнему располагаясь на макушке туукали.
— Не будь смешным. Ты ожидаешь, что кто-то вроде меня способен точно вычислить расстояния в межзвёздном пространстве, всего лишь наблюдая вид за оптическим портом? Это тебе не то, что мерить шагами фелуулы на пляже, понимаешь? Кроме того, направление, в котором мы путешествовали, гораздо важнее расстояния.
— И что это может быть за направление? — поинтересовался Джордж, оглядываясь на Скви.
— Будем надеяться, правильное. — К'эрему примолкла. Они приближались к выходу.
Там ждала Вийв-пим. Перемена в её манере вести себя была очевидной даже для её ненийюанских подопечных. Движения стали странными, манера говорить — ещё более резкой, чем обычно, оборка на шее и многочисленные хвосты шевелились постоянно, вместо того чтобы подниматься и опускаться только тогда, когда необходимо было добавить выразительности сказанному. Уокер не мог быть уверен в реакции своих друзей, но сам счёл, что она определённо нервничает. Ещё сильнее это стало заметно, когда она сопровождала их через контрольно-пропускной пункт таможни, далеко не так продуманно устроенный, как те, что встречались на Серематене. Марк вынужденно прокомментировал собственные мысли.
— Конечно, у меня острый язык и резкие манеры, — отрывисто произнесла Вийв-пим в ответ на его вопрос. — Ты не слышать мой разговор на Серематен, на корабле? Это очень важно было: уговорить вас всех. — Когда она говорила, её поразительные глаза пристально вглядывались в дальний конец прохода.
Пока Уокер размышлял о цели этого взгляда, его провели сквозь арку. Где-то вне поля его зрения что-то коротко просигналило. Должно быть, это был одобрительный сигнал, потому что ему сделали знак продолжать движение. Один за другим его друзья последовали за ним. Все, кроме Браука, который был слишком велик, чтобы пройти. Троица облачённых в серо-голубое ниййюю, вооружённая портативным набором инструментов, сразу же двинулась на него и принялась водить рабочими концами приспособлений по его телу. Туукали терпел столь интимную процедуру, сколько был в состоянии вынести. Потом громыхающими шагами неуклюже бросился вперёд, чтобы воссоединиться с приятелями. Очевидно посчитав, что такой проверки достаточно, никто из трёх нийюанских официальных лиц не стал оспаривать отбытие Браука. Коллективное бездействие таким образом призвано было стать ещё одним заявлением о принадлежности их вида к высшему разуму.
— Что случилось? — в конце концов, не выдержав, спросил Уокер, когда они продолжили идти по проходу. — Что-то не так, верно? — Он молился только об одном: что бы это ни было, лишь бы никак не было связано с их присутствием здесь.
Вийв-пим так резко обернулась, что Марк вздрогнул.
— Сглупила с предварительным решением! Не ясно тебе? Я тратить много привозить вас всех на Нийю. Намного больше я вложить в доставить вас на Коджн-умм. — Когда он не ответил, она добавила с безмерным раздражением: — Здесь, дома, я стать как ты, бледнолицый Марк. Я тоже нанятый работник!
Так вот в чём дело, осознал Уокер, шагая рядом с ней. На Серематене она занимала главенствующее положение и ей полностью подчинялись остальные ниййюю, но здесь она оказалась подчинённой другим. Резонно. В её защиту свидетельствует то, что она никогда не заявляла о том, что является чем-то большим, чем просто превосходный поставщик услуг. Но по-прежнему было странно видеть ту, на которую он решился полностью положиться, вспыхивающей своей оборкой на шее от крайнего волнения при мысли о возможно допущенной ошибке.
Уокер понимал, что от него и его друзей зависит сделать так, чтобы она не пострадала от своего выбора. И в основном от него.
Группа, которая встретила их посреди громадной ротонды с прозрачным потолком, была неоспоримо впечатляющей, выделяясь от суетящихся поблизости других, по большей части, но не исключительно нийюанских путешественников. Встречающих было пятеро. Как и Вийв-пим, каждый был облачён в уже знакомую юбку-килт, а верхняя часть тела была так же обмотана. Как и на ней, на представителях принимающей стороны поблёскивали личные украшения, на которые всегда слишком нарядная Скви обратила особое внимание.
В отличие от к'эрему при них были какие-то приспособления в форме трубы, длиной с предплечье, сильно походящие на оружие.
Почему группа встречающих, посланных приветствовать повара и его друзей, посчитала необходимостью прийти с оружием? Уокер понял, что размышляет над этим вопросом. Возможно, приспособления больше служили церемониальным целям, чем имели практическое назначение, и ниййюю носили их скорее напоказ, чем из боязни нападения. Его мысли продолжали работать в этом направлении, потому что каждое из орудий находилось в богато декорированной спиральной кобуре, которой они щеголяли так же, как гравировкой на своих пластикоподобных телах и характерными украшениями из броского металла и отшлифованных драгоценных камней.
Однако ни один из встречающих не вытащил своего оружия в знак приветствия. Старший в группе, мужского пола, судя по цвету и форме его оборки, был, пожалуй, слишком приземистым для ниййюю, но всё-таки явно стройнее Уокера. Прошествовав прямо к Вийв-пим, он бросил быстрый изучающий взгляд на каждого из прибывших инопланетян прежде, чем обратиться к ней. Имплантат Марка с поразительной ясностью передал смысл речей сопровождающего.
— Говорили, ты наняла на работу одного. Я же вижу четыре.
Она вытянула длинную, волнообразно шевелящуюся руку в направлении внимательно внимавшего их беседе человека.
— Он не приехал бы без своих приятелей.
— Приятелей? — Главный явно колебался. — Даже двух одинаковых нет. Все принадлежат к разным видам.
— Тем не менее они друзья, — настаивала Вийв-пим. — Всего лишь привезла кое-кого ещё. Было достаточно свободного места на корабле.
— Возможно, проблема в соответствующем достаточном пространстве на Коджн-умме. — Руководитель группы сопровождающих сделал жест, значения которого Уокер не понял. Он лишь надеялся, что этот жест имел более ободряющее значение, чем произнесённые слова. — Не мне говорить. И не тебе. — Поэтому, ничего не говоря, ниййюю обернулся и прямиком взглянул на Уокера и его друзей. — Я — Абрид-Ион, я наследник и бухгалтер Кинуву-дих-вроджа, управляющего Коджн-уммом.
Бухгалтер. Определённо это формально, решил Уокер, обозревая напоминающие оружие приспособления, выставленные напоказ каждым из группы сопровождения.
— Приятно познакомиться. — Марк подумал протянуть руку, но воздержался. В то время как Вийв-пим к этому моменту уже были знакомы некоторые человеческие жесты, то этому ниййюю — нет, и так скоро после прибытия не стоило их демонстрировать, дабы они не были истолкованы неправильно.
Хотя у главного был тот же внешний транслятор, что и у Вийв-пим, Абрид-Ион пропустил слова Уокера мимо ушей.
— Этот и есть повар?
— Несомненно, — без колебаний ответила она.
Устремлённые отовсюду жёлтые глаза пристально смотрели сверху вниз на меньшего ростом, но более грузного вновь прибывшего.
— Добро пожаловать вам и вашим друзьям. Для вас уже всё подготовлено. Жилые помещения, максимально соответствующие стандартам, принятым на Серематене. Рабочее место оборудовано новейшей кухонной утварью и приспособлениями для приготовления не-синтезированной пищи. Кинуву-дих-вродж и чиновники правительства с нетерпением ожидают твоих творений. — Его оборка на шее встала дыбом. — Коджн-умм славится на Нийю своим уважением ко всем видам искусства.
Поначалу встревоженный необъяснимой нервозностью Вийв-пим, после резко звучавших, но прочувствованных приветственных речей Абрид-Иона Уокер почувствовал себя гораздо лучше. За его спиной нетерпеливо шевелились трое друзей.
— А я с нетерпением ожидаю, когда смогу приступить к работе, — искренне заявил он главе сопровождающих. — Как далеко располагаются наши жилища? По времени добираться долго?
Абрид-Ион, оправдываясь, сделал жест рукой.
— Коджн-умм — большое королевство. Требуется время, сожалею. Вас доставят туда наилучшим возможным способом, но прибыть на место удастся лишь поздно ночью.
Ну и ладно, подумал Уокер. Ему представится шанс оглядеть дорогу к новому дому как-нибудь в другой раз.
Марк был оставлен поболтать с друзьями, пока Абрид-Ион увлёкся пространной беседой с Вийв-пим. Из-за расстояния имплантат виленджи утратил свою эффективность, и теперь от возможностей собственного слуха Уокера зависело, как уловить хоть что-то из их речи, доступное для перевода. Когда их препроводили за пределы порта ожидать транспорт, Джордж, стоя рядом с Марком, глубоко вдохнул.
— Чувствуешь? Воздух здесь даже свежее и более насыщен кислородом, чем на Серематене. Знаю, что это, к счастью, временно, но думаю, мне понравится на Нийю. Местные, возможно, немного грубоваты, но цивилизованны и довольно дружелюбны.
И по человеческим, и по собачьим понятиям Джордж был наполовину прав.
Путешествие из порта к центру управления Коджн-уммом было совершено на маленьких отдельных транспортных средствах, проносившихся над открытыми пространствами суши. Путь пролегал через поля колышущихся низкорослых спиралевидных зарослей, подобно цветам, вспыхивавшим красками: лазурной и жёлтой. Уже не плесень, но ещё не цветы. Было бы сложно вообразить более привлекательный для взора маршрут. Волнение Уокера, когда он оказался в ещё незнакомом, новом мире, несколько приглушало сознание того, что было уже поздно, когда они коснулись поверхности Нийю, и до глубокой ночи не прибудут в свой новый дом.
Невзирая на ранний час, когда они наконец добрались до его окрестностей, город Эбар всё ещё был достаточно освещён огнями для того, чтобы поразить вновь прибывших своими скромными размерами. Едва ли его можно было сравнить с маленьким пригородом одного из обширных городских поселений Серематена. Из четырёх путешественников только Скви не выглядела разочарованной. К'эрему предпочитала уединение и удаление от общества громадным средоточиям крупных городов, объединённых вместе в таковые в интересах развития цивилизации и коммерции. Иллюзии Уокера, ожидавшего увидеть нечто наподобие уменьшенной версии огромной эстетически привлекательной конурбации, которые доминировали на высокоразвитом Серематене, потерпели крушение.
— Столица Эбар крупнее, чем представляется, особенно в ночные часы. Большая часть индустрии сосредоточена под землёй, — объяснила Вийв-пим в ответ на их вопросы. — Лучше сохранять настоящий живописный вид. Для красоты, для жизни, для того, чтобы сберечь наследие культуры.
— Восхитительно. Мы понимаем. — Уокер внимательно взглянул на ближайшего к нему приятеля. — Не так ли, Джордж? Джордж?
Положив голову на лапы, пёс крепко спал. Вояж и последующее возбуждение, сопутствующее приземлению, абсолютно вымотали его.
— И конечно, для войны, — добавила их гид и гостеприимная хозяйка.
Уокер моргнул.
— Простите?
— Ты слышал её. — Свесившись сверху вниз с крыши транспорта, Скви помахала парой усиков. — Это так много для обмена между двумя «передовыми» культурами. Ты сделал для нас прекрасный выбор, человек.
— Погоди, погоди. — Одно произнесённое слово, если допустить, что транслятор виленджи верно передал его значение, уничтожило все мысли о сне в голове Марка. — Когда я согласился приехать сюда, Вийв-пим, вы ничего не сказали о том, что ваше королевство находится в состоянии войны. С кем воюет Коджн-умм? — Его надежды, обретшие столь чёткие очертания и оптимистичные, разбились вдребезги, как партия апельсинового сока, которую врасплох застукал мороз в Бразилии.
И в одно мгновение огромные, изжелта-золотые глазищи стали холодными.
— В настоящий момент с королевством Торауд-иид. В последующие десять дней — с кем-нибудь ещё. Потом, возможно, снова с Торауд-иид или, вероятно, с Сасаджун-ааф. С чьим бы ещё королевством повоевать? — Он не ответил, и она не слишком любезно добавила: — Да не о чем волноваться. Это совершенно естественное положение дел.
Таинственный голос, словно принадлежавший духу печали, прогремел откуда-то из глубины транспорта:
— И вот сидим мы все в ожидании конфликта.
Зная о том, что меланхолия — обычное состояние Браука, часто было трудно точно определить, что он чувствует на самом деле. Но не теперь. Туукали впал в уныние из-за неожиданного поворота событий, тогда как Скви выказывала пренебрежение и была насмешливой. Что касается Джорджа, Уокер был благодарен богу за то, что склонный к язвительности пёс спит.
Когда они медленно вступили в город, Уокер беспомощно спросил:
— Как вы можете с кем-то воевать и при этом говорить, что не о чем беспокоиться и, более того, считать это естественным положением дел?
— Там, где твой дом, не бывает постоянных или, по крайней мере, периодических войн между отдельными королевствами?
Уокер ненадолго отвёл взгляд.
— Да, у нас случаются такие войны, как это ни печально. Мне сказали, что и у народа Браука случаются. Но, думаю, не у народа Скви.
— Лишь от случая к случаю, на личном уровне, — любезно исправила его к'эрему. — Когда две отдельные личности полярно расходятся в своих точках зрения на философию Мелахиана, к примеру, или в отношении достоинств вибрато сиибалона. В подобных обстоятельствах сражение обычно начинается с ужасного обмена грубостями. Изредка наносятся удары, возможно даже сопровождаемые бросанием одного-двух камней.
— Это не война, — зло проворчал Уокер. — Это домашняя распря. — Он снова обернулся к Вийв-пим:
— Сколько времени продолжаются такого рода эпизодические сражения? — Он верил, что его имплантат управится с переводом в очень значимые сейчас временные рамки.
Справился. Что бы кто бы то ни было ни думал о виленджи, их технология была поразительно надёжна.
— Около девяти тысяч лет, — без колебаний проинформировала Марка Вийв-пим. — С тех самых пор, как ниййюю стали цивилизованными.
— Не противоречие ли вовлечённость в войну называть цивилизованностью? — громко поинтересовался Браук из глубины транспорта.
Она повернулась и встретилась взглядом с его поднятыми глазами.
— Напротив, ниййюю внимательно наблюдают за другими разумными видами и интересуются, как они сохраняют свою цивилизованность без  происходящих время от времени внутренних войн.
Голова Уокера начала трястись, когда он старался уразуметь то, что ему рассказали. Искажённая нийюанская логика причиняла ему больше боли, чем дорожная тряска.
— Вы говорите, что спорадические военные столкновения помогают вам поддерживать вашу цивилизованность, но вы ещё говорите, что тут не о чем беспокоиться. Такого расхождения в рассуждениях я не понимаю. Я вообще ничего не понимаю.
— Поймёшь, — уверила Марка Вийв-пим. — Ты не только делать представления для правитель Кинуву-дих-вродж и правительство, ты также готовить еда для Салуу-хир-лек и его сотрудники.
Он нахмурился. Первое имя Уокер узнал, но второе было ему до сих пор незнакомо.
— Я был нанят готовить, для кого бы вы ни пожелали, но кто такой Салуу-хир-лек?
— Командующий, — оглянувшись, крикнул сидящему позади Уокеру Абрид-Ион, — и лорд-протектор объединённых территорий Коджн-умма! Очень приятная личность. Тебе понравится.
Всё любопытнее и любопытнее. Уокер абсолютно ничего не понимал.
— Разве не Кинуву-дих-вродж — глава Коджн-умма?
Вийв-пим тихо выдохнула в сторону Уокера. Её дыхание окутало его ароматом роз.
— Кинуву-дих-вродж — глава правительства. Салуу-хир-лек — глава традиционных вооружённых сил. Один не выше другого по своему рангу. Только разная систематика работы. Я — поставщик услуг. Ты — демонстратор приготовления экзотическая еда. Твои друзья — они тоже с течением времени получат соответствующую классификацию. — Длинная тонкая рука потянулась к Уокеру. — Ты устать, Марк. Долго путешествовать из Серематен. Расслабься, не переживай. Коджн-умм — приятное место. Эбар и его граждане — просвещённые и милые. Тебе тут понравится.
Напуганный и встревоженный, он откинулся на спинку своего сиденья.
— Уверен, что да. До тех пор, пока вы не проиграете войну и не будете захвачены врагами.
Расписное колечко вокруг её рта расширилось в изумлении, и она дважды кашлянула.
— Возможно проиграть. Раньше проигрывали. Нет такой королевство, чтобы ни разу. Иначе не могли управлять мировое сообщество. Но Коджн-умм не будет «захвачен» в тот смысл, что ты предполагать. Невозможно.
— Почему же? — спросил он напрямик, не заботясь о том, что хозяева расценят его вопрос как бестактный.
— Потому что это нецивилизованно. Думаешь, ниййюю варвары? Не такие передовые, как серематы, наверное, но очень цивилизованные и благородные. Увидишь. Может, даже как-нибудь захочешь испытать себя в сражении, — деликатно закончила она.
Уокер был поражён.
— Я согласился приехать сюда, чтобы создавать, занимаясь кулинарным искусством, а не убивать!
Она сделала успокаивающий жест:
— Твой выбор. Не хотела тебя расстроить. Нет необходимость участвовать. Тем не менее очень большая конкуренция за место в традиционная армия.
Он сидел молча, потрясённый. Не способный поверить в услышанное. Это всё так расходилось с тем, что он до сих пор думал о ниййюю. Или, говорил Уокер самому себе, он всего лишь хотел  думать? Неужели надежды и ожидания, связанные с Вийв-пим и её народом, основывались на том, что он принимал желаемое за действительное?
— А вы  сражались в этой войне, в рядах армии? — наконец он услышал, что задаёт вопрос.
— О, абсолютно достоверно. — Нельзя отрицать того, с каким рвением она это произнесла. — Имела счастье получить награды за два полных срока военной службы.
— И… вы убивали?
— Конечно. — Золотистые глаза заблестели при этом воспоминании, а голос задрожал от глубокого волнения. — Настоящая война не бывать без убийства.
Как можно с этим поспорить? — спросил Уокер самого себя. Впервые с тех пор, как он познакомился с Вийв-пим, привлекательная и экзотичная, она ещё раз предстала невероятно чуждой, принадлежащей к совершенно иному миру.
Как часто бывало, бесстрастно оценить сказанное оказалось уделом Скви.
— Тут есть последствия, которых мы не понимаем, — тихо заявила она, вися в центре потолка раскачивающегося из стороны в сторону транспорта. — Мы должны выработать обязательные культурные референты прежде, чем вынесем суждение. Действуя по незнанию, мы не можем надеяться, по существу, дать объективную оценку сложным местным условиям.
Уокер уцепился за её неуверенность, как пребывавший в напряжении клиент за дополнительный кредит. Смысл сказанного к'эрему заключался в том, что было нечто, скрытое от взора и слуха. Хотя он никак не мог определить, что именно, его не покидала надежда, что разумное объяснение всплывёт само по себе.
Преодолеть парсеки для того, чтобы променять мирный, неконфликтный Серематен на продолжающуюся тысячелетия войну, — вовсе не это было у Марка на уме, когда он принял предложение о работе в надежде увеличить их шансы добраться до дома.
Тускло освещённые здания, мимо которых они проходили, отличались по конструкции, очертаниям и размеру от тех, что были на Серематене. Этого следовало ожидать, тем более что Вийв-пим заранее проинформировала их о том, что практически вся нийюанская промышленность была сосредоточена в подземельях. Однако ночного освещения было вполне достаточно, чтобы распознать приближающийся вражеский летательный аппарат, гораздо менее современный. Поэтому совершенно не удивляло, что народ Эбара не страшился нападения с воздуха. Несколько предполагаемых возможностей, ни одна из которых не казалась Уокеру обоснованной. Он отказался от мысли понять, что происходит, и решил ждать прояснения ситуации. Надеялся, что оно проявит себя.
В их новом жилище не было ничего неправильного или спартанского. Приготовленное заранее, в соответствии с деталями, которые сообщила Вийв-пим, оно граничило с роскошью. Их новый работодатель, правительство Коджн-умма, продумав каждую мелочь, превзошел себя, чтобы они почувствовали себя как дома.
Личное пространство Уокера на Серематене было приспособлено под его нужды и обеспечено всем необходимым. Его апартаменты в богатом районе Эбара состояли из отдельных просторных комнат для отдыха, сна, приёма гостей и совершения омовений. Вместо вида на другие здания-трансформации, как на Серематене, у него были прозрачные перегородки, которые становились матовыми или исчезали, повинуясь взмаху руки, позволяя оказаться на крыльце, которое выходило на маленький ручеёк, пробегавший по бережно хранимому нийюанскому лесу.
Вспыхивая многоцветными светящимися чешуйками, крошечные ночные существа резво носились взад-вперёд меж листвой и ручейком. Поскольку связанные между собой комнаты не могли похвалиться чувствительной, распространённой на всё синтезированной голосовой системой ответного реагирования, как в жилище на передовом Серематене, ему показали, как просить об услуге живого нийюанского помощника. Им сообщили, что Джордж поселится вместе с Уокером, а беззаботный Браук при поверхностном взгляде нашёл свои покои более чем удовлетворительными. Даже у Скви возникло претензий меньше, чем обычно, когда ей показали её собственные комнаты, где было местечко у ближайшего ручья, чтобы обеспечить ей неизменную влажность.
Пообещав снова встретиться с ними утром, оба, Вийв-пим и Абрид-Ион, покинули свежеиспечённых работников, нанятых правительством Коджн-умма, предоставив их самим себе.
Забавляясь с полученной в своё распоряжение развлекательно-информационной системой, Уокер нашёл её столь же великолепно разработанной, как и та, что он использовал на Серематене. Ни она, ни мирно спящий город, ни отношение отдельных ниййюю, с которыми он столкнулся со времени своего прибытия, не согласовывались с реальностью длительно продолжающейся войны. Около пяти минут Уокер переживал, что будет убит во сне, прямо на специальном, предназначенном для отдыха, возвышении. Потом им овладела другая реальность: Марк впал в глубокий, спокойный сон.

Глава 5

Уокер, разбуженный звуком, чем-то напоминавшим тот, который издают сорок одновременно придушенных цыплят, резко вскочил и встал у самой кровати. Дико таращась по сторонам в поисках источника жуткого хрипа, он дважды изучил всю комнату, прежде чем осознал, что это был всего лишь нийюанский эквивалент нежной, сладкозвучной, предварительно запрограммированной песенки-сигнала к пробуждению.
Надо, чтобы эту запись изменили, нетвёрдо велел он самому себе, спускаясь со спального возвышения, чтобы вручную отключить настойчивый продолжительный стонущий звук. Без сомнения, некоторые вещи, заранее приготовленные для его жизни здесь, требовали определённых модификаций.
Проходя мимо одной из затемнённых стен-«окон в мир», он приказал ей исчезнуть. Бодрящая волна свежего воздуха хлынула в комнату вместе с потоком яркого солнечного света. Уокер вышел на маленькое крыльцо и поймал себя на том, что пристально глядит на близлежащий ручей, который ночью переливался тёмным серебром и тихо бормотал. Пятёрка жужжащих пушистых шариков, которым он пока ещё не знал названия, искала, где бы остановиться, чтобы укрыться в тени и найти нектар. Шорохи в подлеске по другую сторону ручейка намекали на присутствие там неизвестных обитателей. Шумы не беспокоили Марка. Если бы от местных животных исходила какая-нибудь опасность, он был уверен, что его бы обязательно проинформировали об этом.
За пределами волнистых вершин заботливо ухоженного прибрежного места естественного обитания он мог видеть высокие здания, которые поднимались из центра столичного города. Ниййюю обожали купола и другие архитектурные чудеса в виде луковиц. Пристрастие, которое резко контрастировало с их собственными стройными и гибкими формами. Позади сверкающих, до блеска начищенных башен города, которые имели скромные размеры по сравнению с конструкциями, виденными им на Серематене, вдоль горизонта тянулась линия гор. На виднеющихся вершинах не было снега. Его отсутствие можно было объяснить долготой, сезоном, высотой или комбинацией всего перечисленного.
— Видишь что-нибудь?
Обернувшись, Уокер заметил, что за его спиной стоит Джордж. Пёс зевнул во всю пасть, вздрогнул от носа до хвоста и растянулся, выставив передние лапы на предельно возможное расстояние.
— Городские постройки, — сообщил Уокер своему товарищу, лишённому способности обозревать высоты. — Парковый ручеёк и растительность прямо под нами. На расстоянии — горы. Не слишком высокие, думаю.
— Никаких признаков сражений, несдерживаемых междоусобных кровопролитий или орд неистовствующих анорексичных солдат?
Уокер обратил внимание на журчащий ручеёк и расположенные вдали здания.
— Там, в ручейке нечто… выглядит возбуждённым, ну и ладно.
— Хорошо. Я голоден. Давай найдём какую-нибудь еду.
Взмахом руки Уокер вернул на место похожую на окно прозрачную стену прежде, чем повернул прочь. Где найти свидетельства продолжительной войны, о которой говорила Вийв-пим?
— Погоди. Мне надо одеться.
— Нет. — Пёс энергично заторопился через портал, который послушно отворился в ответ на его отрывисто-грубый лай. — Встретимся в общем зале, или в столовой, или в месте, как бы оно ни называлось, предназначенном для принятия пищи.
В этом не было смысла, размышлял Уокер, теребя в руках рубашку и изо всех сил пытаясь поспеть за своим приятелем. Если в состоянии постоянной войны существовал такой чудесный сельский пейзаж, куда делись признаки беспокойства, озабоченности, какие-то намёки на сопротивление? Город был прекрасно освещён в ночь их прибытия. Возможно ли вообразить цивилизацию, владевшую звездолётами, но не имевшую ни одного воздушного судна? В таком случае бомбы могут сбрасывать с воздушных шаров, но ничто не указывало на то, что народ Коджн-умма страшился атаки с воздуха. Могло ли его замешательство происходить от простого непонимания того, что ему рассказали? Но Вийв-пим ясно сказала, что это была «не настоящая война без убийств». Он решил попытаться избавиться от своего замешательства. Наверняка всё прояснится.
Джордж был прав в одном. Да и сам Марк проголодался. Может, еда поможет облегчить головную боль, которая начинала усиливаться. А он ещё и не начинал работать. Понадобится ли ему приобрести защитную экипировку в дополнение к кухонным принадлежностям?
Пёс расположился в общем зале, который смотрел на маленький внутренний садик. Никому из них не было известно ни одно из растений. Внутри садика жёлтый цвет соперничал с зелёным. Одно совершенно необычное растение пустило побег с единственным цветком, таким же длинным, как рука Уокера. Запах у него был омерзительный.
Синтезатор, который отвечал на их просьбы, запрограммировали на выполнение их нужд, но оборудование, хотя и намного более передовое, чем разработанное на Земле, не шло ни в какое сравнение с прогрессивными инструментами серематов. Уокер откусил от бледно-розового диска чего-то там, и его лицо скривилось в таком выражении, которое стало наглядным изображением вкуса.
— Если это образец местной кухни, — заметил Марк, когда с трудом проглотил достаточно продукта, чтобы суметь заговорить снова, — я могу понять, почему здесь так остро востребованы мои услуги.
— Ты слишком разборчив, Марк. Всегда. — Джордж с явным удовольствием зарылся в тарелку протеинов, столь разноцветных, сколь неидентифицируемых, которую выставил перед ним синтезатор.
Уокеру оставалось обдумывать неприятный выбор между сильным голодом и противной пищей. Когда он ковырялся в своей еде, к ним присоединилась Скви. Торопливо войдя в зал на полудюжине из своих десяти усиков, звеня украшениями из полированного металла и разноцветного пластика, к'эрему, с которой стекали капли, оставила за собой мокрый след. Предпочитая оставаться как можно более влажной как можно дольше, она не побеспокоилась посушиться после недавнего погружения в воду.
Хотя всего лишь четырёх футов ростом, когда поднималась на все десять усиков, она не испытывала трудности, усаживаясь на стул, предназначенный для более высоких ниййюю. На самом деле ей, вероятно, было более комфортно на этом незнакомом предмете мебели, чем её приятелю-человеку. Сконструированный, чтобы вместить гораздо более узкий нийюанский зад, стул Уокера превращался в неудобный птичий насест для любого человеческого существа. Постоянная перемена положения, в поисках самой приемлемой, ни к чему не привела.
— К счастью, я уже поела. Спасибо за приглашение, — отрывисто и резко выговорила она ещё до того, как кто-то отважился произнести «доброе утро». В знак дальнейшего неодобрения из гибкой розовой трубочки, коей являлся её рот, появилось несколько пузырьков, которые взмывали вверх к потолку, но на полпути лопались.
К настоящему времени совершенно привыкший к настроениям Скви, Уокер проигнорировал её презрение, удручённо ковыряясь в своей еде.
— Я предположил, что ты, Скви, задала или задашь вопрос, когда ты входила. — Незаметно просовывая в рот кусочек чего-то наподобие нарезанного ломтиками баклажана, он жевал медленно, словно производил эксперимент. Его нёбо не испытало особых впечатлений, зато желудок не бунтовал.
«Я бы убил, — уныло рассуждал Уокер, — за польский дог. С горчицей, луком, специями и квашеной капустой». При этой мысли его рот наполнился слюной в количестве, достаточном для того, чтобы произвести впечатление даже на Скви. Что касается барбекю, он не отважился даже мысленно представить себе его образ. Вместо этого Уокер заставил себя съесть ещё один ломтик инопланетного баклажана.
Чтобы отвлечь свой разум от таких исторических невозможностей, как колбаса, он заговорил с к'эрему:
— Как ты спала? Пусть наше жильё не такое стильное, как на Серематене, думаю, оно весьма комфортабельно.
— Я не спрашивала твоего мнения, — ответила она грубо. Два усика подтянули к ней контейнер конической формы и ловко опрокинули жидкое содержимое в контейнер меньшего размера, из которого она изящно и со вкусом потягивала напиток перед тем, как продолжить: — Как ты уже наблюдал, эти ниййюю не настолько передовые, как наши бывшие хозяева. Но они и не особо примитивны. Мои комнаты расположены уровнем ниже, чем твои. Мне сказали, что это сделано намеренно, чтобы я могла иметь регулярный и беспрепятственный доступ к ближнему ручью и его освежающей прохладной влаге. Такая предусмотрительность — для того, чтобы создать комфортные условия высшему существу и получить его одобрение. Я отдохнула вполне удовлетворительно, благодарю.
— А как тебе завтрак, змеерукая?
Как всегда, она проигнорировала обидное замечание пса, как недостойное внимания.
— Питание, хотя и синтезированное, как ожидалось, моя пищеварительная система перенесла. Конечно, оно ни в какое сравнение не идёт с пищей, приготовленной должным образом. — Несколько тонких конечностей сделали жест в направлении Уокера. — Какую мог приготовить примитивный, но гастрономически одарённый любитель, присутствующий в нашей компании, к примеру.
Уокер чуть не подавился, сидя с набитым ртом.
— Скви, это комплимент?
Она отвела взгляд серебристых глаз в сторону ближайшей прозрачной стены, которая позволяла обозреть вид снаружи.
— Правда вынуждает. Ты можешь предложить выразить соответствующее почтение позже. Я не желаю прерывать поглощение тобой ужасающих молекулярных комбинаций, которые ты находишь достойными проглатывания.
Уокер просиял. Комплимент. Скви никогда не делала комплиментов. Максимум, на что был способен представитель к'эрему в восхвалении другого существа, — это удержаться от того, чтобы оскорблять его систематически. Уокер затруднялся с ответом.
Не придавая значения понятию пристойности, местному или завезённому откуда-то ещё, Джордж прыгнул на стол и начал обнюхивать поданные блюда. Марк ухитрился принять обиженный вид.
— Веди себя прилично, Джордж. В самом деле.
— В самом деле — что? — Пёс смотрел на него невозмутимо. — В самом деле слезть со стола или в самом деле расслабиться, потому что, если бы у меня были руки, мне бы не пришлось это делать? — Пристроившись у ломтя чего-то, пахнущего мясом, пусть даже он выглядел как канталупа, Джордж схватил его зубами и вернулся на выбранное им местечко на полу.
Они продолжали сидеть в тишине ещё несколько минут: человек и пёс ели, к'эрему созерцала их примитивную деятельность. И тут в голову Уокера внезапно пришла мысль. Подняв взгляд и оглядевшись кругом, он осмотрел своё непосредственное окружение перед тем, как решился произнести вслух, ни к кому конкретно не обращаясь:
— Кто-нибудь видел Браука сегодня утром?
— Только не я. — Джордж вернулся к своей мясо-дыне.
— Я ещё не сталкивалась с этим неуклюжим гигантом. — Взобравшись на стол, Скви приняла вид калейдоскопического кальмара. Другое место, другое время, другие наблюдатели, и она скорее бы считалась обедом, чем гостьей, к нему приглашённой. Уокеру было известно об этом. — Может, он всё ещё отдыхает в своей комнате, по размеру напоминающей товарный склад, которую выделили для него наши долговязые хозяева.
Поскольку завтрак медленно тянулся без каких бы то ни было признаков меланхолии туукали, Уокер понял, что начинает волноваться.
— Лучше найти его и убедиться, что он в порядке. — Марк отодвинулся от стола и встал, обрадовавшись тому, что освободился из плена узкого, неудобного нийюанского стула.
— Волнуешься об этой ходячей горе? — Джордж запрыгнул на пустой стул, чтобы оказаться поближе к глазам друга. — Скорее он доставит беспокойство кому-то, чем кто-либо ему.
— Мне будет гораздо спокойнее, если я узнаю наверняка, что с ним всё в порядке.
Пёс фыркнул, подумал, стоит ли справить естественные надобности у одной из опор стола, и решил воздержаться.
— Хорошо. В любом случае здесь больше нечего делать.
Они обнаружили великана на крыше. В дополнение к ряду небольших куполов, назначение которых не сразу становилось очевидным, там была широкая терраса, облагороженная высокими деревьями и кустарником, чтобы добиться совершенной гармонии с сохранённой природной средой внизу. Хотя она находилась на высоте всего четырёх или пяти этажей над землёй, величественное здание, ставшее их новым домом, всё-таки выделялось над большинством правительственных построек, которые его окружали. С террасы открывалась обширная панорама города и окрестных гор.
Браук стоял на северо-западной стороне, стараясь не навалиться всем своим весом на изящную витую ограду, которая к тому же была для него слишком низкой и не выдержала бы такой массы. Напротив, для Уокера она казалась высоковатой. Подхватив Джорджа, он бережно держал его на руках, чтобы их друг мог ясно разглядеть обоих. Что касается Скви, её множественные конечности позволили ей легко резво вознестись на ближайший купол.
— Прекрасный вид, — одобрительно прокомментировал Джордж. — Красивые горы. Там, откуда мы с тобой родом, нет гор.
— Не горы то, что, стоя тут, я изучаю. В этом направлении. — Туукали поднял пару мощных щупалец и указал: — Там. Какое-то обнажение, или выступ, который поднимается как раз слева от главного пути. Видишь?
Уокер напрягся. Своими огромными окулярами, встроенными в концы гибких стержней, Браук видел на расстоянии лучше любого из них.
— Я вижу что-то. Какое-то здание?
— Больше того. — На этот раз туукали указал всеми четырьмя щупальцами, соединив кончики в конус. — Посмотри ещё раз. Вглядись.
С сознанием, что она бы больше никогда не рискнула предпринять попытку вернуться на борт корабля-тюрьмы виленджи, Скви взобралась вверх по спине Браука, словно по дереву, пока не оказалась на мохнатой верхушке, рядом с одним из выпуклых глаз туукали.
— Я не вижу ничего, кроме этих гор. Моему зрению присущи чёткость и ясность, а не дальнозоркость.
Джорджу повезло больше.
— Я вижу дым и движущиеся фигуры. Много движущихся фигур. Сама постройка отличается от всего остального здесь. Она кажется довольно большой, и все углы острые. Ни конических башен, ни красивых куполов.
— Несомненно, это примитивная крепость.
Когда они придвинулись ближе, чтобы заострить внимание на виде, крепкие глазные стержни туукали угрожающе сдвинулись и чуть не раздавили Скви.
— Замок или редут примитивной конструкции. Пока мы стоим здесь и наблюдаем, перед ее воротами и на крепостных валах идет битва.
— Война! — Теперь, когда Браук описал сцену, Уокер обнаружил, что стал способен различать отдельные фрагменты отдалённой картины гораздо лучше. — Странно, ты говоришь, что битва продолжается. Но я не вижу ни вспышек света, ни взрывов.
— И я не вижу, — добавил Джордж. В знак того, насколько серьёзно он воспринимает ситуацию, его хвост оставался практически неподвижным.
— Не видите, потому что их нет, — сообщил им туукали. — В соответствии с конструкцией и материалами примитивной постройки, подвергшейся нападению, задействованные методы сражения производят впечатление столь же архаичных. Хотя трудно сказать наверняка на таком расстоянии, думаю, это стоит воспринимать как «щупальце за щупальце», то есть, извините, рукопашный бой.
Скви сделала жест несколькими щупальцами.
— В том, что ты говоришь, есть абсурдность и противоречивость. Однако, будучи неспособной ясно разглядеть, я неспособна и отрицать или утверждать обоснованность твоих высказываний. Вчера, по прибытии сюда, я заявила, что существуют последствия нийюанской войны, которые нам непонятны. Признаю, что сейчас я ещё более озадачена, чем изначально.
Обернувшись, Джордж кивнул в сторону дальнего портала:
— Пора разрешить задачу. Давайте спросим у неё.
К ним большими шагами приближалась Вийв-пим.
Казалось, её стройные конечности проплывают над полом. Она сменила свой прежний наряд на двуслойное одеяние из тонкого и прозрачного материала: наполовину он был сине-бирюзовый, наполовину — цвета мерцающего золота. Тут и там частички чего-то, напоминавшего затвердевший метан, выделяющий лёгкие облачка при конденсации. Плотно обвивающая её тело ткань придавала ей вид во много раз увеличенной в размере модели молекулы ДНК. Уокер решил, что со своими высокими заострёнными ушами, похожими на хлысты хвостами и широко открытыми блестящими глазами она выглядела совершенно изумительно.
— Ты хорошо отдохнул? — радостно поинтересовалась она своим резким скрежещущим голосом.
Никогда не бросая слов на ветер, Джордж поднял лапу в направлении дальнего горного прохода.
— Там происходит сражение, сразу за пределами города, прямо сейчас.
На мгновение на Джордже задержался сияющий нийюанский взгляд.
— Да, у крепости Джалар-аад-биид. Объединённые силы Торауд-иид почти двадцать дней держат её в окружении. Стратегия, разработанная доблестным и отважным генералом Салуу-хир-леком, позволяет нашим защитникам держать их поодаль. Очень волнующе.
— Волнующе? — Ещё раз Уокер счёл, что реакция Вийв-пим никак не сочетается с её внешностью. — Разве ваш народ, граждане Коджн-умма, не умирает там?
— Несомненно, да, есть такое.
— Ну и что с этим делать?
— Отводить тебя знакомиться с твои сотрудники, — весело сообщила она. — Сначала начни планировать демонстрацию твой кулинарный мастерство для работников правительства. Важно произвести хорошее впечатление. Очень важно для тебя и для меня. — Она обвела взглядом его приятелей. — Должны сделать вид, что участвуете в этом. Все. Уверена, вы понимаете необходимость доказать оправданность вашего нахождения на Нийю.
— Время показа шоу, — объявил всегда-легко-приспосабливаемый Джордж.
— Любительский театр, нет сомнений. — Хотя явно недовольная, предполагая услышать нечто подобное, Скви придержала при себе большую часть возражений. — Будем надеяться, к нашим услугам будут астрономы, и мы сможем наладить кое-какие полезные контакты перед началом необходимого предварительного изучения возможностей продолжения нашего путешествия в направлении дома.
К счастью, их хозяйка не подслушала типично тихую речь к'эрему. Нагнувшись, Уокер настойчиво прошептал Скви:
— Мы только что добрались сюда. Попробуй быть немного дипломатичней, ладно? Поскольку нам, несомненно, придётся просить этот народ о помощи, было бы гораздо лучше не начинать с причинения ему обид за проявленное гостеприимство.
— Какое гостеприимство? Мы не гости, а нанятые работники. — Она отвела от него взгляд серо-стальных глаз. — Тем не менее я постараюсь подчиниться. В твоих речах есть смысл.
— В чьих? В моих? — ответил счастливый Уокер.
— Вселенная всегда полна сюрпризов. — К'эрему поспешно отодвинулась в сторону, подальше от Вийв-пим.
Марк снова обернулся к их терпеливой хозяйке:
— Как может быть кто-то заинтересован в эстетической стороне приготовления пищи, когда продолжается война?
— Почти всегда идёт война, — сказала она ему. — Никак не мешает вести нормальную жизнь.
— Никак не мешает… — Скви была права, подумал Уокер. Очень многое здесь они не понимали, а к этому моменту запутались ещё больше.
Вийв-пим повернулась и сделала знак рукой:
— Пожалуйста, пойдёмте. Познакомьтесь с сотрудниками, объясните свои нужды. Есть некоторое время, чтобы как следует подготовиться, но не слишком много. Вам интересен ход войны, да?
Оба, и Уокер, и Джордж, кивнули. Человеку было интересно, могла ли она почувствовать его замешательство.
Была ли их нийюанская хозяйка чувствительна или нет, но она вытащила из складок своего одеяния свёрнутый трубочкой квадратик пластика. Раскрывшись, он осветился и ожил. Пробежав пальцами по одной из сторон, она вызвала к жизни образ за образом, пока на гибком экране, наконец, не застыл один. Удовлетворённая, она передала экран Уокеру.
Тот взял его без колебаний. Экран практически ничего не весил, и он мог осмотреть его прямо на ходу. Рядом с ним вверх-вниз подпрыгивал сгорающий от любопытства Джордж, силясь разглядеть хоть что-нибудь.
— Марк, дай и мне посмотреть. Что это? Держу пари, не мультики.
— Нет, — спокойно ответил Уокер. Нагнувшись, он опустил просмотровое устройство до уровня глаз своего друга. — Сам посмотри.
Пёс поймал себя на том, что пристально вглядывается в сцену бесконечной и обманчиво жестокой нийюанской бойни. Закованные в латы разной толщины, элегантные, но непривычного дизайна, дюжины ниййюю были вовлечены в ожесточённое столкновение снаружи того, что оказалось воротами древней каменной крепости. В то время как её конструкция значительно отличалась от ближайших аналогов, созданных человеком, средневековых замков, определённые сходства были, возможно, неизбежны. Метательные орудия были установлены на стенах с бойницами, хотя не обнаруживалось никаких свидетельств использования луков и стрел. Копья как копья… хотя изображение могло немного отличаться.
Холодное оружие отличалось от того, каким в подобной ситуации пользовались люди. Оно больше напоминало сабли, чем палаши. Вполне понятно, если учесть хрупкое строение нийюанцев. Щиты тоже были более лёгкой конструкции. Человек и пёс увидели не один такой щит из металла или пластика, который, казалось, почти целиком покрывала филигрань. Невзирая на ясность и разнообразие доступных им образов, всё же было и множество искажающих картину движений. Говоря о картинах…
— Боюсь, я ничего не понимаю. — Одновременно околдованный и шокированный, Уокер заговорил не отрывая глаз от экрана. — Как передаются эти образы?
— Я сама не сильна в технике и не знаю физики, чтобы объяснить, как осуществляется трансляция, — сказала ему Вийв-пим. — Могу добыть для вас эксперта в подобных делах, если хотите…
— Нет-нет, — ответил Уокер, поспешно прерывая её. — Я имею в виду, некоторые из этих образов посылаются прямо из центра сражения. Разве это не опасно для оператора?
— Оператора? — Она взглянула на Марка с недоумением. — Образы передаются современной аппаратурой, которая функционирует в любых условиях. — Когда Вийв-пим постигла более глубокую подоплеку его вопроса, её уши вздрогнули. — Операторов на поле битвы очень легко распознать. Ни один солдат никакого королевства не причинит вреда представителю средств массовой информации! Случайно — может быть, но это единственная возможность.
Её искренний шок при мысли о возможности, что живое существо, передающее образы, может получить повреждения во время репортажа о конфликте, не согласовывался с очень реальной бойней, которую Уокер и Джордж наблюдали на экране. Казалось, что схватка затихает. Воины с обеих сторон отступали: солдаты Коджн-умма — к крепости, атакующая сторона — к какому-то невидимому биваку. Обе стороны забирали с собой раненых. По скалистому склону, который они покидали, были разбросаны тела. Были ясно видны фрагменты тел и обилие крови.
Вглядываясь в Уокера, Вийв-пим украдкой бросила взгляд на гибкий экран.
— Сегодня было самое важное сражение. Полагаю, положение безвыходное. По крайней мере, на данный момент. Если крепость продержится ещё несколько дней, тораудианцы отправятся домой. Коджн-умм получит наиболее выгодное положение в торговле.
Уокер изумлённо уставился на неё:
— Положение в торговле? — Он встряхнул экран, который слегка изогнулся, но изображение не пострадало. — Этот хаос с руби-и-режь закручен вокруг положения в торговле? — В то время как Марк был не точно уверен в важности и смысле нийюанского положения в торговле, всё сказанное не казалось ему причиной, по которой следовало идти на смерть.
Вийв-пим кивнула, и её золотистые зрачки расширились и сократились.
— Салуу-хир-лек — прекрасный лидер. Уверена, он урегулирует все разногласия в пользу Коджн-умма.
— Только предположите, что военная ситуация зашла в тупик, как теперь, — строил гипотезы Уокер. — А что, если эти враги, эти торауд-иид, попытаются предпринять фланговую атаку или что-то в этом роде? А если они нападут на сам город?
Вийв-пим резко вдохнула и так внезапно отошла от него, что на мгновение Уокер подумал, что она перескочила через какую-то невидимую расщелину. Имплантат виленджи передал её раздражение в недвусмысленных и чрезвычайно нелестных выражениях. Когда она осознала, что замешательство Марка и его друзей абсолютно искренне, она сделала всё, что было в её силах, чтобы объяснить:
— Вы ещё так мало знать про нийюанское общество. Поэтому я пытаться коротко объяснять. Солдаты торауд-иид никогда не нападут ни на кого, кроме солдат Коджн-умма и общепризнанные, освящённые временем, традиционно считающиеся военными объекты. То, что ты предполагаешь, — немыслимо и невозможно.
— Ну просто ради обсуждения, — вставил Джордж, — что, если всё-таки нападут?
Когда она смотрела на него сверху вниз, её хвосты переплетались в знак крайнего волнения.
— Отступив от факта, что такое действие невообразимо и беспрецедентно, все королевства на Нийю объединятся и сровняют с землёй всю территорию Торауд-иид. Допущение произвола и жестокости по отношению к невоенному объекту грубо нарушает все законы поведения культурных и цивилизованных ниййюю. Обычное население, гражданское, никогда не вовлекается в традиционные сражения. — Из её округлого рта вырвался тихий вздох, когда она продолжила путь. Сегодня кольцо мышц вокруг рта было окрашено в цвета нарезанных дольками лаймов и гранита. — В первобытные времена было по-другому, конечно. Когда ниййюю стали цивилизованными, они организовались в тысячи маленьких, непримиримых воюющих государств. Проистекающий отсюда хаос замедляет развитие прогрессивного общества. Каждое государство управлялось военачальником, военным вождём. Народ постепенно начал осознавать проблему. Даже военачальники. Но они не хотят отказываться от личных привилегий, уважения, власти.
Между Шестым и Седьмым Междуцарствиями было принято решение о разделении функций государства. Гражданские формируют административные органы, правительства, организуют повседневную жизнь. Военачальники с помощью небольших армий урегулируют разногласия. Но гражданские правительства никогда не вмешиваются в сражения, а армии никогда не трогают гражданских. Поэтому гражданское население увеличивается и процветает, но многие споры по-прежнему разрешаются в битвах. Сегодня войска всецело состоят из уважаемых и благородных добровольцев. — Вийв-пим гордо выпрямилась. — Я уже раньше говорила, что и сама принимала участие в битвах.
Уокер попытался представить уравновешенную, гибкую и проворную в движениях нийюанку полностью облачённой в латы, с тонкой окровавленной саблей в одной из двупалых рук, с лёгким, похожим на драгоценный камень шлемом, венчающим голову. Ему даже было до некоторой степени удивительно, что усилием воображения оказалось вовсе не сложно нарисовать эту картину. Он постарался быстро вытеснить образ из головы.
Скви была менее сдержанна.
— Эта местная традиция вынужденной жестокости есть ничего более чем ещё один способ захвата, основанный на типично первобытных способах избежать применения интеллекта и здравомыслия.
Джордж, обратившись к Вийв-пим, был явно великодушен и снисходителен:
— Итак, вы говорите, что обычное население совсем не вовлечено в эти периодические сражения, что эти традиционные группы, созданные военачальниками, действуют как уполномоченные решать социальные споры, тогда как обычное население весело и припеваючи занимается повседневными делами, счастливо освобождённое от необходимости участвовать в настоящих схватках. — Пёс пристально посмотрел на Вийв-пим. — А что происходит, когда одна из армейских сторон побеждает? Что происходит, когда вы проигрываете?
— Тогда спорный вопрос, который спровоцировал столкновение, считается урегулированным, — сказала она ему, будто объясняя очевидное ребёнку.
Джордж всё же не был удовлетворён.
— Победоносная армия не вступает маршем в город? Ни грабежей, ни добытых трофеев, ни поджогов?
Уже обсудив предыдущие возмутительные утверждения пса, на этот раз Вийв-пим была лучше подготовлена к ответу практически на те же самые вопросы.
— Говорю тебе во второй раз: воины не нападают на мирное население, а мирное население не оказывает поддержки воинам. Кроме того, существует нерушимый обычай соблюдения гражданского и морального долга.
— Что-то вроде диаметральной противоположности тибетскому буддизму, — предположил Уокер. — В этой далёкой горной стране люди считают себя обязанными обеспечивать едой и питьём странствующих монахов, чтобы те могли свободно и должным образом выполнять свои прямые обязанности. В то же время монахи молятся об этих людях. Ламы не пытаются рассказывать местным электрическим компаниям, как обеспечивать страну электроэнергией, а официальные лица местных коммунальных предприятий не вмешиваются в дела ламаистских монастырей. И всё это очень цивилизованно.
Только вот по нийюанской версии — народ гибнет.
— Все уважают конечный результат, обусловленный продолжительным убийством, и не возникает никаких споров? — Вместо того чтобы нагнуться, проходя под низкой аркой, Браук поджал свои четыре древоподобных щупальца для ходьбы и стал высотой в фут.
— Спор решается победой в сражении, — произнесла Вийв-пим. — После окончания битвы не остаётся никаких спорных вопросов. Любому, лично заинтересованному в предмете спора всегда предоставляется место в армии. Обширное пространство для обнародования своих глубоких чувств.
Уокер подумал, что это замечательный способ выпустить пар для всех раздосадованных членов общества. Хватай саблю или копьё и сокрушай все свои разочарования и неудовлетворённости.
Когда они вошли в кабину внутреннего транспорта здания и молча и стремительно перенеслись в соединённое с ним помещение, сопоставление столь передового метода передвижения из одного правительственного комплекса в другой с тем, что он продолжал лицезреть на гибком экране, породило вопрос другого рода. Он надеялся, что транслятор Вийв-пим был способен справиться с переводом соответствующих понятий и фактов, на которые он ссылается.
— Я видел множество мечей и копий, ножей и пращей, а на заднем плане — несколько более крупных приспособлений, похожих на катапульты и другие примитивные военные орудия. — Уокер указал на высокоскоростную, снабжённую климат-контролем, фактически не вибрирующую при движении герметичную кабину, в которой они все, включая Браука, сейчас переносились с относительным комфортом. — У вашего народа есть суда, способные совершать путешествия в межзвёздном пространстве, сложные приспособления для трансляции, которые функционируют при общении между разными видами, машины, синтезирующие самую разную еду из основных пищевых компонентов, и оборудование для коммуникаций, подобное этому. — Он протянул ей гибкий приёмник. — Но я не видел применения в битве никакого огнестрельного оружия. Никаких взрывчатых снарядов.
За спиной Уокера Скви прокомментировала его вопрос, грубо и шумно булькнув. Марк проигнорировал коварное замечание к'эрему, отпущенное, чтобы, как обычно, подчеркнуть его явную глупость. Быть может, объяснение (курсив) было очевидным, но не для него. По крайней мере, Джорджу было нечего сказать. Внимательность пса доказывала, что он так же заинтересован в ответе, как и его двуногий товарищ.
— Когда всеми воюющими королевствами было изначально достигнуто соглашение, — терпеливо объяснила Вийв-пим, — оно гласило, что тогда и там методы разрешения споров должны быть заморожены на технологическом уровне, существовавшем во времена подписания последней договорённости. С тех пор никаких изменений. Разрешённое вооружение по-прежнему такое же, каким оно было во времена среднего Седьмого Междуцарствия.
Уокер настаивал:
— Но что вас удерживает от того, чтобы нарушить правило и применить огнестрельное оружие, тем самым повысив свои шансы изгнать противника?
— Тот же неизменный договор, который удерживает военных от нападения на не участвующих в сражении. — Вийв-пим обхватила его за плечи своей нежной рукой. — Постарайся взглянуть на положение дел с нийюанской точки зрения, Марк.
Он не был уверен, что было более волнующим: рука, покоящаяся на его плечах и шее, или то, что она назвала его по имени.
— Древнее соглашение способствует гармонии всей Нийю. Если одно из королевств нарушит традицию, все остальные объединятся, чтобы наказать его. Если отдельная личность преступит обычай, собственные её товарищи совершат наказание. Так, последнее соглашение длится уже тысячи сорокадневок.
Наклонившись к Уокеру, она приблизила своё лицо к его лицу. Ему стоило усилий не потеряться в соломенно-жёлтых глубинах её глаз.
— В вашей культуре разве не так?
— Не совсем. — Он сглотнул. — У нас бывают войны, мы сражаемся, но мы не такие… вежливые в этих вопросах, как ниййюю.
Раздавшийся поблизости тихий лай заставил его посмотреть вниз. Джорджу явно было весело.
— Могу представить, чем бы это обернулось на Земле. Такое может сработать с более высокоразвитыми существами, например с собаками. Но люди? Вы не можете удержаться даже от применения современного оружия против себе подобных. Существует цивилизованное поведение, и то, что под цивилизованным поведением понимают люди. Похоже на то, как здесь разнятся степени и определения войны.
Когда транспортная кабина начала замедлять ход, Уокер ощутил порыв защитить свой вид.
— По крайней мере, мы отличаемся от вас, когда дело доходит до трансляции ужасов настоящих военных действий. — Он вернул Вийв-пим свёрнутый трубочкой экран. — Когда дело доходит до этого, ниййюю, очевидно, не испытывают потрясения, подобного тому, что переживаем мы, люди.
— Дай мне передохнуть, человек, — вильнул хвостом Джордж. — Ты вовсе не шокирован. Я много времени провёл на улице. Наблюдал людей в сражении. Уличные банды против байкеров, копы против нарушителей закона — всегда притягивают толпу. Может, в речах людей звучит ужас, но по их виду этого не скажешь. Хочешь знать, как твои собратья реагируют на схватки и жестокость, присмотрись к дыханию, исследуй пульс и пот, а не речь.
— Шокированы? — Когда дверь транспорта, скользя, отворилась, Вийв-пим перевела взгляд с человека на пса. — Ниййюю не шокированы сражениями. Войны поддерживают мир. Схватки способствуют согласию. — Она выставила экран. — Все следят за конфликтом с большим интересом. Война — это политика. Нийюанская культура, коммерция, развлечение.
— Развлечение? — Уокер был ошеломлён.
Она усилила его беспокойство.
— Любой может процитировать нашу историю знаменитых битв, в которые было вовлечено множество королевств. Назвать имена славных солдат, офицеров и простых граждан. Проведёшь больше времени на Нийю, поймёшь. Битвы дают информацию обо всех временах. Выбери любимое королевство, любимых воинов, любимые сражения. Многое можно увидеть. Многое изучить. Многим восхищаться.
Как гладиаторы, которые стали звёздами СМИ в Древнем Риме, с тоской подумал Уокер. Наблюдаешь всю эту мясорубку, отпускаешь несколько смешков и возвращаешься домой к жене и детишкам. Это в том случае, если не привёл их посмотреть шоу вместе с собой. Только сегодня: убийство и резня. Доступно посещение всей семьёй. Всё во имя праведной и справедливой службы и поддержания всеобъемлющего действенного мира между конкурирующими территориями. Всё это без того, чтобы прибегнуть к риску полного разорения и обложить налогами в пользу подорванных военных бюджетов не расположенный к этому простой народ.
Возможно, система также чудесным образом воздействовала на национальный дух. Те, кто хотел сражаться, могли испробовать в войне свои силы, без риска снести общественный позор. В отсутствие современного вооружения каждому отдельному индивидууму был гарантирован шанс выжить в битве, основанный исключительно на личном мастерстве. А те, кто ничего не мог поделать со своей старомодной жестокостью, не могли избежать её применения и принимали участие в боевых действиях как своих, так и чужих добровольческих армий. Конечно, Уокер болел за «Беарс» и «Буллс», но, будучи дома, он и его друзья смотрели и другие игры, где точно так же принимали чью-то сторону.
Внешне единственной разницей между социально-политической обстановкой на Нийю и Национальной футбольной лигой было то, что в сражениях последней проливалось меньше крови, в то время как первая, несомненно, имела своим результатом гораздо дальше идущие последствия, чем чемпионат на Суперкубок.
Хотя изначально Уокер чувствовал отвращение, ему пришлось признать, что у системы были и привлекательные стороны. К сожалению, она никогда не сработает или не будет применена на Земле. Впрочем, война, даже с ограничениями, вовсе не игра, в которую можно сыграть на покрытом травой поле. По крайней мере, не грубым и неотёсанным людям.
Как некорректно заметил Джордж, люди были недостаточно вежливы.
Страстно желая посвятить гостей в тонкости и сложности нийюанского общества, Вийв-пим продолжала комментировать сражение, как только оно возобновилось. Она обращала их внимание на отдельных выдающихся воинов и офицеров, высказывала своё мнение о тактике, со знанием дела отмечая изменения условий на поле боя. Наблюдая и слушая её рассказы, сбитый с толку Уокер поймал себя на мысли о том, что задаётся вопросом: будет ли дождь считаться основанием для отсрочки сражения? До сих пор он не заметил на гибком экране ничего, что указывало бы на присутствие судей. В их отсутствие приходилось допустить, что воюющие стороны контролировали порядок сами. Что-то вроде конфликта с «признанием собственных фолов», где намеренные «подножки» были вытеснены нанесением увечий, а излишняя грубость стала логической несообразностью. Марк задумался, существовала ли на нийюанском поле битвы аналогия запрещённой игре руками, но посчитал это маловероятным.
Потом Вийв-пим свернула экран и снова спрятала его внутрь своего наряда. Они прибыли на место. Здесь занимались приготовлением пищи.
Полдюжины (или около того) ниййюю выстроились в ряд поприветствовать их и смотрели на Уокера горящими глазами. Молва о нём опередила его появление, и Марку не пришлось представляться. Более проблематичным был вопрос, какую роль отвести своим приятелям. Он был разочарован, когда Вийв-пим отвела их в сторону, чтобы посоветоваться со старшим, а его самого оставила наедине с технологами-пищевиками.
Они были полны энтузиазма. Его требования, касающиеся специфического оборудования, были встречены хором ответивших готовностью голосов. Резкий звук речи полудюжины нийюанцев, одновременно попытавшихся ответить Уокеру, вызвал в нём желание получить в качестве первого ингредиента львиную дозу ацетилсалициловой кислоты. Время от времени закрывая руками уши, он защитил свой слух, и вскоре его демонстрация стала обретать чёткие и конкретные черты. Марк знал, что этому представлению следует стать определяющим. Меньше всего на свете он хотел, чтобы оно явилось разочарованием, чтобы ему и его друзьям пришлось оказаться бесцеремонно выдворенными обратно на Серематен. Они зашли слишком далеко, чтобы попусту тратить время и усилия и возвращаться обратно.
— Этот работающий на горячем воздухе вращатель, — поинтересовалась одна из младших ассистентов, — для чего он?
— Кэрелс, — проинформировал её Уокер.
Среди множества нийюанских гастрономических творений, компоненты которых он запомнил во время путешествия с Серематена на Нийю, кэрелс был одним из основных продуктов, который, казалось, открывал отличные возможности для модификации.
— Но кэрелс запекается, а не готовится на вертеле в горячем воздухе, — заметил старший из ниййюю.
— Только не мой кэрелс, — твёрдо заявил ему Марк.
Справившись с удивлением, они оказались всецело под властью гастрономической проницательности Уокера. Не будучи уверенным в том, что конкретно он собирается делать, каждый из ниййюю с нетерпением ждал, когда сможет увидеть его творящим это неизвестное.

Глава 6

— Откуда вы? — вопросил Марка высокий, стройный, с режущим как бритва голосом чиновник.
Серебристо-стальные глаза к'эрему пристально вглядывались в собравшуюся и рассевшуюся по местам правительственную элиту Коджн-умма. Как большинство нецивилизованных существ, они собирались на трапезу все вместе. Но… она ничего не могла с этим поделать. Более того, она ничего не могла поделать с унизительными обстоятельствами, в которых оказалась сама. Вынужденная делить компанию с примитивным, хотя исполненным благих намерений двуногим, его меньшим, но чуть более развитым лохматым другом и чудовищным представителем иного неизвестного мира, который изъяснялся печальными поэтизмами, Скви волей-неволей полагалась на их помощь в попытке добраться до дома. Были сомнения, что кто-то, даже столь же одарённый, как она сама, будет способен самостоятельно довести до конца такое дело. Она покорилась неизбежной череде следующих одно за одним унижений, подобных тому, какое вынуждена была терпеть в эту самую минуту.
Как простой, но серьёзный человек, Уокер предупредил её:
— Пожалуйста, очень тебя прошу, постарайся быть вежливой с ними сегодня вечером, Скви. Нам надо заручиться их помощью, если мы хотим оказаться поближе к дому, чем находится сама Нийю.
Она привела в порядок свои броские аксессуары, взглянула на тощего, чрезвычайно шикарно разодетого ниййюю мужского пола и ответила:
— Мой мир, по чьим ублажающим взор облакам, влажности и уединённости я тоскую всё больше день ото дня, называется К'эрем. — У неё поднялись два усика. — Он лежит на некотором расстоянии за пределами звёздного скопления, то есть, надо надеяться, галактической руки. Мои товарищи и я прибыли на Нийю в надежде на то, что так мы окажемся ближе к К'эрему и их родным мирам. Возможно, существуют факты, которые нам пока неизвестны. Тем временем мы полагаемся на вашу добрую природу и гостеприимство — неотъемлемые черты, которые являются признаком фундаментальной цивилизации.
Ответ занял гораздо больше времени, чем предполагал задавший вопрос. Но, как показалось, вполне удовлетворил его. Другой величественно выглядевший ниййюю, находившийся в зале, был равным образом доволен ответом к'эрему, хотя одного или двоих слегка возмутило то, что она подразумевала, классифицируя их цивилизацию как «фундаментальную».
И всё же, продолжая подготовку оборудования и ингредиентов к работе вместе с нийюанскими ассистентами, Уокер решил, что для Скви такой ответ невероятно дипломатичен. Он немного напрягся, когда услышал, как кто-то из числа собравшихся продолжил после первого вопроса:
— Мне сказали, что вы, по общему мнению, очень сообразительный вид. Сделайте что-нибудь, чтобы произвести на нас впечатление своим умом и учёностью.
Повисла тишина. Джордж проворчал:
— Ах, ох… лучше выберусь отсюда и начну очаровывать местных. — Он поспешил и смешался с толпой нийюанской знати.
Находясь в отдалении, Браук готовился тяжёлым шагом двинуться вперёд и приступить к декламации избранной им на этот вечер сокращённой версии «Героического Повествования Дарак-Дуна Третьего» о том, как он пересёк горную цепь Джакварианак в одиночку и в разгар зимы. Туукали бился над этим произведением несколько последних дней. Но, несмотря на свои усилия, Браук оказался недостаточно быстр, чтобы не дать Скви ответить.
— Конечно. — К'эрему пошевелила усиками. — Я готова порассуждать об относительных различиях в когнитивной способности между вашими видами и моим.
— О господи,  — беззвучно воскликнул Уокер. Он готовился проинструктировать Браука, как физически устранить Скви с её места перед собравшимися, когда к'эрему заговорила. По мере того как он её слушал, напряжение ослабело.
— Даже случайному наблюдателю должно быть ясно, что состоящее из трёх частей соединение осей нервных клеток связано с частным вынесением решения. Иерархия логических функций — в любой дискуссии. Вследствие этого мы можем безо всякого риска предположить, что…
Уокеру пришлось предположить, что имплантированный ему транслятор функционирует должным образом. Если это так, то бессвязный ответ Скви точно так же непонятен и слушающим нийюанцам.
Украдкой взглянув на собравшихся, он, несмотря на то что был незнаком с местными способами выражения эмоций, пришёл к заключению, что его предположение верно. Поставленные в тупик ответом к'эрему, ниййюю быстро вернулись к более привычным занятиям, таким как болтовня и снятие проб с гастрономических изысков, которые ранее были сотворены подручными Уокера под его руководством. Пока hors d'oeuvres не имели прямого соответствия в нийюанском лексиконе, представления о том, что небольшие кусочки какой-то еды вкушают перед основной трапезой, по всей видимости, было достаточно.
Скви не успела закончить свой путаный ответ, как почувствовала, что её отодвинул в сторону громадный Браук. Непостижимость сказанного ею затмила несложная для восприятия декламация туукали. Нечто среднее между декламацией и пением. Ещё одна древняя легенда его народа. Какие бы полупрозрачные обидные намёки она ни изрекала, они относились к представлению, устроенному гигантом.
Подведя итог своих малопонятных рассуждений, Скви обратила взоры к всё ещё шокированному Уокеру.
— Это поставит их на место, — довольно проворчала она. — Это — знак их собственных умственных способностей, который, несомненно, в моих устах стал констатацией очевидного. — Удовлетворённая, она выпустила несколько пузырьков из краешка трубочки, которая служила ей ртом.
— Да-а, ты им показала… — уверил её Уокер, воздержавшись от упоминания, что даже с помощью своих трансляторов, по всей вероятности, ни один из ниййюю не разобрал больше одного-двух слов из путаных размышлений к'эрему.
Потом пришло время браться за работу. Время оправдать доверие, оказанное ему Вийв-пим, и укрепить положение, своё и друзей, на этом первом камне, заложенном в дорогу к дому. Пока его нийюанские помощники проворно и быстро перемещались, чтобы точно отрегулировать оборудование, Марк глубоко вдохнул и шагнул навстречу публике. Широко распахнутые, проницательные глаза обратились к нему, как только Браук закончил декламировать последние строки своей занимательной, но бесконечной баллады, взмахнув одновременно всеми своими четырьмя верхними щупальцами. Конечно, размышлял Уокер, доставить удовольствие этим зрителям будет не сложнее, чем тем, более искушённым, которых он развлекал своим искусством на Серематене. Доказательством, как всегда, будет их реакция на результаты его труда.
Занятия кулинарией, решил Марк, были труднее занятий торговлей фьючерсами, но в конечном счёте удовлетворяли гораздо больше.
У него не было повода волноваться. С того момента, как он активировал и взял под свой контроль стабилизаторы и манипуляторы, публика, до сей поры невнимательная и порой откровенно невежливая, следила за каждым его движением с напряжённым вниманием.
А кто бы не следил? Кто бы ожидал, что масса тщательно приготовленных растительных и протеиновых компонентов будет взаимодействовать не благодаря кухонной технике, а словно продвигающаяся вперёд армия: более крупные силы — с тыла, поменьше — рассеявшись в авангарде и по флангам, подобно множеству съедобных разведчиков-скаутов? Кто бы ожидал, что разные нагревающие, поджаривающие и смешивающие приспособления будут сами собираться и выстраиваться не в аккуратную традиционную горизонтальную линию, а вертикально, в форме игрушечной крепости? И с этими кулинарными ингредиентами и составляющими меню, соответственно противостоящими друг другу, Уокер играл, как ребёнок играет с вынутыми из коробки солдатиками.
Лишённые души, но непримиримые овощи взяли штурмом замершие в ожидании ёмкости для приготовления пищи и были поглощены ими. Протеиновые компоненты подскакивали в воздух, чтобы быть захваченными ожидающими их цилиндрами. Реагируя лишь на указания Уокера, упорная провизия оказалась нарубленной, порезанной ломтиками, подрумяненной, мгновенно обжаренной, получив форму завитушек, тушенной на масле, истолчённой в пюре и фламбированной. Поправ все каноны благопристойности, через несколько минут после начала презентации кто-то из зрителей выпалил:
— Это же крепость! Чужестранец разыгрывает перед нами битву при Джалар-аад-биид…
Нарастающий прилив словесного одобрения донёсся до слуха Уокера, когда он силился сосредоточиться на работе. Изначально, растерявшись при мысли, как сделать презентацию своих гастрономических творений по-настоящему увлекательной, он ухватился за идею организовать своё подвижное кухонное оборудование в подобие древней крепости, которая традиционно охраняла северные подступы к Коджн-умму, а потом «атаковать» её ингредиентами, избранными для приготовления вечерней трапезы. По крайней мере, ему не надо было больше переживать, что кому-нибудь из присутствующих будет непонятно, что именно он делает. Благодаря одному восторженному зрителю все теперь понимали, что происходит.
Неясное волнение охватило публику, и представление со съедобными действующими лицами подошло к драматическому финалу, к кульминационному моменту. Тот факт, что концовка вылилась в головокружительный, потрясающе мощный штурм крепости тщательно отобранными местными пряностями, вызвал у зала, как предположил Уокер, взрыв некоего нийюанского подобия бурных аплодисментов — гудяще-свистяще-ухающие звуки.
В заключение порции готовых блюд были розданы гостям помощниками Марка, которые повиновались его указаниям. Он расслабился только тогда, когда стало ясно, что всем удалось оценить вкус пищи так же, как перед тем зрелищно-драматическую часть, в которую превратилось её приготовление. Отовсюду звучали комплименты. А когда трапеза стала близиться к концу, Уокер оказался увлечённым в водоворот толпы сановников, жаждущих отблагодарить его, погладив по голове и верхней части тела. Он уже знал, что ниййюю были очень раскрепощённым, открыто проявляющим свои эмоции народом. К счастью, их приветственные и необычные ласки были практически невесомы и тяготили его значительно меньше, чем, скажем, прикосновения Браука, поэтому Марк не возражал.
Вийв-пим тоже подошла к нему, чтобы похвалить за усилия. Её золотистые глаза сияли ещё ярче, чем обычно, подумал Уокер. Единственный кусок ткани наподобие шифона, из которого состояло её одеяние, ниспадал складками, создавая ощущение струящегося потока золотых частиц. Однако Уокер в который раз напомнил себе, что, невзирая на внешнюю эстетическую привлекательность, эта фигура принадлежит инопланетянке.
— Сегодня вечером все оправдать моё решение привозить тебя на Нийю. — Коснувшись его щеки, кончики двух длинных пальцев её правой руки соскользнули к плечу, потом к груди… и, пройдя обратно по тому же пути, отдёрнулись. — Этой ночью меня уже много раз похвалили за сделанный выбор. Результат очень хорош для меня. И для тебя тоже.
Вертя по сторонам головой на длинной изящной шее, она указала на стайку фигур, окружавших Кинуву-дих-вроджа, премьера Коджн-умма. Там же был и Салуу-хир-лек, генерал, ответственный за защиту Джалар-аад-биид. В той мере, в какой Уокер был способен интерпретировать на расстоянии выражение их лиц, обе важные персоны казались довольными и оживлённо беседовали.
Потом он увидел, что они смотрят не друг на друга, а вниз и почти не обращают внимания на него. Заинтересовавшись, Уокер определил местоположение объекта, приковавшего их пристальное внимание. Между ними на задних лапах стоял пёс. Он танцевал по кругу, размахивая передними лапами в воздухе и уморительно свесив язык.
Джордж не нуждался в сложном оборудовании или специальных навыках, чтобы занять чьё-то внимание и развлечь, как отметил проницательный Уокер. Не то чтобы он возражал. Этой ночью почести были столь изобильны, что можно было поделиться со всеми. Тем временем множество настойчивых и требующих внимания гостей, приглашённых к обеду, столпилось вокруг него, страстно желая познакомиться и поговорить с чужеземным мастером, искушённым в гастрономическом искусстве, и Марк совершенно потерял из виду своего маленького друга.
Стоявший в сторонке Браук опустил одно из щупалец и безо всякого усилия приподнял Скви, которая была намного меньше его, до уровня, откуда она могла смотреть поверх голов бродившей повсюду только что отобедавшей толпы. К'эрему проинспектировала довольную массу ниййюю с типичным для неё высокомерием:
— Посмотри на всех них. Предположительно продвинутые виды, устроившие возню вокруг чего-то столь простого, как еда.
Браук бросился на защиту Уокера:
— Это не простое дело. Оно требует великого мастерства.
— Да, полагаю, базовых знаний физики. Однако в конечном счёте результатом стало всего лишь насыщение. Наш общий двуногий друг сотворил всего лишь пищу, а не маленькое солнце. Тем не менее я надеюсь, что его представление улучшит нашу репутацию среди лиц, принявших нас здесь. Конечно, это хорошо. И в то же время оно увеличит срок нашего пребывания среди принявших нас лиц. А это вовсе не так здорово.
Глазные стержни Браука склонились к к'эрему так, что одно из глазных яблок нависло над ней. Она осталась безразличной к его стереоскопическому взгляду.
— Ты говоришь одно и то же дважды, но каждый раз приходишь к разным заключениям. Не понимаю.
— Естественно, не понимаешь, — нелюбезно согласилась Скви. — В ходе нашего вынужденного сосуществования я пришла к выводу, что тонкие и проницательные суждения не являются характерной чертой вашего вида. Само собой, тебя нельзя в этом винить.
Откуда-то из самых глубин туукали вырвался рокот:
— А меня можно будет винить, если я швырну тебя о противоположную стену?
— Я к ней прилипну, — ответила она, помахав несколькими усиками. — Конкретизирую сказанное: хорошо, что мастерство нашего друга Уокера оценила принимающая сторона. Но я обеспокоена тем, что оно, вероятно, слишком совершенно. Было бы лучше, если бы последующие исследования сферы приготовления нийюанской пищи оказались не столь впечатляющими, чтобы его не провозгласили национальным сокровищем или чем-то подобным. Такая глупость лишила бы нас возможности покинуть эти места.
— A-а… Теперь понимаю.
Глаза Браука, в прямом смысле слова, переместились от к'эрему, которую он поддерживал, в другую сторону. Глядя поверх толпы, он нашёл человека. Уокера по-прежнему окружала толпа восхищённых ниййюю. Несомненно, лишь Скви была настроена пессимистично. Несомненно, ниййюю не вознесут человека по фамилии Уокер столь высоко, что откажутся отпустить его.
— Имело ли это смысл? — поинтересовался он.
Предположим, ему, Скви и четвероногому Джорджу выпал шанс продвинуться на пути к их родным мирам, но Уокера силой заставят остаться. Что бы он стал делать в подобных обстоятельствах? Он знал, что стала бы делать Скви. По поводу Джорджа такой уверенности не было. И ещё меньше Браук был уверен в себе. Являющаяся результатом этих размышлений скрытая дилемма морального характера больно сверлила мозг.
Нет причины для паники, говорил он самому себе, поскольку пока ничего подобного не случилось. Беспокойся, если появится повод. И когда появится. Между тем самое лучшее — принять участие в вечере, разделить чувство удовлетворения с хозяевами и оставить пессимистические рассуждения крошечному скептику-многоножке.

* * *

Всё же, пока дни тянулись, соединяясь в декады, а декады — в долгие однообразные периоды, туукали все больше и больше размышлял над тем, что сказала ему той ночью растревоженная к'эрему.
Нет, их время вовсе не проходило в невзгодах или в скуке. Так же как на Серематене, на Нийю было на что посмотреть, чем заняться и что изучить, невзирая на менее пугающий уровень искушённости. Но чем дольше они оставались здесь и чем ближе знакомились с кажущейся иногда противоречивой, но едва ли скучной культурой ниййюю, тем более удалённой в галактических пространствах становилась мечта вернуться к полям, лесам и городам Туукалии.
Однажды утром, чувствуя себя особенно одиноким, он решил напрямик обратиться со своими проблемами к человеку.
Уокер сидел один за своим пультом, вербально организуя и систематизируя компоненты презентации, заказанной неофициальной группой, сосредоточенной в Эбаре. Тот факт, что в основном благодаря мастерству и компетентности Марка ему и его друзьям больше ни в чём не надо было полагаться на благотворительность правительства Коджн-умма, стал для него источником существенной гордости. Поблизости, свернувшись калачиком на подушке, спал Джордж. Поскольку она не была анимированной, как сделанный на заказ на Серематене коврик, который пёс привёз с собой, её полуорганические составляющие позволяли ей подниматься и опускаться, а также автоматически изменять температуру сообразно нуждам тела Джорджа. Взирая на маленького четвероногого, Браук позавидовал ему. Джорджу надо было так немного.
«Возможно, и я довольствовался бы малым, — подумал туукали, — если б только, как и многие представители моего вида, не обладал душой художника». Он не мог отрицать, и даже пытаться отрицать, что, подобно многим из его народа, был склонен к меланхоличным рассуждениям.
Тем не менее, несмотря на характерную угрюмость и меланхоличность, он делал всё, что было в его силах, чтобы они не причиняли беспокойства человеку, который, как часто отмечала Скви, был подвержен необоснованной нерешительности и непредсказуемым взрывам эмоций. Браук отметил, что тем самым положительно влиял на поведение человека, так что это был его ценный вклад в их совместные усилия, направленные на возвращение домой.
— Приветствую тебя в этот прекрасный полдень, мой друг.
Уокер чуть не подпрыгнул на узком нийюанском стуле, чью тонкую, как перила, спинку он усовершенствовал, дополнив её широкой подушкой собственной конструкции.
— Чёрт побери, Браук! Ну разве можно так незаметно подкрадываться к людям? — Он успокоился и снова откинулся на спинку стула. — Меня всегда поражает, что кто-то твоего размера может передвигаться почти бесшумно. Боюсь, ты собираешься поражать меня этой способностью ещё не раз.
— Мои извинения. — Глазные стержни опускались и поднимались, одно глазное яблоко пристально вглядывалось куда-то поверх плеча человека. — Как проходит подготовка к твоей следующей кулинарной феерии?
— Довольно успешно. Из Дмеруу-иб, королевства, которое граничит с Коджн-уммом на юге, только что прибыли новые свежие фрукты. Они рождают мысли о чём-то тропическом и напоенном солнечным светом.
Браук не был уверен, что именно означало объяснение Уокера, но это не имело значения. В данный момент его интерес концентрировался отнюдь не на еде.
— Марк, я не менее чем Джордж или Скви признателен тебе за заслуги, что снискало тебе твоё мастерство у наших хозяев, ниййюю.
— Не стоит благодарности. — Уокер пробурчал ответ, не отвлекаясь от пристального изучения провизии и оборудования, паривших перед ним в воздухе.
— Но мы находимся здесь уже внушительно долгое время и ничуть не приблизились к тому, чтобы продолжить наш путь по направлению к дому с тех пор, как прибыли сюда.
Это замечание заставило Уокера оторваться от работы. За его спиной терпеливо и неподвижно зависли в воздухе продукты и кухонная техника, ожидая, когда он снова обратит к ним своё внимание.
— На самом деле это неправда, Браук. — За то время, что они провели вместе, Марк научился фокусироваться на одном глазу туукали и игнорировать взгляд другого, когда те были так далеко друг от друга, как теперь. — Мы добились благосклонности наших хозяев и успешно упрочили своё положение в их обществе.
— Наша цель, должен тебе напомнить, — отбытие. Наше стремление — двигаться дальше, прочь от этого места, а не устраивать себе лужайки перед домом или сходить с ума от местной культуры.
Уокер посмотрел налево. Джордж приподнял голову со своей подушки:
— Увалень прав, Марк. Я думал о том же самом: нам становится здесь слишком уютно. Может, это как раз то, чего хочется нашим добрым нийюанским друзьям. — Глаза пса сузились. — Вероятно, тебе следует проводить немножко больше времени в поисках пути с этого комка грязи, вместо того чтобы пускать слюну, восхищённо глядя на инопланетную сильфиду, которую ты всё равно не можешь получить.
Уокер напрягся.
— Я не понимаю, о чём ты говоришь, Джордж.
Голова пса тяжело упала обратно на подушку.
— Угу. А некоторые из моих лучших друзей — кошки, которые брызгают мне в лицо.
Глазные стержни Браука неуверенно шевельнулись.
— О чём говорит Джордж?
— Ни о чём, — огрызнулся Уокер. — Он мнит себя экспертом в поведении каждого, но не себя самого.
— Говоря о толстых концах… — начал пёс.
Марк резко оборвал его:
— Я делаю всё, что могу, Браук. Каждый раз, когда встречаюсь с чиновником из правительства, я упоминаю в разговоре, что нам хотелось бы поговорить с каким-нибудь специалистом в астрономии. Встречи уже назначены, но пока ничего из этого не вышло. Ты же знаешь, ниййюю соблюдают свой протокол.
— Им нравится, как ты готовишь, — резко вставил Джордж. — И не хотят тебя потерять.
Уокер обернулся к другу:
— Ну же, Джордж. Ты же подразумеваешь под этим то, что правительство намеренно не даёт нам встретиться с астрономами?
Пёс встал на подушке. Его хвост не вилял.
— Ты прав. Я не подразумеваю это. Я утверждаю. Подумай над сказанным, Марк. Сколько мы уже здесь? Ты, я, Браук и Скви… сколько официальных требований мы выдвинули? Что за причина, чтобы местные специалисты в астрономии были столь заняты? Ни звёзды и ни туманности, которые обычно составляют основу их изучения, не собираются вскоре отправиться в длительное путешествие.
Уокер, бормоча, отвёл взгляд.
— Я этому не верю. Ниййюю не такие. Они любезны и обходительны.
Собачья логика Джорджа была непреклонна.
— Кроме того случая, когда доходит до одного, того самого конкретного требования. — Он поднял глаза к громадному туукали: — А ты, Браук? Ты не находишь смешным, что единственные нийюанские специалисты, с которыми мы не можем познакомиться, — это астрономы?
— Да, нахожу это странным. — Массивное щупальце тихо подтолкнуло Уокера, отбросив его назад всего на один-два шага. — Мы все здесь здравомыслящие создания, Маркус Уокер. Неужели это стремление избежать нашей встречи с учёными лишь одной специальности не кажется тебе умышленным?
— Есть только один способ узнать. — Джордж нежно зарычал на Уокера. — Пригласи всю эту кучу народу на одну из своих особых презентаций. Это поставит твою инопланетную конфетку и её друзей на место. Они не смогут заявить, что все  эксперты в области астронавтики, проживающие в этой части Нийю, завалены работой по горло или в одно и то же время в полном составе покинули королевство.
Уокер подумал. Идея пса была здравой. И могла разрешить спор раз и навсегда.
— Так и поступлю. — Он вернулся за свой пульт. — Я выдвину требование лично Абрид-Иону.

Вначале Джордж смягчился, когда официальное лицо с готовностью согласилось с требованием Уокера организовать подобную трапезу. Потом ему пришлось взять свои слова назад, когда спустя десять дней событие действительно произошло. Подготовленное для главного научного общества всего Коджн-умма, оно не освещалось местными алчными медиа, поэтому нельзя было утверждать, что исследователи и учёные узких специализаций были о нём осведомлены.
Среди восторженных участников события было более дюжины специалистов в сфере общей астрономии и астронавтики. В число последних входили офицеры с нийюанских звездолётов. Уокер и его друзья узнали командира и помощника командира того самого корабля, который доставил их с Серематена на Нийю. Конечно, присутствующие были именно теми ниййюю, что обладали самыми обширными познаниями об этом уголке галактики.
Но, когда Джордж попробовал, словно бы неумышленно, затесаться между сидящих и внимательно наблюдающих за действом учёных и задать несколько вопросов из их профессиональной сферы, его встречали отговорки или один отказ за другим. Прежде он предполагал, что Скви слишком язвительна, а Браук крайне угрожающе выглядит для того, чтобы убедить кого-то дать приемлемый непредвзятый ответ.
— Никто ничего не знает. Или не признаёт, что знает. — Разочарование пса было очевидно, когда он в заключение трапезы и представления рассказывал своим друзьям о постигшей его неудаче.
— Ты уверен, что формулировал вопросы должным образом? — Беспрерывное движение усиков Скви выдавало её волнение.
Джордж пронзил её взглядом.
— Я спрашивал, как было отрепетировано: «Случалось ли вам когда-нибудь вступать в контакт с нижеупомянутыми мирами?» Вот так я говорил. А потом перечислял по очереди названия наших миров. Ответ всегда был отрицательным. «Случалось ли вам когда-нибудь вступать в контакт с кем-нибудь ещё из разумных видов, которые, возможно, знакомы с тремя мирами, названными в вопросе?» Та же реакция. «Прежде, до этого самого вечера, кто-нибудь из вас сталкивался с представителями  каких-нибудь наделённых разумом видов, соответствующих нашему описанию, или с теми, кто мог бы сталкиваться?» Всё повторилось. Никто из них или, по крайней мере, из тех, что присутствовали здесь сегодня, никогда не слышали о людях и Земле, о туукали и их мире, о к'эрему и К'эреме. — Он переминался с лапы на лапу, медленно помахивая хвостом. — Я спросил, возможно ли, что есть другие, более осведомлённые астрономы или галактические путешественники где-нибудь ещё на Нийю, которые лучше информированы в подобных вопросах. Мне было сказано, что пока независимые королевства Нийю вовлечены в здоровый межправительственный конфликт, затрагивающий вопросы культуры и коммерции, но, когда дело доходит до отношений с остальной галактической цивилизацией, они действуют заодно. Более того, наука так же развита здесь, в Коджн-умме, как и в любом другом месте на Нийю, что засвидетельствовала экспедиция на Серематен, доставившая нас сюда.
— Обоснованное суждение, — безрадостно изрекла задумчивая Скви, — никакой ясности. Не вижу смысла спорить.
Пёс подвинулся ближе к к'эрему. Достаточно близко для того, чтобы дотянуться до неё лапой и погладить слегка выпуклую, гладкую и блестящую красно-коричневую кожу.
— Однако не это меня беспокоит. Недостаток любознательности. — Отступив назад, Джордж со значением оглядел трёх своих приятелей. — Думаете, что кучка предположительно любопытных учёных типов при первом подходящем случае заинтересуется четырьмя разумными существами, с которыми прежде не сталкивалась и которые происходят из трёх абсолютно разных миров. Но, когда бы мне ни представлялся шанс прояснить вопрос с отдельным индивидуумом, все они без исключения, казалось, были более заинтересованы в том, чтобы сменить тему разговора или поговорить о презентации Марка или о последнем сражении при Джалар-аад-биид, чем рассуждать о той части галактической руки, из которой мы, возможно, и происходим. — Он слегка склонил голову.
— Несомненно, антинаучно по духу, — с готовностью согласилась заинтригованная Скви. — Будто те, с кем ты говорил, пытались намеренно избежать продолжения темы.
Браук явно был в полном замешательстве.
— Но зачем избегать темы, интересной для всех?
— Быть может, — предположил Джордж, прищурив глаза под нависшими лохматыми бровями, — потому что им велели.
Потрясение туукали стало ещё более глубоким. Оба глаза, которые вместе были размером с самого Джорджа, наклонились на своих стержнях и внимательно посмотрели на пса.
— Ты предполагаешь, что их всеобщее неведение было неслучайным?
— Я говорю только то, — ответил Джордж, собираясь уходить, — что эти разумные существа, чьё дело задавать вопросы ради пополнения багажа знаний, — кучка чрезвычайно скрытных разумных существ.
— И в самом деле, почему им неинтересно узнать, откуда мы все происходим? — вслух выразил удивление Уокер.
— Может, — торопливо уходя, через плечо бросил Джордж, — потому, что кто-то обеспокоен тем, что мы захотим вернуться обратно.
Трое приятелей стояли, уставившись на раскачивающийся из стороны в сторону хвост пса, пока тот не исчез из вида, свернув за угол. На затянувшееся мгновение повисла тишина. Потом наконец заговорил Уокер.
— Уверен, — пробормотал он с тревогой, — я не настолько  хороший повар.
— Мы для них игрушки, новые, — тихо и невнятно произнесла Скви в свою узкую покачивающуюся трубку. — Мы все — игрушки, новинки. — Серебристо-стальные глаза выразительно и внимательно смотрели на Марка. — Не обладая такой значительной ценностью, как драгоценные металлы или камни, игрушки ценятся исключительно теми, для кого имеют практическую пользу. Вероятно, твой маленький вонючий друг поистине проницателен. Бесспорно, нельзя отрицать, что наши постоянные вопросы были встречены с апатией, если не с откровенным равнодушием. Сегодня вечером неизменность этого положения предполагает не что иное, как тщательно спланированную политику.
Уокер медленно покачал головой:
— Не могу поверить, что ниййюю намереваются не допустить нашего отъезда отсюда.
— Ничто не препятствует нам в отъезде, — отметила Скви, собираясь удалиться в свои апартаменты. — Просто неоткуда ждать помощи в определении, каким путём следовать, когда мы решим отбыть. А не зная, куда держать путь, нет смысла отправляться. Можно, конечно, двинуться, опираясь на какое-нибудь приспособление, пока не станешь в тупик и не унесёшься прочь в каком-нибудь случайном направлении. В безднах космоса это самоубийство. Утаивание информации — не то же самое, что отказ от помощи, зато результат тот же.
После ухода к'эрему Уокер остался наедине с Брауком. Туукали был слишком взволнован, чтобы удалиться в свою опочивальню.
— Стоит обдумать сказанное здесь сегодня вечером. Безразличие — ещё не враждебность, но уже не дружелюбие.
— Что мы можем с этим поделать? — вслух поинтересовался Уокер, наблюдая, как громадный туукали шаркающей походкой направился к выходу.
Оба глазных стержня вывернулись в обратную сторону, и Браук взглянул на Марка:
— Почему бы не спросить твою добрую подругу Вийв-пим?
Была ли в вопросе великана скрытая многозначительность? Чушь, сказал Уокер самому себе. А идея неплохая. Единственная проблема состояла в том, что он не раз настаивал, чтобы Вийв-пим объяснила отсутствие ответов на их вопросы, и она вела себя столь же изворотливо и уклончиво, как и те, к кому сегодня вечером обращался Джордж. Это само по себе наводило на определённые мысли.
И вовсе не обнадёживающие.

— Могу я рассчитывать на частицу вашего вечера?
После того как все его приятели ушли, Уокер остался, чтобы проверить оборудование и убедиться, что ассистенты должным образом подготовили его для хранения. Думая, что он один в пустом нийюанском зале для торжественных приёмов, Марк удивился, оказавшись лицом к лицу с женщиной-ниййюю.
Она была заметно ниже ростом, чем средний представитель её вида. Не выше, чем он сам. По сравнению с другими ниййюю её сложение граничило с тучностью. Её оборка распрямилась и ярко вспыхивала тёмно-синим, а хвосты трепетали. Всё это вместе выдавало волнение. Её облачение, по нийюанским стандартам, казалось консервативным. Тело было обёрнуто жёлто-белым атласным материалом. Но глаза были, как и у всех ниййюю, огромные и светящиеся, словно у лемура, а голос — такой же скрежещущий, как звук токарного станка, обрабатывающего кованое железо.
— Я — Собдж-оэс. Старший преподаватель дальней астронавтики и векторной навигации не только в Коджн-умме, но и консультант по этим вопросам в четырёх других королевствах.
Двупалая рука шевельнулась, чтобы дотронуться до его плеча. Знакомый к этому времени с интимной формой приветствия, Уокер не вздрогнул.
— Вам понравилась презентация? — спросил он, не зная, что ещё сказать.
— Очень. — Она оглянулась, навострив длинные, гибкие уши. Они были одни. — Вы хотеть отправиться домой.
Марк старался не повышать голос, чтобы не выглядеть взволнованным и не позволить ей уловить малейшие изменения в тоне или выражении его лица.
— Это верное предположение, как бы сказала мой друг, Секви'аранака'на'сенему. Но для того, чтобы продолжить наше путешествие отсюда, с Нийю, нам требуется помощь специалистов. Чтобы указать путь. Специалистов, возможно, таких, как вы.
Свободной рукой она сделала жест, который он принял за ответ, поощряющий к продолжению.
— Вы, разумные существа, не так уж сильно отличаетесь от ниййюю. Внешность не имеет никакого значения. — Два пальца её левой руки нежно погладили его череп. — То, что находится здесь, — это всё. Я одна из тех, кто осведомлён в вашем вопросе и старается определить местоположение ваших миров. Это очень непростое дело. Даже одна рука галактики — воплощение необъятности. Тысячи и тысячи звёздных систем.
— Астронавтика развита во всех наших мирах, поэтому мои друзья и я знаем об этом. Всё, что у нас есть, — надежда на помощь других. Это всё, о чём мы просили правительство Коджн-умма и всемирные организации, которые связываются с ниййюю в вопросах науки. На сегодняшний день ответа нет.
Его гостья еще раз оглянулась. Имея такие громадные глаза, для этого не было нужды вертеть головой.
— Ваш запрос был  передан. Но с сопутствующим предупреждением.
Уокер нахмурился:
— Какого рода предупреждением?
— Провести поиск ваших родных миров в соответствии с вашей просьбой. Но не заниматься этим вместо другой работы и не рассматривать как приоритет.
— Понимаю. — Он глубоко задумался. За годы, что он торговал сырьём, Уокер близко познакомился с тонкостями и хитростями путаного бюрократического сознания — способностью говорить одно, а подразумевать другое. — Вы имеете в виду, что эти «предупреждения» могут интерпретироваться как приказ не спешить в поисках миров, из которых происходят мои друзья и я сам?
Она едва коснулась правой рукой его груди.
— Возможно множество интерпретаций значения. Это одно из них.
— Но почему?
Ниййюю отвела взгляд, смущённая без всякой видимой причины.
— Вы все четверо — уникальные индивиды. На Нийю таких больше нет. На Серематене тоже нет вам подобных. И на других планетах, известных науке. Ваше присутствие здесь — особенное событие для Нийю. И еще более особенное — для Коджн-умма. Предмет гордости. Гордость и логичность — часто взаимоисключающие понятия. Кроме всего прочего, вы — выдающийся мастер в кулинарии.
Он медленно кивнул, пробормотав про себя:
— Так Джордж был прав. Власти хотят оставить нас здесь.
— Не обязательно станут препятствовать отъезду, — поправила собеседница Марка. — Скорее не будут помогать в его организации. Разница политического характера.
— Но результат тот же самый, — невнятно произнес Уокер. — Если правительство нам не поможет, тогда мы застрянем здесь.
— Не правительство, нет. — Её голос смягчился от чрезмерно скрежещущего до всего лишь раздражающего. — Среди моих коллег есть один-два сочувствующих. Но такая работа требует осторожности. Все боятся вызвать недовольство вышестоящего начальства и потерять официальную должность. Не много желающих рисковать ради странных инопланетян.
Уокер и сам заговорил тише.
— Но вы рискнёте, — с надеждой предположил он.
Марк распознал ещё один жест. На этот раз — обозначающий согласие.
— Есть ещё один. Знаменитый исследователь, очень уважаемый как народом, так и коллегами. Но и его контролируют. Мы должны работать нелегально, он и я. Используя информацию о вас, которая стала доступна благодаря правительству, в свободное время, не занятое официальными проектами, мы изыскиваем возможность обширной передачи всего, касающегося вас всех: визуальных, речевых особенностей, ссылок на другие виды, не ваши, но знающие вас. Может, если повезёт, на что-нибудь и наткнёмся. — Ниййюю вопросительно взглянула на него. — Вы могли бы уточнить предпочтительную область поиска?
Уокер раздумывал над её вопросом. Прошло уже много времени с тех пор, как его приятели разошлись по своим комнатам. Они говорили с астрономом один на один, и ему не сложно было попросить её саму и знаменитых коллег ограничить поиски лишь обнаружением признаков земной жизни — прежде всего искать Землю. Язвительная Скви и неуклюжий Браук могли бы подождать своей очереди.
Но что, если К'эрем и Туукалия находились поблизости, в пределах, доступных определению нийюанскими приборами? Разве он мог лишить этой возможности, этого шанса тех, кто прошёл через ад плена виленджи вместе с ним? И они были его друзьями, несмотря на то что у одной рот иногда казался больше её самой, а другой имел склонность терять рассудок, когда не угрожал сокрушить что-нибудь или кого-нибудь, нечаянно оказавшееся слишком близко к нему. Что касается Джорджа, Уокер знал, что сказал бы пёс.
Но это было не то, что сказал бы он сам.
— Нет. Никаких предпочтений. Будет здорово, если вы сможете установить положение любой из наших родных планет. К'эрем, Туукалия, Земля: определите местоположение одной из них, и мы попытаемся найти путь туда. А потом уже будем заниматься поиском остальных.
Собеседница проявила понимание:
— Надеюсь, мы сможем помочь. Неправильно находиться так долго и так далеко от себе подобных, когда этот разрыв можно преодолеть. Конечно… несомненно, поиски следует вести в таком огромном пространстве, что мы можем не суметь определить местоположение ни одного из ваших миров.
Протягивая руку и стараясь, чтобы его прикосновение было почти невесомым, Марк дотронулся до её правого плеча так, как это принято у ниййюю.
— Достаточно того, что кто-то старается помочь. Что вы ищете.
Перед тем как уйти, она сделала ещё один, последний жест:
— Нийю — не такое уж плохое место. Возможно, не Серематен, но здесь чистый воздух, хорошая еда, славный народ. Если в результате поисков ничего не найдётся, вы всегда можете вести здесь достойную жизнь. А пока не унывайте.
Плавной походкой она направилась к выходу, оставив Уокера стоять среди оборудования и наблюдать, как ниййюю, слегка покачиваясь, покидает помещение.
Она была права. Нийю предоставляла Марку и его друзьям возможность вести весьма комфортную жизнь.
Но, как ни крути, эта жизнь была далеко, очень далеко от Чикаго.

Глава 7

Он не находил ни малейшей внешне заметной перемены в своём настроении или выражении лица после секретной встречи с добродушной дамой-астрономом, но, очевидно, что-то в том или другом удивило Вийв-пим до такой степени, что вызвало её комментарии. Прошло несколько декад после того тайного разговора. Вийв-пим пришла на встречу с Уокером, чтобы обсудить последние детали обещающего быть образцом искусства, замысловатого торжественного пиршества, которое готовилось для организации, объединяющей инженеров-программистов всех королевств. Представление Марка должно было стать поистине звёздным.
Слегка наклонив голову, дабы избежать столкновения с парящими в воздухе перед ними обоими подобранными для презентации компонентами, она посмотрела прямо в его глаза.
— Что-то тревожит тебя, друг мой. Я заметила ещё некоторое время назад. Не поделишься со мной?
В тот миг он был настолько занят своим делом и подавлен, что её близость не вызвала обычной волны смущения, которая накатывала на Уокера в её присутствии.
— Ничего. Забудьте об этом. — Тихо вздохнув, он поднял взгляд на составляющие будущего обеда, терпеливо ожидавшие его внимания, и старательно притворился, что заинтересован приготовлениями. — Давайте вернёмся к работе.
— Нет. — Протянув длинную, гибкую руку, она одним взмахом разогнала парящие в воздухе тела. Они послушно рассеялись.
Уокер резко обернулся к ней:
— Для чего вы это сделали? Всё сохранено, но теперь придётся заниматься восстановлением, чтобы довести дело до конца.
— Я полагаю, ты, возможно, слишком много работать. Нужны перемены.
Он больше не мог смотреть на неё и не думать о том, была ли она в курсе намерения местного правительства задержать его с друзьями на Нийю как можно дольше. Уокер очень хорошо научился скрывать свои чувства.
— Я открыт переменам, — безразличным тоном ответил он. Работа или перемены. Ему было всё равно. И то и другое оставалось неизменно и неизбежно нийюанским.
Вопреки внутренней опустошённости её ответный комментарий чрезвычайно удивил его.
— Очень многих выдающихся ниййюю восхищает твоя работа. Самый выдающийся из них — Салуу-хир-лек.
Уокер небрежно пожал плечами:
— Не припомню такого имени. — Марк не обращал особого внимания на личности гостей. Он знал по именам только тех ниййюю, с которыми работал: своих личных ассистентов на представлениях и Вийв-пим. Встречал слишком многих, чтобы запомнить всех.
— Он посещать твоё первое важное выступление. Салуу-хир-лек — военный главнокомандующий Коджн-умма, защитник королевства, традиционно руководит обороной Джалар-аад-биид.
— Очень мило с его стороны. Но какое отношение это имеет ко мне?
— Он хочет встретиться с тобой.
Уокер видел, как пристально Вийв-пим наблюдает за ним.
— Я счастлив встрече с любым ниййюю, который ценит мою работу, — не кривя душой, ответил Марк. — Когда бы ему хотелось, чтобы мы собрались?
Она без колебаний произнесла:
— Завтра было бы неплохо. Мне сказали, как раз будет кратковременный перерыв в бою.
— Завтра. Замечательно. Не возражаете, если приглашу своих друзей?
— Они не приглашены, но, думаю, устроить это не проблема. Заранее позабочусь об этом. У тебя есть опыт в сражениях?
Оп! Очевидно, Уокер что-то упустил. Причём важное. Теперь он полностью сосредоточил на Вийв-пим своё внимание.
— Как это связано со встречей с этим парнем?
— Битва за крепость Джалар-аад-биид продолжается. Салуу-хир-лек не может оставить командование только для того, чтобы нанести дружеский визит. Следовательно, встреча состоится в крепости. Добраться до крепости — означает пересечь демаркационную линию. Однажды перейдя черту, любой обычный ниййюю подчиняется правилам традиционного сражения. Может быть взят в плен или убит. — Видя, что Уокер встревожен, Вийв-пим поспешила успокоить его: — Вы пересечете линию под надёжной охраной. Встреча приурочена к тому времени, когда боевые действия наименее вероятны. Но надо быть готовыми ко всему. Укроти свои страхи. Я буду приглядывать за тобой.
Он инстинктивно выразил негодование, услышав такое предложение. Как экс-лайнбекер Большой десятки. Ни одна особа противоположного пола, инопланетянка или нет, не имела права «приглядывать за ним». Одновременно, когда в нём взыграл тестостерон, пришло полное осознание того, каким глупым он был, и те обстоятельства, в которых оказался теперь, едва ли выдерживали сравнение с прошлыми достижениями на футбольном поле, дома. Это не делало подтекст её заботливого предложения менее значимым.
— Собственно говоря, — бросил в ответ Уокер, — у меня имеется некоторый опыт в рукопашной схватке, хотя, возможно, не совсем того рода, о котором вы думаете.
— Приятно слышать. Ты будешь обеспечен разрешённым оружием. — Вийв-пим пригляделась к тому, как Марк сложён: более коренастый, чем самый полный ниййюю. — Может быть трудно подобрать доспехи. Вероятно, придётся соединить несколько частей вместе… — Она примолкла. — Но не о чем беспокоиться. Справимся.
— Не имеет значения, — сказал ей Уокер, — при условии, что нас будет сопровождать Браук.
Но выяснилось, что Браук не был заинтересован в том, чтобы их сопровождать.
— Говорю твёрдо: не имею никакого интереса к сражению, — ответил туукали, когда Марк объяснил ему ситуацию следующей ночью.
— Маловероятно, что тебе придётся сражаться. — Расхаживая по столовой, Уокер всеми способами старался уговорить огромного инопланетянина. — Одного твоего вида в доспехах будет достаточно, чтобы обратить в бегство даже самого бесстрашного ниййюю. Чёрт, даже меня  мысль об этом заставляет содрогнуться, и это притом, что ты мой друг.
Избегая встречаться с Уокером взглядом, он свёл оба глаза близко друг к другу, так что стержни практически соприкасались, и опустил их к громадной тарелке с едой.
— Но если они не бросятся спасаться бегством, я должен буду защищаться. Знаешь, я могу и вспылить. Не хочу участвовать в межрегиональных распрях наших хозяев, и, безусловно, не хочу кого-нибудь ранить. Я не пойду с тобой, Марк.
— Прекрасно. Тогда оставайся.
Уокер обернулся к Скви.
К'эрему увеличилась вполовину своего обычного размера, а её гибкий трубчатый рот испускал пузырьки, как сумасшедший. Этого неконтролируемого смеха было вполне достаточно, чтобы предотвратить вопрос Уокера о её желании сопровождать его. Подумав, что уже знает ответ на свою последнюю просьбу, но, однако, чувствуя себя вынужденным произнести её, он обратился к Джорджу. Ему осталось только в который раз удивиться непредсказуемому ответу пса.
— Конечно, я пойду с тобой, — с набитым ртом провозгласил его маленький друг. — Возможность увидеть что-то новое. Если в тот момент, когда мы окажемся на месте, произойдёт атака, чем не шоу?
Уокер даже не знал, что сказать.
— Я считал, что ты ни за что не захочешь оказаться вовлечённым в какие бы то ни было сражения.
Пёс оторвал взгляд от еды.
— А кто говорил об участии в сражении? Если твоя крошка… подружка…
— Она мне не  подружка, — с раздражением рявкнул Уокер.
— … обещает сделать всё возможное, чтобы провести нас незаметно, тогда, думаю, стоит попытаться. Кроме того, мы пересечём часть поля битвы. — Он улыбнулся, обнажив маленькие, но острые клыки. — Вероятно, там будут кости.
— Вряд ли ниййюю благосклонно отнесутся к мысли, что инопланетный гость будет обгладывать останки им подобных.
Губы пса снова растянулись в улыбке.
— Надеюсь, мне представится шанс убедиться. — Снова уткнувшись в стоявший перед ним поднос, Джордж вернулся к еде.
Смех Скви поутих, и её тело вернулось к прежним размерам. К'эрему окинула своего приятеля-человека проницательным взглядом.
— К настоящему времени я узнала тебя слишком хорошо, Маркус Уокер. Ты принял это приглашение вовсе не из желания сыграть в путешественника. Особенно при реальной опасности, хотя и сведённой к минимуму. У тебя в голове есть тому логическое обоснование.
Он принял оборонительную позицию:
— Может быть.
Она махнула в его сторону парой своих усиков.
— Ты бы не хотел поделиться им с нами, бедными и непросвещёнными?
Уокер глубоко вздохнул.
— Мне только что подумалось, что поскольку мы никак не продвинулись в своих усилиях задействовать нийюанское научное сообщество в поисках пути домой, вполне оправданно обзавестись одним-двумя друзьями среди военных.
— Планируешь возглавить восстание и совершить государственный переворот? — с сомнением произнёс Джордж.
— Не думаю, что ниййюю так считают, — ответил Уокер.
— Как они тогда считают? — задумчиво поинтересовалась Скви.
Круглые карие глаза впились в серебристые.
— Это один из моментов, которые я постараюсь прояснить, — сказал он ей.

Транспорт, который перевозил их через шумный, современный, спокойно живущий город и вверх на окружающие предгорья, остановился совсем близко к демаркационной линии.
— Отсюда пойдём пешком, — проинформировала Вийв-пим Уокера и Джорджа. — Как вам уже сообщили, лишь незначительные современные технологии дозволены внутри территорий, традиционно предназначенных для битвы. Нет даже средств коммуникации. Связь с внешним миром осуществляется курьером, как в старые времена.
Когда Уокер вышел из транспорта, он раздумывал о том, какой вежливый метод убивать друг друга изобрёл этот народ. При наличии строго соблюдаемых правил и ограничений бойня и резня велись с энтузиазмом. Каждую отдельную личность и правительство прочно связывала заинтересованность в результатах. Конечно, этот способ был лучше, чем превращать целые территории в руины и доводить простой народ до полной нищеты. Жаль, это неприменимо для человеческого рода.
Пока Джордж бегал туда-сюда, с надеждой принюхиваясь к ухабистой поверхности грунта и кустарникам причудливой формы, которые крепко вросли в небольшой склон, Уокер решил, что их сопровождающая выглядит даже лучше в латах и с мечом, чем в своём обычном повседневном гражданском наряде. Тёмно-золотые, почти бронзовые доспехи, украшенные гравировкой, покрывали её от шеи до ступней. В шлеме имелись отверстия, позволявшие просунуть в них длинные уши, и пластина идеального размера для защиты сплюснутого, узкого носового выступа, при этом остальная часть лица была открыта, а огромные глаза могли свободно и беспрепятственно изучать окружающую обстановку во всех возможных направлениях.
При восхождении их сопровождало полдюжины солдат, экипированных похожим образом. Хотя все были прекрасно подготовлены в использовании современного волнового и метательного оружия, внутри ограниченной зоны ни у кого не было ничего более смертоносного, чем рапира или клинок. Парочка несла мощные орудия, которые напоминали небольшие арбалеты. Из уважения к хрупкому нийюанскому строению ни одно из приспособлений не имело слишком большого веса.
Несмотря на прежние уверения Вийв-пим, выяснилось, что никакие из имевшихся в наличии доспехов не подходили Уокеру. Он был втрое шире в груди, чем самый плотный из ниййюю, и фунтов на пятьдесят тяжелее. «Мощный палаш», который ему дали, едва ли сошёл бы в родном мире за саблю для соревнований по фехтованию. Что, впрочем, не имело значения, поскольку то немногое, что было известно Марку о мечах, фехтовании и доспехах, было полностью почерпнуто из старых телефильмов. Он мог надеяться только на то, что в случае действительной опасной ситуации ему поможет природный атлетизм.
— Никаких проблем не будет, — уверила его Вийв-пим, стараясь отрегулировать ремешки на плечах. — У нас доступ с юга. Торауд-иид предпочитает фронтальное наступление на крепость и тщательно следит за дорогой с запада, чтобы воспрепятствовать пополнению в живой силе из гарнизона Джалар-аад-биид, оказывающего помощь. Восток и юг открыты. А лес обеспечивает укрытие.
Кивнув, Уокер последовал за ней, а небольшой контингент военных продолжил восхождение.
Он не был точно уверен, когда и где они пересекли демаркационную линию. Пока Уокер с усилием взбирался вверх, Джордж поистине прекрасно проводил время: носился от одного растения к другому, наслаждаясь свежими запахами. Уокер всегда побеждал в спринте, но на длинных дистанциях терпел поражение. И ему никогда не приходилось практиковать бег с ускорением в гору, по крутым склонам. В колледже бег по сиденьям стадиона, к счастью, выпадал на долю защитников и нападающих, сейфти и корнеров.
В окутывавшем их тумане опускался вечер, когда умер первый из солдат. Арбалетная стрела попала ему в горло. В уязвимое, не защищённое доспехами, закрывавшими грудь, место.
Воздух вокруг Уокера взорвался криками, наполнился невообразимо резкими и неприятными восклицаниями инопланетян. Вооружённые ниййюю неожиданно появились из-за низкорослых деревьев по обеим сторонам поднимающейся наверх группы. Напавшие обладали потрясающим разнообразием оружия: от клинков, которые имели фигурную, причудливую форму, до похожих на пики приспособлений с заострёнными наконечниками, по внешнему виду скорее подходящих для ловли рыбы, чем для рукопашного боя. Уокер быстро понял, что они были сконструированы так, чтобы успешно поразить жертву, проворную, ловкую и быструю, но не особенно мускулистую и сильную. Хотя и высокие, чрезмерно тонкие ниййюю представляли собой трудные мишени для того, чтобы их можно было пронзить копьями и мечами.
У Марка оказалось достаточно времени отметить, что доспехи солдат были серо-стальными, а не золотисто-бронзовыми, прежде чем он принялся размахивать своим собственным мечом в попытке держать на расстоянии пару нападающих противников.
Его яростные, но скорее театральные выпады никак не сдержали атаку, но наружность Уокера, несомненно, этому способствовала. Ожидая встретиться лицом к лицу только с представителями своего вида, два тяжело снаряжённых тораудианских воина на мгновение остановились, явно захваченные врасплох неожиданно непривычной внешностью своей цели. Нападавшие и их жертва уставились друг на друга. Один из торауд-иид наконец нерешительно шагнул навстречу неуклюжему привидению, в руках которого всё же был меч Коджн-умма. Минуту спустя его товарищ издал испуганный возглас и обернулся, чтобы посмотреть на маленького пушистого четвероногого инопланетянина, вцепившегося челюстями в его правую ногу.
Поставившее в тупик столкновение с одним инопланетным существом встревожило их. Атакованные с тыла вторым, совершенно отличным от первого по размеру, фигуре и внешности, с зубами, в которых, насколько они знали, могло содержаться достаточно яда, чтобы убить дюжину солдат, парочка повернулась и бросилась бежать так быстро, как позволяли их длинные, тощие ноги. Заметив, что они отступают, Джордж ослабил свою хватку, тряхнул головой, фыркнул и поспешно вернулся назад, чтобы присоединиться к другу. Поражённый Уокер уставился на него:
— Я не знал, собирались ли те двое… Спасибо, Джордж. Ты принял решение за них.
Пёс настороженно огляделся. Хотя они стояли на некотором расстоянии от того места, где происходило основное сражение, Джордж не собирался терять бдительность. На аллеях и в городских закоулках на него устраивали засады и нападали слишком много раз, чтобы он мог расслабиться, когда вокруг бушевала битва.
— Очень плохо, что здесь нет Браука, — прорычал пёс. — Если те двое испугались твоего вида, внешность нашего туукалианского друга, возможно, сразу бы заставила их дать тягу. — Джордж поднял взгляд, виляя хвостом. — Ты в порядке? — Его дыхание выровнялось.
Уокер медленно кивнул.
— Хорошо. Ненавистна сама мысль, что могу потерять своего человека. — Он показал в сторону некрупного, но интенсивного сражения, которое разыгрывалось поблизости. — Наши друзья ниййюю не выглядят сейчас такими уж цивилизованными, не так ли?
«Думаешь, что отдельный индивидуум, которому вот-вот могут перерезать горло или разрубить тело мечом, должен нарушить традицию и вытащить огнестрельное оружие, даже небольшое, только бы спасти свою жизнь», — размышлял Уокер, наблюдая за боем. Но ничего подобного не происходило. Несмотря на присутствие приведённого в готовность современного оружия в городе и на борту корабля, доставившего его с приятелями с Серематена на Нийю, ни один из сражавшихся, пробиваясь через лес, не защищался ничем, кроме баллончика с перечным спреем.
Воины Коджн-умма не убивали всех атакующих, но они уничтожали и калечили такое их количество, чтобы вынудить уцелевших отступить. Мгновение спустя возле Уокера появилась Вийв-пим и двумя пальцами левой руки обхватила его за плечо, побуждая двигаться вперёд.
— Быстрее, друг Марк! Те, кто обратились в бегство, возможно, где-то поблизости оставили пост. Удивление, вызванное твоим присутствием, не удержит их от того, чтобы убить тебя или взять в плен, если они вернутся.
Едва переводивший дыхание Уокер был чрезвычайно рад обнаружить, что они находились уже недалеко от вершины горного хребта. Крепостные стены Джалар-аад-биид, имевшие внутренний наклон, от взора скалолазов защищал лес. Спустя ещё несколько минут воины Коджн-умма, появившиеся из крепости, уже сопровождали уцелевших после нападения из засады в безопасное место, под защиту бастиона.
Хотя Уокер чувствовал себя измотанным, пострадала только его гордость. Поражённый стремительностью неожиданной атаки, после первых сбивших его с толку мгновений, он довольно долго оставался в стороне, пока Вийв-пим и её товарищи отбивались от нападающих. Теперь, под охраной и в полной безопасности, у него было время поразмыслить об имевших место событиях и его собственной реакции на них. Или, скорее, об отсутствии реакции. Хотя Вийв-пим и её товарищи ничего от него не ожидали, Уокер заглянул внутрь себя и решил, что он какой-то неполноценный. Чёрт, даже Джордж «пустил кровь».
Когда он извинился за то, что недостаточно помог, ни Вийв-пим и ни один из солдат не казались расстроенными его не слишком активными действиями.
— В конце концов, — сказала она ему без тени неискренности, — это наше дело — защитить тебя. Ты не обучен способам сражаться по-нашему. — Инопланетянка погладила его по руке. — Ты — повар.
Это была самая обидная вещь, какую кто-либо говорил ему с того самого дня, как его похитили виленджи.
Здесь и сейчас Уокер принял решение исправить ситуацию и ликвидировать своё невежество в искусстве фехтования и нийюанской военной подготовке.
Он знал, что позже придётся обучиться этому. В Джалар-аад-биид его сопровождали под охраной не для того, чтобы он учился фехтованию. Прежде всего ему снова пришла в голову мысль, что у него была собственная, личная причина согласиться на этот опасный визит. Не для того он совершил путешествие, чтобы лучше узнать, как выжить на Нийю, а для того, чтобы искать помощи в том, как её покинуть.
Пока воины из эскорта Уокера взволнованно обменивались дружескими шутками с защитниками крепости, которые толпой высыпали их поприветствовать, Вийв-пим сопровождала его и Джорджа в глубины комплекса. Каменные стены казались прочными и неповреждёнными, хотя и были сложены из простого местного камня и другого незамысловатого природного сырья. Насколько мог судить Марк, они не использовали стальные арматурные стержни или какие-то другие, по галактическим стандартам высокотехнологичные упрочняющие материалы. Поступить так — значило нарушить установленные ниййюю нормы и критерии ведения традиционного сражения, которые касались устройства и содержания оборонительных сооружений точно так же, как личного вооружения воинов.
— Чуть более захватывающе, чем я думал.
Сейчас Уокеру было трудно смотреть на Вийв-пим как на ту же любезную, утончённую представительницу правительства, с которой он впервые столкнулся на пышном приёме на Серематене.
— Я рада, что вы оба невредимы.
— Мы тоже рады, — добродушно провозгласил Джордж, семеня рядом с Уокером. — Спасибо, что мне нравится только притворяться мёртвым.
Преодолевая повороты и переходы внутри крепости, было трудно поверить, что прямо снаружи, за пределами расположенного на горном хребте редута, раскинулся современный город со столь развитыми технологиями, что по сравнению с ним любое место на Земле выглядело бы как деревня с глинобитными хижинами, которые огорожены плетнями. Разница была поразительной, но не абсолютной. Обитатели крепости вовсе не слонялись по коридорам в лохмотьях и примитивных одеждах, а запрет на использование современных технологий, очевидно, распространялся только на те элементы, которые находили применение в изготовлении военного снаряжения. Нашлось достаточно свидетельств тому, что в ходу были самые современные методы организации гигиены, тогда как ведущие, работающие на медиа и передающие сцены сражений на всю планету, обладали для этого самым передовым оборудованием, которое только могло быть им предоставлено. Уокер поинтересовался у Вийв-пим такой, казалось бы, несовместимостью и противоречивостью последнего.
— А что мешает какому-нибудь из этих репортёров, — спросил он, когда парочка таковых, нагруженная разной электроникой, специфической для их профессии, прошествовала мимо, — немедленно, на месте, передавать информацию командиру на поле боя?
— Верно, соблазн велик, — признала Вийв-пим. — Особенно когда одна из сторон явно проигрывает. Но это нетрудно выявить. Если то, о чём ты говоришь, будет предпринято и обнаружено, последуют очень суровые наказания. Тому, кто окажется замешанным, придётся пожертвовать своим положением, и он никогда не найдёт такую работу снова. Пожизненный запрет на работу повсюду на Нийю. Также крупные информационные агентства, ответственные за произошедшее, в будущем навсегда лишатся права трансляции всех конфликтов. Рейтинги… (в который раз Уокер поймал себя на мысли, что воздаёт хвалу эффективности имплантата вилленджи, который в состоянии передавать даже значение местных выражений) слишком важны для больших компаний, чтобы рисковать, нарушая установления ради временной выгоды. Даже во имя спасения жизней солдат. На Нийю все следят и наблюдают за подобными конфликтами. Многое в политике решается в традиционных битвах, к тому же только военные добровольцы получают ранения. Остальное население живёт обычными, повседневными делами в мире и безопасности.
Война как политика. И одновременно развлечение. Так ли сильно было отличие от того, что происходило там, дома? — размышлял Уокер. Или — основы те же и лишь правила другие? Он нарисовал в своём воображении нийюанскую газету, какой мог её представить. Обычные разделы: события в мире, местные новости, бизнес. Единственный вопрос в том, следует ли выделить для освещения войны особый раздел или подать под заголовком «развлечения»? Или, возможно, «спорт»? Может, Национальная хоккейная лига. В Риме, находившемся под властью Цезаря, знали бы, как с этим справиться и как классифицировать.
Уокер не помнил своей предыдущей встречи с генералом Салуу-хир-леком. В ту первую, странную и бурную ночь, когда он устраивал торжество для местных знаменитостей, Марк был представлен чёртовой куче инопланетных лиц. Джордж тоже не помнил самую выдающуюся военную персону Коджн-умма. Единственными лицами, запомнившимися псу, были очарованные им местные, которые оказались от него в непосредственной близости в те моменты, когда подхватывали на руки и крепко обнимали. Ни человек, ни его друг не знали, чего им ожидать.
Как оказалось, ни генерал, ни зал, в который их препроводили, не соответствовали заранее составленному мнению. Невзирая на непривычную средневековую обстановку, там не было трона и, естественно, тронного зала. Салуу-хир-лек пребывал в тихом, лишённом украшений и по-деловому выглядевшем офисе. Схемы и карты, все соответственно примитивные и двумерные, заполонили стены и покрывали поверхности нескольких письменных столов. Ни один из подчинённых командира крепости не сделал паузу в своей работе, когда вошла троица гостей, хотя несколько из них и подняли на них глаза, чтобы окинуть мимолётным взглядом. Уокеру было интересно, были ли эти взгляды направлены на него, на Джорджа или на потрясающую даму-сопровождающую.
Поднявшись из-за своего стола, Салуу-хир-лек подхватил внешний транслятор, который заказал заранее, и убедился в его исправности. В ответ на вопрос Уокера Вийв-пим объяснила:
— Приспособление не имеет здесь военного применения и, следовательно, разрешено.
— Как спуск воды в туалете, — бестактно заметил Джордж.
Продолжая возиться с приспособлением, хотя оно было почти полностью автоматическим, Салуу-хир-лек бурно приветствовал их. Особенно шумное приветствие он приберёг для Уокера.
— А, знаменитый короткоухий ведущий кулинарных презентаций! — Генерал бросил взгляд вниз. — И его неотразимо привлекательный товарищ.
Джордж издал резкий непереводимый звук.
— Приятно видеть вас снова. Я счастлив быть вашим гидом и переводчиком в том, что касается этого аспекта нийюанской культуры.
Генерал был намного меньше среднего ниййюю, отметил Уокер, хотя и далеко не такого роста, как Наполеон. Инопланетянин и человек внимательно разглядывали друг друга. Кроме того, что Салуу-хир-лек был на полфута ниже Вийв-пим и остальных офицеров в зале разработки стратегий и значительно старше, он немного отличался внешностью от большинства ниййюю, с которыми Уокер и Джордж сталкивались перед этим. Его форма состояла из простой коричневой туники и широких башмаков, которым отдавали предпочтение представители его вида. Только три эмблемы, термически приклеенные к его рубашке, указывали на ранг. Была ли эта простота в одежде отражением его индивидуальности или общепринятым стилем для генералов, Уокер не знал.
— Я огромный почитатель вашего таланта, — вещал Салуу-хир-лек, пока Марк изучал его. — Никогда не видел такого мастерства. Но неудивительно, вы же учились на Серематене. — Тон его голоса стал горько-слащавым, но на нийюанский манер. Круглый рот сжался. — Когда-нибудь я очень хочу посетить Серематен. Но всегда готов выполнить свой долг по зову Коджн-умма. Когда бы Торауд-иид или Фаалаур-оор ни потревожили нас, ответственные источники сообщают мне об их настойчивости: «Примите командование силами, Салуу-хир-лек! Защитите нас от зла! Спасите от нападения!» — Одна двупалая рука неуверенно взмахнула. — Защитите торговые контракты, вот что они имеют в виду. Традиционно война направлена на обретение привилегий в бизнесе, мореплавании или благоприятных условий торговли. Понимаю, что существование этой местной глупости неприменимо к более прогрессивным мирам.
— Не всегда это так, — сказал ему Уокер, думая о Земле. — Иногда культурное развитие далеко опережает социальное. — Он указал на окружавшую их обстановку. — Думаю, в своём традиционном способе ниййюю сумели найти интересный компромисс в решении споров между соседями.
— Очень любезно с вашей стороны. Любезно думать так о ниййюю, когда вы так далеко и так оторваны от своего собственного мира.
Сочувствие из уст генерала. Да, вот от кого Уокер получил его. Это сулило много хорошего. Он принял разумное решение, согласившись на этот визит. Марк безучастно подумал о том, какими связями обладал Салуу-хир-лек в местных коридорах власти, которая желала оставить его вместе с друзьями постоянно жить на Нийю.
Генерал сделал жест рукой в сторону двери, через которую они только что вошли:
— Не хотели бы вы подробнее осмотреть крепость Джалар-аад-биид? Она служит вратами и защитой столицы много тысяч дней.
«Почему бы нет?» — подумал Уокер.
— Было бы очень приятно.
У его ног одобрительно кивнул Джордж. Пёс был менее заинтересован в экскурсии по традиционным военным укреплениям инопланетян, чем в возможности выбраться на свежий воздух. В зале не было окон.
— Отлично! — Салуу-хир-лек вызвался их вести. — Прямо сейчас там идёт небольшой бой за главные ворота. Надеюсь, это не причинит вам никаких беспокойств.
Прежде чем Уокер успел задать вопрос или возразить, генерал уже провожал их за дверь, не оставляя ни времени, ни даже малейшего шанса человеку выразить протест.

Глава 8

Привязанные и запущенные с помощью какого-то невиданного и незнакомого инопланетного механизма, три заострённых копья, вращаясь вокруг своей оси, полетели по направлению к нему. Вертящиеся зазубренные наконечники явно были созданы для того, чтобы нанести максимально тяжёлое поражение тому, в кого они попадут. Уокер пригнулся и спрятался за камнем, как за щитом, когда они просвистели мимо него и вдребезги разбились о стену за его спиной, разлетевшись на металлические осколки и деревянные щепки. Вокруг Марка раздавались громкие, пронзительные возгласы и крики и звук «ногтей по школьной доске» — нийюанский вариант кровожадных воплей. С присущим им от природы резким, скрежещущим тоном, сливаясь в подобные вопли, эти голоса раздражали слух особенно сильно, в то время как по отдельности уровень громкости у них был слабоват.
Съёжившись в основании каменного укрытия у ног Уокера, Джордж угрюмо взглянул на него:
— Немного слишком для спокойной встречи и вежливого обмена любезностями.
— Просто не вылезай, — посоветовал Уокер. — С тобой всё будет прекрасно.
— Конечно. Пока не захватят крепость. Тогда из меня выйдет прекрасное барбекю.
— Отчего ты допускаешь мысль о том, что кто-либо из местных, обладающий хоть каким-нибудь здравым смыслом, отважится есть что-то, имеющее столь непривычный вид, как ты?
Пёс отвернулся к стене.
— Не могу представить, почему эта мысль не внушает мне чувства полной безопасности. Кстати, ты и сам можешь погибнуть.
Уокеру даже не приходило в голову, что напавшие на Джалар-аад-биид сочтут его останки подходящими для обгладывания. Как свежеиспечённый искусный кулинар, он никак не мог отнести самого себя к потенциальному объекту кулинарной обработки. Пока Салуу-хир-лек, демонстрирующий достойное похвалы или глупое пренебрежение своей личной безопасностью, объединял свои вооружённые силы, Вийв-пим склонилась к Уокеру, чтобы ободрить его.
— То, что ты только что уклонился от обстрела, это случайность. Счастливая. Понимаешь? — Она тихонько потянула его за руку.
Не желая показаться малодушным в её присутствии, Марк позволил ей увлечь себя вперёд, чтобы лучше рассмотреть происходящее.
Панорама, открывшаяся перед ним, очень сильно напоминала виденные им картины, запечатлевшие средневековые сражения. Воины, принимавшие участие в бою, были инопланетянами, их личное снаряжение — непривычным и незнакомым, а конструкция и планировка самой крепости отличались по виду от того, что было бы создано людьми, но рукопашная битва была похожа один в один, невзирая на размеры тел, фигуры и количество пальцев на руках, сжимавших оружие.
Уокера в который раз поразило, насколько тонкими были и воины, и их орудия. Высокие, стройные ниййюю размахивали и пронзали друг друга пиками, копьями и мечами с очень узкими лезвиями. В поле его зрения не попало ни единого боевого топора или булавы. В отсутствие необходимости защищать бочкообразные грудные клетки солдат щиты были такими же тонкими и лёгкими. Неожиданно для себя он чуть не рассмеялся. Несмотря на тот факт, что рекой текла кровь, и самые разные части отсекали от тел, и воины умирали, наводнённое сражающимися ниййюю поле боя, которое простиралось перед внешней стеной крепости, казалось заполонённым столкнувшимися друг с другом армиями тяжело вооружённых, закованных в тяжёлые доспехи моделей известных кутюрье. Невзирая на самую настоящую смерть и разрушения, Уокеру скорее приходили на ум Vogue и Cosmo, чем Soldier of Fortune.
Этот до некоторой степени забавный образ мгновенно испарился, когда выпущенное из пращи короткое копьё насквозь пронзило шею стрелявшего из арбалета коджн-уммского солдата, стоявшего на подъёмнике чуть левее самого Уокера. Уронив оружие, женщина-воин рефлексивно схватилась за торчавшее древко копья и, перевернувшись, окунулась в бурлящую толпу сражавшихся внизу. Теперь Марку было не до смеха.
Салуу-хир-лек оставался в самой гуще сражения: носился взад-вперёд вдоль стены, убеждал в чём-то своих солдат, вносил изменения в оборонительную стратегию, реагируя на перемены в планах атаки врага, выкрикивал команды и всё это время не переставал орудовать своим собственным мечом и наносить серьёзный урон противнику.
Уокер сумел понять, почему генерал был признанной знаменитостью коджн-уммского общества. Было ли тактически мудрым решением подвергать себя такой опасности, не суть важно для гостей. Уокер надеялся, что генерал выживет в этой битве. Если живые ниййюю не могли оказать ему и его друзьям помощи в поисках пути домой, то от мёртвых тем более пользы не было никакой.
Посреди жестокой схватки, как множество увешанных электроникой чертенят, шныряли представители средств информации из Коджн-умма и Торауд-иид. Их легко было узнать по оранжевым одеяниям и записывающей и передающей технике. У репортёров не было доспехов или оружия. Удивительно, они с лёгкостью передвигались между воюющими, которые почти полностью игнорировали их присутствие.
Уокер указал на ближайшего из их числа:
— Уверен, что сотрудники медиа рискуют пострадать от случайности: брошенного наугад копья или арбалетной стрелы.
Рот Вийв-пим, сегодня выкрашенный наполовину в синий, наполовину в тёмно-красный, растянулся так, будто её одновременно шокировала и развлекла эта точка зрения.
— Изредка. В таком случае они сами становятся темой для новостей. Ни один солдат не желает наносить увечья корреспондентам. Это плохо для карьеры. Солдаты хотят, чтобы у них брали интервью. Это хорошо для карьеры. Изувеченные корреспонденты не могут провести интервью.
Уокер счёл объяснение вполне разумным. Воин, или целая армия, не пожелает получить неблагоприятный отзыв в прессе, который может быть вызван нанесением увечья или убийством корреспондента.
— Репортаж с поля боя… разве это честно? — продолжал он давить на Вийв-пим. — Я имею в виду, разве это свидетельство открытости и прямоты? Не сортировка и выбор сцен в целях пропаганды?
— О нет, — настаивала она. — Гражданам хочется, гражданам нужно видеть всё. Хорошее и плохое. — И указала ещё на пару одетых в оранжевое фигур, без усилий прокладывавших путь среди солдат. — Средства связи Коджн-умма и Торауд-иид находятся на поле с обеих сторон. Также присутствуют репортёры из других королевств, тех, что не участвуют в сражении.
И снова в его уме возникла аналогия со спортом. Существовало ли особое всеобщее средство массовой информации, поставляющее новости всей Нийю? Круглосуточный канал «вся война в реальном времени»? С грустью Уокер осознал, что такая инновация возможна и на Земле.
Сражение стало постепенно затухать. Что произойдёт, если победят тораудианцы? Если они захватят и заполонят крепость? Располагая уже известными сведениями о правилах и традициях нийюанского сражения, он как-то не был склонен думать, что такой результат выльется в грабежи и мародёрство.
Марк был прав.
— Поскольку Джалар-аад-биид защищает столицу, — сказала ему Вийв-пим, — Коджн-умму придётся формально сдаться Торауд-иид. В такой маловероятной счастливой случайности Коджн-умм, возможно, будет вынужден выплатить компенсацию — контрибуцию победителям. Вероятны также торговые уступки. В исключительном случае — потеря территории.
— Как насчёт полного захвата вашего королевства празднующим победу Торауд-иид?
— Бывает, но в нашей истории это редкость.
Наблюдая за Вийв-пим, которая, в свою очередь, наблюдала за битвой, Уокер осознал, что ей скорее пристало быть там, внизу, на поле боя, и размахивать мечом, чем наблюдать из относительно безопасного места у высоких зубчатых стен. Пёс выглянул из своего укрытия, самого укромного и защищённого местечка, в которое он сумел протиснуться.
— А что же удерживает королевства от того, чтобы захватить все остальные и получить контроль над целой планетой?
Вийв-пим окинула Джорджа изучающим взглядом.
— Если одно из королевств становится слишком большим, слишком могущественным, на него неотвратимо нападают объединённые силы многих других, и оно сокращается в размерах и становится слабее.
Уокер отметил, что она говорила с заслуживающей внимание убеждённостью.
— Так тоже происходит в нашей истории, но очень редко. — Длинная, тонкая, как ивовый прут, рука взмыла вверх, чтобы указать на происходившее за стеной. — Не здесь. И не сегодня. Смотрите!
Военная кампания постепенно стихала. Силы Торауд-иид, поставленные в безысходное положение, начали отступать. Их осадным орудиям не удалось проломить массивные каменные стены Джалар-аад-биид. Толпы атакующих солдат, отброшенные назад, были вынуждены покинуть бастионы. Приняв как данность проявления свирепости в сражении, свидетелем которого он стал, Уокер удивился, когда обвёл взглядом поле битвы. Оно не было усеяно мёртвыми телами. Марк подумал, что, по всей вероятности, нийюанская культурная дихотомия войны дозволяла оказание раненым современной медицинской помощи. Он мысленно отметил, что надо бы попозже спросить об этом у Вийв-пим, тем временем стараясь сочинить подходящее поздравление для генерала, который как раз шагал по направлению к ним.
На доспехах Салуу-хир-лека были такие вмятины, будто его переехало большое транспортное средство, а на одной ноге они были начисто отрезаны. Но сам генерал, казалось, физически не пострадал. Его круглый рот расплылся до максимального диаметра, а огромные глаза сияли внутренним светом. Четвёрка хвостов решительно размахивала из стороны в сторону, и он весь, от макушки до пят, был выпачкан в крови.
— Это остудит пыл мерзких отпрысков королевства Иид!
Убеждённый в том, что сражение окончено, Джордж выбрался из своего укрытия:
— Вы имеете в виду, что новой атаки не будет?
Салуу-хир-лек обернулся посмотреть на бастионы и проследить за отступлением нападавших.
— Слишком рано, чтобы сказать наверняка. Лучше судить об этом завтра, когда разведчики представят утренний рапорт о расположении врага. О расположении сил и намерениях. — Несомненно, генерал пребывал в очень хорошем настроении.
Уокер почувствовал, что это отличный момент, чтобы просить о поддержке.
— Пойдёмте! — Слегка ткнув Марка окровавленным пальцем в грудь, в дружеской нийюанской манере, Салуу-хир-лек пригласил своего гостя сопровождать его. — Я должен привести себя в порядок, к вечерней презентации. Потом поговорим снова. — Громадные изжелта-золотые глаза внимательно рассматривали человека из прорезей в почти невесомом, но прочном шлеме. — Возможно, я смогу убедить вас приготовить что-нибудь для меня и моих сотрудников.
Погружённый в размышления Уокер сказал ему:
— Срок коротковат, но это можно устроить. Когда кто-то в состоянии оказать услугу своему другу, всегда приятно прийти на выручку.
Неотъемлемый подтекст, содержавшийся в ответе человека, ускользнул от генерала. Вероятно, их замечательные трансляторы исказили вербализацию. Но исходя из того, что Уокеру удалось понять в Салуу-хир-леке, он испытывал уверенность: генерал это запомнит.

Работать было практически не с чем. В то время как великая крепость Джалар-аад-биид была щедро обеспечена на военное время и для удовлетворения основных потребностей защитников, существовал явный дефицит современных, но несущественно важных материалов. Даже у командующего был ограниченный доступ к предметам роскоши. Уокер почувствовал облегчение, обнаружив, что использование оборудования для приготовления пищи, как и медицинские услуги, очевидно, было исключением, которого не касались культурные ограничения, наложенные на любые современные технологии в связи с требованиями ведения боевых действий.
В двух словах это означало, что он получил в своё распоряжение всё техническое оснащение, необходимое для демонстрации своего гастрономического мастерства. Хотя сырья и не хватало, он принял его отсутствие как вызов. Конечные результаты подчеркнули свойственную ему креативность и талант с такой стороны, какую никогда бы не раскрыл обмен каучуковыми фьючерсами на Чикагской товарной бирже.
Бесспорно, Салуу-хир-лек и его служащие были более чем довольны, если не сказать ошеломлены. После драматического кулинарного представления и роскошной трапезы, ставшей его завершением, генерал снова пригласил Джорджа и Уокера выйти. На этот раз они поднялись ещё выше, чем до того. Личный балкон справа выходил на расположенную вдалеке, беспорядочно застроенную метрополию — Эбар, в полной мере современную столицу Коджн-умма. Прямо перед ними постепенно спускающийся склон мерцал искорками иллюминации, которая отмечала местонахождение лагеря отрядов Торауд-иид.
— Чудесная еда, просто чудесная! — с пафосом произнёс генерал в холодную, безразличную ночь. Его круглый рот сжался подобно сфинктеру вокруг прозрачной трубочки, через которую в него поступало чётко отмеренное количество терпких алкалоидов.
Тогда как медленно растворяющийся порошок давал ниййюю ощущение приятного вкуса и приносил удовольствие, на более чувствительную пищеварительную систему Уокера он производил пагубное действие. Уже давно он изучил, какие местные молекулярные сочетания они с Джорджем могли переносить, а каких, хотя и безвредных для аборигенов, человеку и псу следовало избегать во что бы то ни стало. Эти лично установленные ограничения не препятствовали его занятиям гастрономическими представлениями.
— Рад, что вам понравилось.
Положив обе руки на высокие перила из прочного металла, Марк окинул блуждающим взглядом располагавшиеся внизу огни. На расстоянии они напомнили ему множество упавших на Землю звёзд. Молчаливые солдаты патрулировали у крепостных стен, бдительные к любым признакам ночного вторжения неприятеля. Со старинного внутреннего двора доносились скрежещущие и царапающие звуки нийюанской музыки, почти такой же резкой, как нийюанская речь. Высоко в ночном небе висела меньшая из двух лун планеты Нийю, неправильная по форме, но обладающая потрясающе яркой отражательной способностью.
— Надеюсь, вы не против того, что я скажу, — продолжал Уокер. — Хотя мне и моим друзьям доставило истинное удовольствие время, проведённое здесь, в вашем мире, мы, как и все те, кто оказался надолго отрезанным от дома, сильно желаем найти путь к нему.
Поблизости, не в состоянии что-либо увидеть через заграждение, многозначительно фыркнул Джордж.
— Это совершенно естественно, — ободряюще произнёс генерал.
— Проблема в том, что мы не имеем никакого представления о том, каким путём из бесконечно возможных следует отправляться. А правительство Коджн-умма и его союзники не отправят корабль в запределье только ради нас до тех пор, пока мы не изберём разумный курс.
— Полагаю, и это разумно. — Салуу-хир-лек изучал тихое теперь поле битвы. Отдалённые огоньки отражались в его громадных глазах.
— Было бы любезно, если бы кто-то, обладающий реальной властью, мог использовать своё влияние, чтобы убедить правительство от нашего имени инициировать настоящие, серьёзные поиски ближайшей звёздной области, учитывая местоположение наших родных планет. Мы  не имеем такой возможности. Мы многократно обращались с просьбой, только чтобы услышать в ответ, что надо быть терпеливыми и в наших интересах уже задействованы соответствующие ресурсы. Но это продолжается довольно долго, и до сих пор нет никаких новостей.
Салуу-хир-лек даже не взглянул на него. Ничего обнадёживающего.
— Я плохо осведомлён о вашей ситуации. Я понимаю так, что подобные поиски могут занять продолжительное время. Иногда — очень продолжительное.
— Мы тоже понимаем. — Уокер старался не показаться нетерпеливым. — Просто дело в том, что мы совсем ничего не слышали. Возможно, если кто-то, такой как вы, вник бы в этот вопрос или употребил своё влияние, важные правительственные агентства могли бы быть более… обходительными и открытыми.
Круговые мышцы рта не позволяли ниййюю улыбаться. Взамен Салуу-хир-лек попытался выразить благожелательность и оправдание посредством жестов.
— Не могу. На мне уже лежит слишком большая ответственность: поручена традиционная защита всего Коджн-умма. Простите, ничего не могу сделать для вас. — Тон его голоса заметно оживился. — Благодарю вас за то, что остались на ночь. Может, приготовите на рассвете какую-нибудь незначительную утреннюю трапезу?
Тяжело вздохнув, Уокер отвернулся:
— Да, конечно, я сотворю чудо-завтрак.
— Странное, непереводимое понятие. Хотя… смысл понятен. Заранее благодарен. — Он направился к главному входу. — Пора отдыхать. Солдату добрый сон так же необходим, как острый меч. Наверное, и повару тоже.
— Хоть какой-нибудь. — Пёс, понурив голову, последовал за генералом.
Личная встреча в ночи не дала результатов, на которые надеялись он и Уокер.
— Ничего, если вас поселят вместе? В крепости не слишком много свободного пространства.
Марк опустил взгляд на Джорджа и изобразил подобие улыбки.
— Мы обойдёмся. Джордж и я делили гораздо больше, чем просто помещение.
«Сегодня ночью, — размышлял Марк, следуя за хозяином, — мы тоже разделим… своё разочарование».
Их жильё было гораздо комфортнее, чем можно было ожидать. Оно было оборудовано кучей удобств по самым передовым нийюанским технологиям. Как обычно, хотя мягкая и достаточно длинная, привычная спальная платформа была слишком узкой, чтобы Уокер мог спокойно спать на ней, не думая, как бы не свалиться, перевернувшись во сне посреди ночи. В распоряжении Джорджа была такая же полноразмерная платформа, и он намного проще устроился на ней, как только Уокер помог своему маленькому другу взобраться на высокую кровать.
— Ну, так вот… Встреча на высшем уровне в поисках местных союзников с треском провалилась. — Измерив шагами поверхность платформы, Джордж сразу же, с глухим шумом, упал на середину постели с набивкой из аэрогеля.
Подтягиваясь за край своей собственной платформы, Уокер хмуро взглянул на пса.
— Генерал был довольно любезным, может, даже понимающим, но вышло как вышло.
Джордж саркастически фыркнул:
— Я вообще не думаю, что что-либо вышло. Мне кажется, он всё время лицемерил. — Поднявшись, раздражённый пёс подошёл к краю своего спального возвышения. — Послушай, этот Салуу-хир-лек — высший военный чин Коджн-умма. Надо быть чокнутым, чтобы думать о его непричастности к наиглавнейшим политическим решениям. И я считаю, что наём на работу и размещение четырёх инопланетян правительство считает политическим решением первостепенной важности.
Уокер обдумал его слова.
— Так ты думаешь, он замешан в этой политике, «задержки помощи в нашем возвращении домой»?
— Конечно. — Джордж коротко и резко зарычал. — Как и все остальные местные высокопоставленные ниййюю. Для меня это предельно ясно по его реакции на твою сдержанную просьбу: он не собирается помогать нам больше чем любой другой правительственный чиновник, с которым мы разговаривали об этом в последние два с лишним месяца. — Пёс глубокомысленно взглянул на своего друга. — Ты слишком хорош в своей новой профессии. Я обращал внимание, прислушивался к разговорам. Единственный случай, когда мои небольшие габариты служат преимуществом. Те, кто покрупнее, не замечают моего присутствия. Ниййюю нравятся не только твои кулинарные презентации. Они наслаждаются завистью своих соседей. Ни у кого больше нет шеф-повара человеческого происхождения. Не говоря уже о болтливой псине, туукали, изливающем потоки стихов, и энциклопедически образованной, пусть даже резкой на язык к'эрему. Можешь быть уверен: они собираются задержать нас здесь так долго, как только смогут. — Вернувшись к центру платформы, он точно повторил свой ритуал «пройтись по кругу», перед тем как улечься ещё раз.
— Прямо сейчас «так долго, как только смогут» всё больше и больше похоже на «навсегда».
Глубоко задумавшийся Уокер изучал средство связи яйцевидной формы, которое стояло слева от его спальной платформы. По команде оно могло обеспечить всевозможные услуги и развлечения. Но, в соответствии с нийюанской традицией, не позволяло поддерживать двусторонний контакт с внешним миром. Это осуществляется только курьером или сигналами, подаваемыми с помощью зеркала, или каким-нибудь ещё подобным старомодным способом, который не вступает в противоречие со строгими законами, обусловливающими традиционное нийюанское сражение. Как и остальные помещения в крепости, их спальни являли собой эклектическую смесь устаревшего и абсолютно современного.
В то время как долгий перелёт от Серематена до Нийю, как они надеялись, приблизил их к дому, дальнейшее путешествие оттягивалось из-за недостатка сотрудничества со стороны ниййюю Коджн-умма. Если Джордж прав, а Уокер практически не видел причины спорить с утверждениями пса, официальная, хотя и негласная политика добросердечно-мягкого пренебрежения постоянно встречала их просьбы о помощи в определении местоположения родных миров или хотя бы выяснении направления, в котором они находятся. В некотором смысле с откровенным неприятием было бы проще иметь дело. Но приветливо-любезное уклонение от ответа усложняет отношения с противной стороной: оппонент изворотлив и его трудно поймать на слове.
Взять, к примеру, отношение их нынешнего хозяина. Случались моменты, когда Салуу-хир-лек сопереживал их ситуации. Просто он ничего бы не сделал, чтобы им помочь, не пошёл бы против строгих приказов правительства. Как могли Уокер и его друзья требовать действий, когда такие личности, как генерал и его гражданские коллеги утверждали, что делают всё возможное?
Оставалась надежда, что Собдж-оэс, старший научный сотрудник, с которой он столкнулся лицом к лицу однажды поздним вечером, в конечном счёте появится с какой-нибудь важной информацией. Предположим. И что? — спрашивал себя Уокер. Что тогда? Знание места, где расположены Земля, или Туукалия, или К'эрем по отношению к Нийю, сделает осиротевших детей всех трёх планет ближе к дому исключительно на эмоциональном уровне.
— Нам нужно принять упреждающие меры в решении нашего вопроса.
— Что? — Полусонный Джордж посмотрел на друга.
— Нужно перестать просить о помощи и начать действовать, чтобы помочь самим себе.
— Угу, конечно. — Пёс снова уронил голову на лапы. — Когда будешь готов угнать нийюанский корабль вместе с экипажем, дай знать. Иногда… иногда я сожалею, что мы не смирились с реальностью и не остались на Серематене. Жаль, что я не осознал и не остался.
Перед этим Уокер был разочарован. Сейчас — зол. Соскользнув со своей платформы, он направился к другой, схватил испуганного пса за передние лапы и поднял его, пока тот не оказался стоящим на задних. Их глаза оказались примерно на одном уровне.
— А сейчас слушай меня! Мы выбрались из плена виленджи не для того, чтобы окончательно застрять на Нийю, или Серематене, или любой другой чужой планете. Скви и Браук тоже. Мы все собираемся добраться до своих домов, все!
— Отпусти меня, или я перекушу твои пальцы, — предупредил Джордж.
Уокер отпустил пса, и тот упал на все четыре лапы.
— Нам надо держаться вместе и сконцентрироваться только на одном, Джордж. Чувствовать себя как дома, максимально комфортно, в чуждом окружении — не наша цель. Нам надо сконцентрироваться на поисках пути домой.
— Превосходно. — Неспособный подолгу сердиться на что бы то ни было, пёс снова улёгся и лизал передние лапы, за которые перед тем его схватил человек. — Сначала надо начать поиски.
— Начнём. Как-нибудь, так или иначе, помогут нам ниййюю или нет, начнём. И однажды, когда мы, чёрт побери, сделаем это, наверняка отыщем путь, по которому сможем добраться до Земли!
— Позитивный настрой, — сонно пробормотал Джордж. — Это только на пользу. Раз ты счёл Салуу-хир-лека столь сочувствующим, возможно, ты заставишь его завоевать для нас несколько близлежащих королевств. Тогда ты сможешь приказать их научным сообществам сделать то, чего мы хотим.
— Не сработало бы, даже если бы могли, — проворчал Уокер, пребывавший в более подавленном состоянии. — Помнишь, что нам было сказано? Если одно из королевств станет слишком могущественным, другие сплотят свои силы, чтобы поставить его на место.
Джордж зевнул.
— Очень цивилизованно. Держу пари, ничего общего с торговлей на товарной бирже.
— Ничего, — согласился Уокер. — Ничего подобного. Совсем ничего.
Он вернулся к своей спальной платформе и велел комнате погасить свет. Но в отличие от пса заснул не сразу. То есть не мог заснуть ещё некоторое время. Мысли не позволяли. Подобно горячему, дымящемуся, ароматному кофе, сваренному в его любимой кафешке на углу офисного здания, там, дома, где он раньше работал, они должны были пройти через фильтр.

Глава 9

Рассвело, как уже случалось много раз с тех пор, как они прибыли на Нийю: яркую, солнечную, безоблачную и унылую. Прекрасный день для битвы, по словам разбудившего их помощника.
Пока Уокер машинально втискивался в свою одежду, он заметил, что Джордж не пошевелился.
— Ничего многообещающего. — Кивком пёс указал на их ближайшее окружение.
— Да здесь особенно делать нечего, — отметил Уокер. — Были какие-то записи с развлечениями, достойные внимания, но их совсем немного.
Пёс приподнял лежавшую на лапах голову.
— Делать особенно нечего, пока мы не покинем это место. Мы пришли сюда искать помощи. И не нашли. — Он снова уронил на лапы лохматую голову. — Рискую показаться невежливым или неблагоразумным. Если кто-нибудь спросит, скажи, что я плохо себя чувствую. Что вполне правдиво. Мне неинтересно наблюдать за церемониальным убийством местными друг друга.
— Сказать по правде, мне тоже. — Уокер направился к выходу. — Но, несмотря на дипломатичный отказ генерала в помощи, нельзя предугадать, сорвётся ли с его губ в какой-то момент что-нибудь полезное.
— Если и так, убедись, что это не случайность.
Уокер помедлил, раздумывая, сказать ли что-то ещё, и закончил обычным «увидимся», а потом вышел из комнаты. Он не винил Джорджа за то, что тот решил остаться. Обогатив их знание нийюанской культуры, визит в крепость не принёс никакой пользы в плане конкретной помощи. Но это не было для них неожиданностью.
Осведомившись о местопребывании хозяина, Уокер узнал, что генерал поднялся на центральный бастион. Там Марк его и нашёл. Салуу-хир-лек сосредоточил своё внимание на изучении холмов и равнины, распростёршейся перед крепостью, разрабатывая тактику грядущей битвы. К разочарованию Уокера, Вийв-пим там не было. Конечно, ей незачем присутствовать. Традиционная битва — то, что она видела и раньше, и даже лично участвовала в ней, чего не скажешь о нём самом.
Марк старался изо всех сил показаться бодрым и неунывающим. В свою очередь, Салуу-хир-лек бурно приветствовал его. Генерал был таким же энергичным, как и все ниййюю, с которыми уже сталкивался Уокер.
Заглядывая за спину человека, намного более широкоплечего, он спросил:
— Где ваш маленький товарищ?
— Не очень хорошо чувствует себя с утра, — посетовал Уокер.
— Азгик.  Надеюсь, это не из-за еды, приготовленной вами.
Марк побледнел, но потом понял, что генерал шутит. Салуу-хир-лек был полон сюрпризов.
— Ожидается трудный день? — Обернувшись, Уокер созерцал поле брани. Сейчас всё было тихо. Никаких признаков осады солдатами Торауд-иид.
— Думаю, они выбиваются из сил. Слишком долго не удаётся прорвать оборону Джалар-аад-биид, ещё меньше шансов захватить её. Героическое усилие с их стороны. Всё началось из-за спорного вопроса в торговле. Рядовая причина. Провалится ещё одна атака, и, полагаю, они уберутся восвояси.
— А что потом? — с любопытством поинтересовался Уокер. — Будете преследовать их, чтобы уничтожить, лишить сил для нового штурма?
Утренний свет отражался от блестящей поверхности доспехов, выкованных на современном заводе, и отнюдь не двупалыми руками, работающими молотком и щипцами. Широко открытые, вопрошающие глаза смотрели на Уокера. Взгляд из самых глубин.
— Интересуетесь военной тактикой, человек?
— Скажем, большую часть своей прежней жизни я провёл, уделяя много времени обсуждению стратегии на поле сражения. — Он не стал добавлять, что целью стратегических действий было пробиться с маленьким, продолговатым, надутым мячом на другую половину покрытого травой поля. Тактика оставалась тактикой, были ли целью семь очков или семь смертей.
— Мне импонирует ваш интерес. Кроме кулинарии, у вас в голове есть, возможно, и другие задачи?
Хотя Уокер был слегка изумлён непреднамеренным нийюанским каламбуром, генерал, конечно, оставался в полном неведении.
— Я хочу отправиться домой. Мои друзья хотят отправиться домой. Вам это уже известно, генерал.
Ниййюю жестом продемонстрировал подтверждение.
— Как я вам сказал вчера, это вне области моего влияния. Ничего не могу сделать. Разве что выразить сожаление.
Затянувшееся мгновение они оба молчали, прежде чем Уокер, просто из желания вежливо продолжить разговор, решил задать собственный вопрос:
— А как насчёт вас, генерал? Каковы ваши задачи? Кроме тех, что перед вами ставят правительство и ваше официальное положение? Каждому разумному существу свойственны личные и профессиональные устремления. Я сам никогда не думал, что стану кулинаром. Сегодня я не просто готовлю, а готовлю на разных планетах, для разных видов, с абсолютно разными диетическими требованиями и вкусами. — Придвинувшись чуть ближе, он перешёл на заговорщический шёпот: — Имея возможность выбрать что угодно, чем бы вы занялись? Что вы хотите больше всего, Салуу-хир-лек?
Гибкая бледная рука потянулась к Марку. Двигаясь к плечу Уокера, два длинных, пластичных пальца, свободные от доспехов, прочертили узор на его предплечье.
— Генералу не пристало говорить о таких вещах. — Возможно, на этот раз, подумал Марк, игра слов была не случайной. — Но вы не ниййюю, не из Коджн-умма. Я вам кое-что скажу, держите в секрете. Никому не говорите. Можете заверить меня в этом?
Уокер не колебался. Его притягивала неоспоримая мощь инопланетянина. Какой же честолюбивый замысел мог быть столь непредсказуемым, что такая могущественная и имеющая связи личность, как Салуу-хир-лек, настаивала на получении гарантий конфиденциальности перед тем, как открыть его чужеземному гостю?
— Конечно, — ответил он. Потом добавил официальным тоном: — Примите мои заверения в том, что никому в этом мире я не повторю того, что вы собираетесь мне сказать.
Салуу-хир-лек кивнул с торжественным видом. Затем, вместо немедленного ответа, обернулся и ещё раз обвёл взглядом по-прежнему спокойное поле битвы.
— Я знаю, это необычно. Другие офицеры всех рангов довольны своим делом. Согласны следовать приказам. Но, когда кто-то поставлен в такое положение, что вынужден отдавать приказы, а не следовать им, осмысление реальности, самого мира, может измениться. — Он окинул Уокера взглядом. — Может, у вас есть собственное понимание этого явления?
— Не уверен. — Что-то подсказывало Марку, что надо быть чрезвычайно осторожным, говоря на эту тему, иначе генерал вообще прекратит обсуждать вопрос.
Салуу-хир-лек сделал непонятный жест.
— Попытаюсь объяснить. Я — командующий всеми традиционными вооружёнными силами королевства Коджн-умм. Быстро получал повышение. Много раз произведён в чин.
Уокер заметил, что всё это сообщается как факт, исключительно с целью информации и, насколько он мог судить, без тени хвастовства. Естественно, говорящий не ожидал комментариев, коленопреклонения или другого одобрения от единственного зрителя-инопланетянина.
— Я уже многого достиг. Несколько раз наносил поражение силам Торауд-иид. Побеждал войска Биранджу-оов дважды. Мог захватить обе сторожевые крепости последних.
— Почему не захватили? — спросил его Уокер.
Отвращение Салуу-хир-лека отобразилось на его лице, что было трудно не заметить даже приезжему, такому как Марк.
— Правительства заключают между собой соглашения. Гражданские власти всегда берут верх над военными. Кроме тех случаев, когда на карту поставлена целостность королевства. Оба раза мне было приказано прекратить сражение и подтянуть все атакующие силы обратно к Коджн-умму.
— Вы были разочарованы. — Уокер быстро утратил интерес к тихому полю брани за высокой стеной.
Выделявшиеся на аскетичном лице огромные тёмные глаза всматривались в лицо Марка.
— Вы понимаете. Возможно.
Уокер был терпелив и настойчив:
— Прошлой ночью вы сказали, что сочувствуете ситуации, в которой оказались я и мои друзья. А я сочувствую вам. Вы страдаете оттого, что мой народ называет разрушенными планами, нереализованными амбициями. Поверьте мне, Салуу-хир-лек, работая по своей прежней профессии, я встречал множество личностей, поражённых той же болезнью.
Генерал понял его, что и подтвердил жестом.
— Хорошо встретить кого-то, кто разбирается в подобном состоянии. Даже если этот кто-то — огромное, неуклюжее, нескладное инопланетное существо.
— Спасибо, — сухо ответил Уокер. — Полагаю, так же, как и я, вы страдаете от неудовлетворённости, хотя она проистекает из других обстоятельств. — Он придвинулся как можно ближе, однако избегая соприкосновения. — Можете сказать мне об этом, если хотите, генерал. Кому я передам эту информацию? Будучи наделённым возможностью, как бы вы распорядились своей жизнью?
Салуу-хир-лек выдержал паузу, будто внезапно осознал, что уже сказал слишком много. Но странное, короткоухое, неуклюжее в движениях существо было право. Кому оно могло пересказать разговор? Для этого не было причины. Особенно когда очевидно, что правительство, находящееся у власти, прикладывало все усилия, чтобы проигнорировать все личные просьбы инопланетянина.
— Скажу тебе кое-что, человек по имени Уокер. Можешь считать это признанием перед утренней трапезой. Я близок к тому, — он сжал пальцы правой руки, — чтобы взять обе традиционно оборонительные башни Биранджу-оов. Захват обеих крепостей означает, что потерпевшее поражение королевство должно выплатить победителю значительные контрибуции. Это касается всего: коммерции, налогообложения, тарифов, вопросов с жильём. — Его свободная рука простёрлась вперёд, чтобы обвести по-прежнему тихое поле сражений. — Когда, наконец, я нанёс поражение этим атакующим силам Торауд-иид, я мог бы впоследствии собрать более крупную армию и отогнать их назад, к границам их собственного королевства. Победить их и там тоже. Сначала Торауд-иид, потом — Биранджу-оов. Стал бы величайшим военачальником всех времён в истории Коджн-умма. — С нескрываемым интересом он ждал реакции Уокера.
Человек всего лишь тихо произнёс:
— А что потом?
Генерал с облегчением вздохнул, да так, что на мгновение стал тонким, как тростник.
— Вы на самом деле  понимаете. Быть может, вы испытываете то же чувство.
— Нет, — твёрдо сказал ему Уокер. — Я не заинтересован в том, в чём заинтересованы вы. Хотя есть вероятность, что мне когда-нибудь захочется стать главой компании, в которой я работал. Если это можно назвать «полным завоеванием», я только за. В чём я заинтересован,  так это в том, чтобы попасть домой. Каждый день, который я и мои друзья проводим на Нийю, — это ещё один день, ни на шаг не приблизивший нас к дому. Становится абсолютно ясно: чтобы получить некое содействие официальных источников Коджн-умма, в котором мы так нуждаемся, нам требуются влиятельные союзники среди правящей элиты. — Он многозначительно взглянул на генерала. — Величайший военачальник в истории современного Коджн-умма несомненно стал бы одним из кандидатов в этот список.
У Салуу-хир-лека расширился рот.
— Стратегия и тактика. Если бы я был той личностью, о которой вы теоретизируете, я бы, верно, мог вам помочь. Но я не та личность. Не могу быть таковой. — Он отвёл взгляд. — Вы достаточно долго находитесь на Нийю и знаете: когда одно из королевств становится слишком могущественным, другие объединяются, чтобы поставить его на место.
— Если его власть очевидна, то — да, — согласился Уокер. — Но существует множество способов замаскировать намерение. Скрыть истинную цель. Это как раз то, что мне удаётся очень хорошо.
Салуу-хир-лек резко обернулся и посмотрел в лицо человеку:
— Есть идея? Одна? Или много?
— Одна — это много, — загадочно произнёс Уокер. — Интересно?
Нийюанский генерал оставался настороженным.
— Слишком рискованная тема для открытого обсуждения. Сначала вы приготовите утреннюю трапезу. Пожалуйста, приведите своего друга, если он чувствует себя лучше. Мне интересно и его мнение тоже.
— Суть моей идеи за пределами его компетенции, — ответил Марк.
— Понимаю. Но всё равно мне интересно его мнение. Вы же не возражаете против присутствия собственного друга при обсуждении?
— Нет. Конечно нет. — У него не было иного выбора, как только уступить. Продолжение спора с генералом на эту тему, размышлял Уокер, полностью уничтожило бы его интерес к обсуждению столь щепетильного предмета.
А так Салуу-хир-лек был явно доволен.
— Всегда сначала лучше поесть.
Нехорошо обсуждать двуличность и подстрекательство к мятежу на пустой желудок. Обхватив человека длинной, гибкой рукой, генерал сопроводил его с бастиона обратно в глубины крепости.

— Ну и что вы думаете?
Водопад, у подножия которого они собрались, был не высокий, но очень шумный. В общем, это и надо было Уокеру. Как всегда, их внешность притягивала взгляды проходивших мимо ниййюю. Однако ни один не приблизился к непривычно выглядевшим гостям природного заповедника. Прибывшим с визитом инопланетянам предоставлялись те же привилегии, что и местному населению. Это распространялось и на частную жизнь, и на желание уединиться.
И, если даже обычной учтивости и любезности было бы недостаточно, чтобы воспрепятствовать посягательству на их уединение, было бы достаточно присутствия устрашающего Браука, чтобы все заинтригованные держались на расстоянии.
Издали заметив узкую песчаную отмель, Скви с удовольствием скользнула в воду. Над гладью осталась только верхняя часть её тела. Приятелям пришлось устроиться вокруг неё. Никто не возражал против того, чтобы находиться в непосредственной близости от такого большого, заботливо ухоженного водопада, который за века своего существования претерпел трансформацию, превратившись из дикого, необузданного потока в изысканно устроенный каскад. Хотя местная растительность, буйная и живая, пышно раскинулась по всему парку, Уокер бы с радостью променял каждый кричаще-яркий цветок и переплетённые спиралью корни инопланетной экзотики на одну-единственную маргаритку.
Однако они пришли сюда не наслаждаться пейзажем, а обсудить своё ближайшее будущее. То, которому обещание, данное Уокером, сулило существенные изменения.
— Воспользоваться шансом, который может серьёзно расстроить существующие связи! — Браук был гораздо крупнее многих растущих вокруг деревьев. Он ответил первым, и в его реакции на план Уокера отразилась свойственная Брауку от природы осторожность. — У нас спокойные, лишённые напряжённости отношения с ниййюю. Если мы дадим вовлечь себя в то, во что ты предлагаешь, Марк, им будет нанесён непоправимый вред.
Уокер предвидел возможные многочисленные возражения против своего предложения. И одно из них — от Браука.
— Как? Все решения будут приняты Салуу-хир-леком, им же будут изданы все приказы, и он станет единственным, кого будут за них преследовать и казнить. — Он улыбнулся со знанием дела. Наша цель — не доверие и хорошая репутация. Наша цель — сделать нашего союзника таким сильным, чтобы он смог предъявлять требования, а не излагать просьбы о добросердечной помощи, как мы.
Пока Джордж, расслабившись, ковылял поблизости, Скви сфокусировала на человеке свой подобный лазеру взгляд.
— Очевидно, ты обдумал всё настолько хорошо, насколько позволяют твои способности. Признаю, что я заинтригована больше, чем ожидала. Но наш угрюмый туукали говорит дело. Предположим, события будут развиваться не по задуманному сценарию. Наши хозяева не так развиты, чтобы их низменные желания полностью атрофировались. К примеру, в этом обществе признаётся месть.
Не обращая внимания на то, что промочил брюки, Уокер кинулся в воду и совсем близко склонился над Скви. Были времена, когда такая близость к ночному кошмару с щупальцами, ростом в четыре фута, каким и была к'эрему, заставила бы его закричать. Время и близкое знакомство уже давно изменили его взгляд и реакцию.
— В таком случае худшее, что может случиться… Ниййюю знают, что у нас по-прежнему есть друзья среди серематов. Возможно, они просто вышлют нас, отправят обратно на Серематен. В таком случае нам будет не хуже, чем до того, как мы приняли решение прибыть сюда.
Полдюжины тоненьких щупалец лениво помешивали воду. Наполовину в прохладном потоке, наполовину — над ним, Скви пребывала в состоянии полного физического комфорта. Но мыслила она по-прежнему скептически.
— Правда в том, что если мы не сделаем хоть чего-нибудь, то проклянём себя за инертность: нужны упреждающие действия.
Серебристо-серые глаза пристально уставились на Уокера, а розовый хоботок, служивший ртом, размахивал туда-сюда рядом с его лицом. Привыкший к чрезвычайно «инопланетному» хоботку, пребывавшему в такой непосредственной близости, он не обращал внимания на эти взмахи.
— Чтобы иметь возможность успешно завершить дело, мне нужны твои знания и твоя помощь, Скви.
— Конечно, — выразительно согласилась она. — У тебя не будет никакого шанса на успех без моего активного вмешательства. Как ничто другое, тебе понадобится участие кого-то с более высоким интеллектом только для того, чтобы отслеживать все возможные результаты намеченных тобой интриг. Должна признать, что твои планы демонстрируют такую искусную способность обдумывания многих вариантов одновременно, которая раньше никак не вязалась с моим представлением о тебе.
— Поверь мне, я так же, как ты, был поражён, когда обнаружил, что определённые требования к успеху в моей бывшей профессии как нельзя больше соответствуют теперешней ситуации. Как они сработают, будет видно. — Его ноги стали затекать от долгого сидения, и Марк выпрямился. С его штанов стекала вода. — Салуу-хир-лек несомненно восхищён выдвинутым мной предложением. — Повернувшись налево, Уокер повысил голос, обращаясь к великану, который оставался позади, под сенью деревьев и чувствовал себя неплохо у стремительно бегущего потока. — А что же ты, Браук? Ты согласишься с этим? Поскольку сим не нарушается ни один из принятых нийюанских принципов ведения войны, уверен, что генерал будет счастлив видеть тебя в изготовленных на заказ доспехах Коджн-умма.
— Прямо сейчас сражения мне не по нраву.
Уокер не старался форсировать события. Он чувствовал, что, располагая временем и достаточно мотивируя свои действия, он сможет вовлечь туукали в битву. Если не обязательно ради хозяев, то в поддержку главных усилий каждого из них добраться до дома. Убеждённый, что достижение цели реально, Браук, возможно, пожелает временно прекратить страстно декламировать стихи и возьмётся за специально для него выкованный меч. За четыре сразу. Вид вооружённого и закованного в броню туукали на поле боя стоит по меньшей мере целой толпы солдат из регулярной армии Салуу-хир-лека. Уокер знал: чем более бесценными они станут для генерала, тем меньшая существовала вероятность того, что тот отвергнет цель своих гостей после того, как они добьются некоторого успеха.
У Марка была конечная цель: дать жизнь смелому предприятию, с собственным импульсом к развитию. Таким, чтобы даже Салуу-хир-лек, если он изменит решение или храбрость изменит ему, не мог бы от него отказаться. Чтобы их всех увлекла рискованная, но общая задача.
Была ли у Уокера возможность успешно завершить начатое? Несмотря на заверения, данные им генералу, сам Марк пребывал в нерешительности. То, что он предложил, было чем-то, предъявляющим гораздо более высокие требования, чем продажа краткосрочных фьючерсов ананасового сока. В отличие от его приятелей, Джордж участвовал в задуманном с большой неохотой, Браук всё ещё оставался полностью убеждённым в успехе, а о Скви никогда нельзя было ничего знать наверняка: она могла полностью изменить своё решение в любой момент.
Потом он вспомнил свой собственный довод и озвучил его приятелям:
— Мы поступим так, потому что можем сделать, чтобы это сработало. Потому что это в конце концов поможет нам в осуществлении главной задачи — найти путь домой. Но прежде всего мы сделаем так потому, что это — единственное средство, как все мы считаем, чтобы сдвинуть дело с мёртвой точки, поскольку официальные лица, вежливо, но твёрдо, игнорируют наши мольбы о помощи.
— Я тоже участвую, — с неожиданным пылом заявила Скви, — потому что мне надоело. Надоело!  — Вслед за признанием она приняла вид, говоривший о её решительном настрое действовать. Конечности с жаром молотили по воде, разбрызгивая воду во всех направлениях. Она развернулась в потоке как вихрь, чтобы посмотреть, что набросилось на неё сзади. Усмехаясь и быстро шлёпая по воде, от нее удирал Джордж.
— Ненавижу, когда кто-то говорит: мне надоело! — выкрикнул пёс, пока Уокер вытирал со своего лица воду. — Особенно кто-то с таким количеством свободно свисающих конечностей. Так и просит, чтобы его за них подёргали.
Таким образом, злоумышленник признался в своём возмутительном поступке, и взбешённая Скви бросилась за ним. Она быстрее передвигалась в воде и была много больше «собачонки». Неравный поединок. Однако Джордж умудрился держать разъярённую Скви в страхе при помощи зубов — своего единственного оружия, которым она не обладала.
Наблюдая за ними, Уокер раздумывал, как далеко попали он и его друг. Не только от Земли, но относительно  Земли. Сейчас он так же хорошо чувствовал себя с к'эрему и туукали, ниййюю и серематами, как со своими друзьями, сослуживцами и подругами там, дома. Если правда то, что они сказали и путешествия расширяют кругозор, его кругозор расширился так, что это за пределами самых дерзких мыслей, возникающих у писателей-путешественников. Несомненно, всё это было пленительно, поучительно и внушало благоговение.
Но в целом не заменяло посещения хорошего концерта или ночи, проведённой где-нибудь с друзьями.

Хотя Салуу-хир-лек был отважным и честным воином, когда требовалось, он мог стать коварным и вероломным. Приготовления начались спокойно, без криков или обычных громких патриотических призывов к простому народу, которые сопровождают значительный военный подъём. На руку сыграло и то, что главная атака на Коджн-умм, грозившая его целостности, только что была отражена. Гражданское население, не только в столице, но и повсюду в королевстве, пресытилось местными сражениями. Их ярые поклонники устремились в другие места, особенно в ту часть Нийю, где ныне были на пике военные действия между могущественными королевствами Гуалиа-уун и Тиграда-ииб.
Практически лишённый внимания со стороны средств массовой информации и правительства, Салуу-хир-лек мог медленно, но спокойно реформировать свои вооружённые силы, увеличивая численность и укрепляя мощь отрядов, и — что наиболее важно — привлекая больше ответственных за тыл и снабжение. Уокер знал, что последнее может стать решающим в успехе задуманного, поскольку, если события будут происходить, как намечено, экспедиционные войска Коджн-умма проведут гораздо больше времени в полевых условиях, чем его обычная армия.
На подготовку сил ушло существенное количество декад. Как только общественность прознала о том, что планируется необычайно масштабная военная кампания, в средствах массовой информации по всему королевству стал подниматься вопрос о её правомерности. Некоторые сомневались, некоторые — поддерживали. Привыкшее к значительной неумеренности в том, что касается традиционной нийюанской войны, подавляющее большинство граждан просто игнорировало манёвры, продолжая заниматься повседневными делами. Неспособные повлиять на исходы сражений, которые тем не менее сильно влияли на них самих, ниййюю постепенно привыкли доверять стратегическим решениям своих военных лидеров. Если было решено, что необходимо наказать воинственных захватчиков Торауд-иид за их попытку штурмовать традиционные укрепления Эбара, значит, так тому и быть. Они, как всегда, окажут поддержку.
И помимо этого, если во главе войска будет Салуу-хир-лек, их самый замечательный офицер, всегда есть возможность добиться значительного триумфа, если не впечатляющей и захватывающей победы. Коммерческая выгода прилагается. Так что в финансировании задуманного похода недостатка не было.
Средства массовой информации должным образом докладывали о всесторонней подготовке, которая не допускала отлагательств. Эти репортажи освещали события непрерывно и, в некоторой степени, однообразно, но всегда очень полно, тогда как интерес к другим новостям дня становился пассивным. Будучи частыми гостями главного бивака, Уокер и его друзья были поражены контрастным сочетанием высоких технологий и не слишком развитой реальности, в которой происходили приготовления.
Современные летательные аппараты для доставки оружия, запрещённые на любом поле брани, поставляли запасы, которые старательно переносили на повозки с селгетами. Селгеты — двуногие существа размером с бегемота, с длинными хоботами и смешно оттопыренными ушами, чьи тучные тела явно страдали избытком жира. Запряжённые по три в деревянные повозки с большими колёсами, они довольно чавкали оборванными стеблями ползучих растений и щипали траву у себя под ногами. Наделённые врождённым терпением, услужливостью и привлекательной тупостью, которая походила на полубессознательное состояние, тройка селгетов могла тянуть полностью нагруженную повозку в течение всего дня без устали и без жалоб. Другие же были впряжены в легко передислоцируемые осадные орудия.
Обычай позволял изготавливать из пластика и других современных материалов бочки и ящики, но не их содержимое. Мечи, копья и арбалетные стрелы могли создаваться машинами на автоматизированных заводах, но те, что поставлялись армии, обязательно затачивались и содержались в исправном состоянии вручную. По просьбе Уокера, более основанной на желании защититься при возможных непредвиденных обстоятельствах, чем на жажде участвовать в настоящей битве, ему были даны инструкции по их использованию. Его главный нийюанский инструктор был поражён избытку пальцев на каждой руке человека. Хотя они были короче и менее пластичны двух, которыми заканчивалась кисть ниййюю, человеческие пальцы оказались сильнее и имели количественное преимущество.
Что касается другого потенциального воина, Браука, он не нуждался ни в каких боевых поучениях. Все, что ему надо было сделать, — это схватить любое, оказавшееся под рукой оружие и, используя все четыре мощных верхних щупальца, взмахнуть им. Будь то меч, дубинка или случайная повозка, туукали мог нанести кому угодно значительные увечья. Особенно если он терял над собой контроль, как это случалось несколько раз, когда они были пленниками на корабле виленджи. В такие моменты Уокеру не хотелось бы принадлежать к армии противника. Удивительное, хотя и редкое событие: в исчерпывающем официальном законе о традиционных военных действиях на Нийю ничего не было сказано о запрете участия инопланетян в местных конфликтах при условии неприменения чего-то более смертоносного, чем обычные виды вооружения.
Если говорить о Джордже, ему было нечем держать оружие, и он мудро устранился от инструктирования по его использованию, тогда как Скви вообще полностью отказалась от какого бы то ни было обучения военному мастерству. Не ожидая подсказки, к'эрему заметила, что она и её вид гораздо выше примитивных боевых действий, наносящих физический урон. Их развитие не допускает такой глупости. Но в то же время выразила готовность высказать своё часто невостребованное мнение по тактике и стратегии. То, что её вид не воюет с себе подобными, вовсе не означает, что к'эрему не изучили форм и последствий войны среди других видов.
Рассвет выбранного для отбытия дня выдался неприветливым и хмурым. Было облачно и влажно. Уокер и Джордж предпочли бы более ясную, солнечную погоду. Браук ничего другого и не ожидал. А Скви пребывала в восторге от темноты и сырости. Что касается самих солдат Коджн-умма, они так волновались после многих успешных декад подготовки, что офицерам пришлось их сдерживать. Прошло долгое, очень долгое время с тех пор, как силы Коджн-умма совершали вылазки против отрядов Торауд-иид. Годами они ограничивались обороной древних крепостей, таких как Джалар-аад-биид, под руководством своих осмотрительных командиров. Теперь им предоставили шанс продемонстрировать тораудианцам свои собственные возможности.
А потом прибыли политики.
Из столицы пожаловала делегация из четырёх чиновников. Они были хорошо одеты, хорошо информированы и хорошо сознавали свою важность. Когда они обратились к Салуу-хир-леку и его офицерам, не покидая пределов фургона для служащих, успели бросить несколько случайных взглядов в направлении трёх присутствовавших там же инопланетян.
— Что они тут делают? — почти сразу задал вопрос один из важных гостей.
Генерал, ненамеренно, сделал жест в сторону своих гостей, будто присутствие необычных с виду представителей чужих миров на традиционных нийюанских военных учениях случалось сплошь и рядом.
— Они привнесли свежий взгляд и разные тактические перспективы. Я ценю их советы, но конечно же сам принимаю решения. — Салуу-хир-лек наклонился к главе прибывшей делегации. — Какое это имеет значение? Правительство настолько высоко ценит гастрономические таланты двуногого, что ищет способ удержать его от того, чтобы он следовал с нами?
Любопытный чиновник немедленно перешел к обороне:
— Ничего, нет, генерал. Только странно видеть их здесь. Неожиданно.
«Если они считают наше присутствие неожиданным, надо подождать, что они скажут, увидев Браука при полном вооружении», — размышлял Уокер. Туукали не присутствовал при сборе по одной простой причине: даже без доспехов и оружия, если бы ему пришлось втиснуться в фургон, больше ни для кого не осталось бы места. Несомненно, сейчас он где-то неподалёку втирался в доверие к военным Коджн-умма, декламируя длинные священные туукалианские саги.
— Правительство проявляет интерес, — упорствовала другая важная особа. Она была необычайно высокой и тонкой даже для ниййюю, впрочем, потолок фургона был высоким настолько, что ей не приходилось нагибаться, чтобы устроиться внутри. — Не то чтобы оно обеспокоено мыслью о нападении Торауд-иид. На протяжении долгих времён между двумя нашими королевствами шла торговля и случались разногласия. Но атаковать врага, который только что потерпел поражение, как-то грубо и невежливо.
Уокер подумал о том, что нийюанская манера воевать сильно отличается от свойственной его собственному виду.
— Вы сражаться с силами Торауд-иид у стен Джалар-аад-биид несколько декад, — заметил третий член делегации. — Каждый раз отбрасывать их назад. Самая достойная одобрения победа. — Он сделал жест, который Уокер определил как знак наивысшей похвалы. — С чего вдруг сейчас такая нужда, при значительных расходах казны, немедленно атаковать только что побеждённую армию?
Салуу-хир-лек бросил едва заметный взгляд в сторону Скви. К'эрему не отреагировала. Политики, возможно, ничего не заметили, если это было и не так.
— Экспедиционная армия Торауд-иид серьёзно ослаблена потерями, понесёнными у Джалар-аад-биид. Они едва вернулись в казармы. Если атаковать их сейчас, есть неплохой шанс: они не настолько сильны, чтобы оказать существенную помощь в защите традиционных укреплений Торауд-иид. Имеется отличная возможность сокрушить оборонительные силы королевства. Добиться весомого, если не полного поражения самого Торауд-иид на традиционном уровне.
Высокая ниййюю взглянула на помощника слева от неё, прежде чем снова обратить внимание на генерала.
— Вполне обоснованные претензии, генерал. Возможно, что, направляя такое количество военных ресурсов Коджн-умма в это наступление, мы, в свою очередь, будем также ослаблены. Трансляцию штурма увидит вся Нийю. Если что-то пойдёт не так, другие противники королевства испытают соблазн атаковать Коджн-умм в то время, как его основные силы сосредоточены у крепости Торауд-иид.
Уокер решил, что для гражданского деятеля высокая представительница правительства неплохо разбирается в военной тактике.
Салуу-хир-лек был готов дать ответ:
— Неприкосновенность Джалар-аад-биид не подвергается риску тораудианского нападения. Другие традиционные крепостные стены и цитадели вообще в безопасности. В Коджн-умме остаётся достаточно войск, чтобы успешно защитить освящённые веками интересы королевства. Если бы я сам во всё это не верил, то не предлагал бы и не планировал этот поход против Торауд-иид. — Его грубый и хриплый раздражающий голос становился всё громче, пока пространство служебного фургона не наполнилось звуками, напоминающими те, что можно услышать при дроблении гравия. — Давно пора преподать урок Торауд-иид. Раз и навсегда. Кому здесь не хочется увидеть подобный триумф?
Гости, хотя и впечатлённые такой дальновидностью и приверженностью долгу, благоговейного страха перед Салуу-хир-леком не испытывали.
— Все патриотично настроенные граждане пожелали бы увидеть столь славный результат, генерал, — провозгласил первый оратор. — Чего мы не желаем видеть, так это чтобы то же самое произошло с Коджн-уммом, пока основные силы армии королевства заняты непродуманной эскападой где-то ещё.
— Мы здесь не для того, чтобы остановить вас, генерал, — добавила высокая ниййюю. — Вы уже заручились одобрением Совета. Мы находимся здесь, чтобы сообщить вам о том, что осведомлены о возможных последствиях. — Её громадные глаза встретились с глазами Салуу-хир-лека. — Ради вашей прекрасной карьеры, как и ради будущего нашего королевства, мы желаем вам удачи, быстродействия и осторожности.
— Ваши конструктивные вести я приветствую и принимаю, — выразительно заверил их генерал.
С сознанием собственной значимости он сопроводил посетителей из фургона. Уже снаружи самый старший из группы взглянул на небо:
— Больше никто не верит в знамения. Мы — развитый вид во всём, за исключением некоторых аспектов нашей культуры. — Он обернулся лицом к хозяину, его взгляд изредка скользил по странным инопланетянам, которые постоянно, казалось, слонялись где-то на заднем плане. — Надеюсь, всё произойдёт, как вы задумали, генерал. Я множество раз видел, как приходилось идти на уступки Торауд-иид, Биранджу-оов и другим соседним королевствам. Пора гордому народу Коджн-умма убедительно доказать свои права. — Он уставился на Уокера, который по-прежнему стоял с тыльной стороны служебного фургона. — Надеюсь, необычные друзья, приобретённые вами, поспособствуют победе, а не поражению.
— Невзирая на формы, размеры и происхождение я внимательно слушаю любого, кто даёт дельный совет, — уверил Салуу-хир-лек почтенного делегата, — а потом принимаю решения, наилучшие для Коджн-умма.
Уокер не мог сказать, удовлетворил ли старшего ответ генерала, но ни вопрошавший, ни его сотоварищи больше никаких возражений не выдвигали. Они сели в блестящее, практически бесшумное транспортное средство, которое в считанные секунды исчезло из вида, с комфортом и скоростью унося их обратно в столицу. Но перед тем как они отбыли, один из членов делегации, который прежде оставался на борту теперь уже отправившегося в путь судна, исчезнувшего из поля зрения, как выяснилось, задержался.
Поздним вечером не было солнечного света, который бы мерцал и отражался от походных доспехов Вийв-пим, когда она приблизилась к служебному фургону, но Уокер подумал, что тем не менее выглядела она великолепно. Рядом с ним Джордж с отвращением фыркнул, покачал головой и побрёл прочь в поисках чего-нибудь съестного.
Остановившись перед Марком, она погладила его правое плечо и предплечье в знак приветствия. Он ответил лёгким прикосновением. Как и всегда, Уокер рисковал потеряться в глубине этих глаз: сияющих и золотых.
— Здравствуйте, Вийв-пим. Пришли пожелать нам удачи?
— Пришла, чтобы присоединиться к вам в великом походе. — Её глаза вспыхнули. — Уже отслужила два военных дежурства, пришлось потребовать специальное освобождение, чтобы принять участие. Окончательное решение от соответствующего департамента получено только сегодня утром. — Она внимательно рассматривала его гладкое, округлое, необычное лицо. — Ты иметь возражения?
— Кто? Я? Нет-нет, — возможно, слишком поспешно ответил Уокер. Как славно, что Джордж ушёл, подумал он. Услышав сбивчивую речь человека, недовольный пёс мог сделать лужицу прямо ему на ногу. — Рад, что будете с нами. Кто-то ещё, с кем можно поговорить.
— Я счастлива, что моё присутствие вам приятно. — Тонкая рука упала на эфес его меча. — Также это возможность снискать негромкую личную славу и убить нескольких врагов Коджн-умма.
Они вместе направились к жилому фургону, который был отведён Уокеру.
— Очень смелое решение Салуу-хир-лека. Конечно, пункт назначения — не секрет. На Нийю практически невозможно сохранить какую-либо военную активность в секрете. Повсюду средства массовой информации.
Уокер знал, что в дополнение к ожидаемому немалому контингенту медиаобозревателей из Коджн-умма для освещения событий прибудут группы вещательных компаний из других королевств, включая Торауд-иид. Присутствие представителей медиа с вражеской стороны среди них не досаждало солдатам из армии Салуу-хир-лека. Оно неизменно сопутствовало традиционным боевым действиям на Нийю с начала цивилизованных времён. «Благовоспитанность», — сказал один из отбывших политиков, который пытался их предостеречь. Надо было поднимать рейтинги, продавать товары, распространять свои философские доктрины. Славная, неизменно продолжительная битва у древних врат Торауд-иид всем только во благо. Конечно, кроме солдат, которые гибнут. В вероятном сценарии развития событий была только одна проблема.
У Салуу-хир-лека не было намерения оказаться вовлечённым в затянувшийся конфликт.
В отличие от передвижений отрядов полевую тактику было можно довольно хорошо скрыть от врага. Защитники Торауд-иид, к счастью всё ещё изнурённые после провалившейся попытки овладеть Джалар-аад-биид, узнали бы, что приближаются силы Коджн-умма, но не узнали бы, что они намереваются предпринять по прибытии. Отнюдь не военный стратег, Уокер почерпнул базовые знания тактики в те дни, когда участвовал в сражениях на футбольном поле. Исходя из того, что Салуу-хир-лек и Скви доверились ему, Марк полагал, что план от начала до конца имеет шанс сработать. А вот насколько хорош этот шанс, он не знал.
Как и все остальные, довольно скоро он узнает об этом.
Что касается Вийв-пим, она была чуть больше обычного возбуждена представившейся возможностью снова поучаствовать в сражении. Её прибытие в последнюю минуту перед отправлением армии породило в голове Уокера один-два вопроса. Он не был столь охвачен страстью, как думал Джордж или чувствовала Скви. Явилась ли она сюда по высказанной ею причине, лишь потому, что хотела принять участие в грядущей битве? Или её послали приглядывать за ним и его друзьями, чтобы узнать, не замешаны ли они в какой-нибудь непредвиденной деятельности, враждебной интересам Коджн-умма? Была ли она другом или шпионкой? Или ей заплатили за слежку и шанс удостовериться, что первый ввезённый в страну устроитель кулинарных представлений не причинит вреда и благополучно вернётся к занятиям гастрономической магией?
Время, размышлял Уокер, откроет истину. А если не время, то, возможно, Джордж, у которого порой открывался дар предвидения.
Между тем им предстояло свергнуть враждебную власть. Когда Уокер и его новая приятельница направлялись к транспорту, их атаковали. Но не с мечами и копьями. То были представители медиа, жаждущие получить свежий материал. Присутствие в экспедиционной армии знаменитого кулинара с чужой планеты способствовало возникновению вопросов.
Пока Вийв-пим в изумлении наблюдала, Марк искренне и без колебаний на них отвечал. Репортёры расспрашивали его о кулинарии, о еде, о жизни на Нийю, о мнении по поводу предстоящей кампании. К счастью, они ни разу не спросили о тактике, что было вполне естественно. Его отношение к таким вопросам вряд ли будет рассматриваться.
Реши они спросить, он смог бы сказать совсем немного, включая то, что могло вызвать искреннее удивление и, возможно, даже шокировать. Не говоря уже о том, что он делился информацией не по собственной инициативе.
Потому что, с лёгкой руки этих вездесущих медиа, наблюдать будут не только военные, но и все граждане Торауд-иид.

Глава 10

Уокер видел в своей жизни множество фильмов о средневековых войнах. Несмотря на кое-какие вариации, боевые действия изображались очень правдиво и честно. Воины штурмовали крепость, используя стрелы, камни, огонь. Потом отряды, прикрываясь щитами и взбираясь по приставным лестницам, пытались преодолеть и взять под контроль стены, в то время как другие пробивались через них, пустив в ход осадные орудия и тараны. Защитники крепости своими согласованными действиями пытались лишить врага присутствия духа, обескуражить, убить или заставить бежать прочь: выливали на атакующих потоки различных жидкостей и бросали вниз твёрдые предметы, обладавшие смертоносной силой.
Между тем, что помнил Марк из виденного на большом и малом экране, и приступом тораудианской крепости Херун-ууд-таас, было два значительных отличия. Первое — то, что у воинов был доступ к высокотехнологичному вооружению, обладавшему мощной разрушительной силой, превосходившей всё существующее на Земле, но обычаи и традиции запрещали использование даже одного самого простого пистолета. Второе и более важное — он не наблюдал выдуманную историю, повествующую о древнем сражении, он был её частью.
Или, точнее, он был её свидетелем. Обеспокоенный безопасностью своего стратегического союзника (и превосходного шеф-повара), Салуу-хир-лек убедился, чтобы трое из четырёх гостей-инопланетян держались подальше от всяких битв. Это была не проблема, поскольку дело касалось Уокера, который чувствовал сейчас то же самое, что и наблюдая резню у стен Джалар-аад-биид. Однако четвёртый член их группы по заданию вынужденно ввязался в войну, сея разрушения, куда бы ни ступил, в прямом смысле слова. Паника, которую породили достижения Браука, поразила противника даже в большей степени, чем количество действительно им убитых. Для ниййюю столкнуться с инопланетянином в медиа или даже на улице было одно, а вот иметь с ним дело лично на поле брани — совсем другое. Особенно когда этот инопланетянин — туукали, при полном вооружении, с четырьмя конечностями, весом в тонну и из него фонтаном бьют стихи.
Скви, конечно, оставалась выше всего этого, хотя её нельзя было назвать незаинтересованной. В конце концов, она и её друзья принимали в этом участие из личного интереса в конечном результате, а не из чувства альтруизма или глубокой любви к их коджнианским хозяевам.
— Нести гибель — развлечение. Полное опустошение — политика. Если я как можно скорее не найду пути в мой драгоценный К'эрем, боюсь, я сойду с ума. — В крайнем волнении щупальца сплетались, что было явным свидетельством чувства неудовлетворённости.
— Ты не сойдёшь с ума. — Поскольку они обозревали находившееся на расстоянии поле битвы, Уокер говорил с другой стороны смотровой башни. — Ты прекратишь анализировать впадение в психоз и в процессе сохранишь рассудок.
Легко удержавшись на одной стороне башни семью из десяти конечностей, она обратила взгляд серебристых глаз на своего приятеля-человека.
— Не думай, что только примитивные существа, как твой вид, могут обезуметь, Маркус. Сложность тоже способна привести к смятению, смятение — к страху, а страх — к аутизму. Существует много видов безумия. — Свободным щупальцем она сделала жест в сторону продолжающегося сражения: — Вот только один.
— Сумасшествие можно использовать как преимущество, — возразил он.
На отдалении комок застуденевшего углеводорода с пламенем взорвался где-то внутри крепости. Свободная от ограничений, существующих в зоне конфликта, и явно показывающая это, пара транспортных средств небольшого размера низко зависла в воздухе, прямо над головой, современная экранированная записывающая аппаратура, которую они несли на себе, транслировала хаотичное отступление увлечённым зрителям на всех пяти континентах.
— Время покажет. Когда ты окружена и соприкасаешься только с примитивными разумными существами, надо постараться не утратить надежду и даже откровенный оптимизм. — Ещё одно свободное щупальце свернулось и снова развернулось, чтобы почесать ушную раковину.
Уокер знал, что Вийв-пим тоже была где-то там. Он надеялся, что она будет осторожной и вернётся невредимой. Теперь, уже хорошо знакомый с ней, он понимал, что её бесполезно просить не подвергать себя опасности. Она была тонкая и лёгкая, но и брусок динамита тоже тонкий и лёгкий…
На самом деле в тот самый момент Вийв-пим была не где-то, а вблизи жестокой всеобщей свалки, волнами пламени и крови сносящей фронтальную защиту Херун-ууд-таас. Соединившись с элитными, тщательно отобранными отрядами, на осёдланных тибадунах они перенеслись на высокой скорости в густые древесные леса и заняли позицию недалеко от юго-западного тыла тораудианского оборонительного комплекса. Величайшая угроза для успеха такого манёвра заключалась не в том, что их могли застать врасплох силы обороны противника, а в том, что они могли быть обнаружены представителями медиа, которые набросились бы на стремительно перемещавшиеся отряды с неиссякаемыми требованиями об интервью в бесконечном поиске историй, представляющих личный интерес.
Умудрившись избежать внимания и контратакующих, и алчно жаждущих гражданских дознавателей и послав вскачь своих тибадунов обратно к передовой, будущие возможные разведчики из Коджн-умма собрались на последнее перед наступлением инструктивное совещание со своими офицерами. Вийв-пим было любопытно, как гости отреагируют на такую потенциально опасную ситуацию. Гигантский Браук просто молча внимал бы сказанному. Даже сейчас туукали привлекал немалое внимание, находясь в передних рядах сражающихся. Что касается маленькой многорукой порции ходячего сарказма, Вийв-пим знала, что та оставалась бы подальше от места сражения, поскольку была надменна и равнодушна. Человек по имени Уокер…
С Уокером всё было более проблематично. Проникшийся идеей помочь всем инопланетянам во взаимодействии с представителями её вида, он представлял собой бесконечный клубок противоречий. То, что Марк мог сражаться, она видела сама, когда он проходил инструктаж по использованию ручного оружия. То, что он сделал выбор не использовать это оружие, она относила к сочетанию его личных и культурных убеждений. Однако, наблюдая за Уокером, изучающим ход битвы, в те моменты, когда он и не подозревал, что за ним наблюдают, Вийв-пим думала, что заметила намёк на едва сдерживаемое желание очертя голову броситься в гущу сражения.
Анализ мотивации других инопланетян может подождать. Сейчас она и те, кто сражался рядом, должны были вот-вот предпринять опасный манёвр, который могли привести к удачному завершению только храбрые, отчаянные действия. Такой с самого начала была цель рискованной военной хитрости.
Получив последние наставления, воины, которым предстояло участвовать в штурме, молча разошлись и спрятались среди деревьев так тщательно, как только могли, до наступления темноты. Через час после захода солнца, наскоро перехватив сырой пищи, что вызвало у Вийв-пим тоску по великолепной стряпне Уокера, они начали собираться по двое-трое и выдвигаться вперёд. Над ними неясно вырисовывался тыльный юго-западный угол крепости Херун-ууд-таас, которая охраняла традиционный проход через горы собственно в Торауд-иид. Современные источники света было запрещено использовать, и защитники крепости осветили многочисленные бастионы факелами и сияющими сферами.
Лазутчики из Коджн-умма не предприняли попытки скрыться. Они не приближались к оборонительному комплексу медленно, украдкой и прячась в тени. Напротив, как только они появились из леса, аккуратно выстроились в четыре колонны и чётким шагом вышли на мощёную дорогу, что вела в крепость. Мостовая вскоре перешла в приемлемые традициями грязь и гравий.
У Вийв-пим и её товарищей рты почти одновременно сжались в практически невидимое «О», когда над их головами пронёсся медиасканер. Он опустился так низко, что можно было видеть пилота и комментатора внутри его. Шагая и глядя прямо перед собой, она буквально чувствовала, как передающее устройство задевает кончики её ушей. От неприятного ощущения её оборка фибриллировала, а хвосты бесконтрольно дёргались.
Удовлетворив любопытство, сканер набрал высоту. Комментатор даже не озвучил ни единого вопроса. Спустя несколько мгновений неуклонно приближавшихся воинов из крепости окликнул часовой. Специально обученный офицер, шагавший впереди колонн, ответил ему. Как было велено, выражения лиц у воинов варьировались от делано безразличных до намеренно скучающих.
Громадные металлические ворота, кованые и созданные по древнему образцу, со скрипом открылись внутрь. Не встретив возражений и сопротивления, солдаты Коджн-умма вступили в крепость. Вийв-пим про себя улыбнулась, проходя под изогнутым аркой входом. Уловка, придуманная коллективно не только Салуу-хир-леком и его старшими офицерами, но и человеком Уокером, и к'эрему Скви, была рассчитана на то, что специально отобранные отряды Коджн-умма были экипированы не в форму своего родного королевства, а одеты как самые настоящие воины Торауд-иид. Подлинное снаряжение сняли с мёртвых тораудианцев, которые остались лежать у стен Джалар-аад-биид после атаки много декад тому назад. Особые отряды также были обучены специфическим тораудианским манерам.
Хотя и великолепно исполненную, эту хитрую задумку нельзя было назвать совершенной. Было задано несколько вопросов. Один тораудианский офицер, спускаясь по каменной лестнице, увидел нечто, что не соответствовало его представлению о том, чего-следовало-ожидать. Раздражающие, неприятные голоса ниййюю врезались в ночь, быстро уступив место сначала крикам неуверенности, а затем — тревоги.
Офицер, стоявший во главе колонны, проскрежетал приказ. Из ножен и потайных мест в униформе достали оружие. Пронзительно крича, колонны разбились: теперь это были солдаты Коджн-умма, и среди них — Вийв-пим. Они вступили в схватку с поднятыми по тревоге защитниками крепости.
У нападавших было преимущество не только внезапности, но, по крайней мере, изначально, и численности. К тому времени, как тревога пронеслась по всей цитадели, отряды вторгшихся в неё воинов Коджн-умма уже контролировали ворота и всё, что находилось в непосредственной близости к ним. Невзирая на усилия защитников крепости вернуть контроль над оккупированным сектором, захватчики укрепили свои позиции, завладев несколькими сторожевыми башнями. Не желая нести дополнительные потери в войне на изнурение противника, командиры обороняющих Херун-ууд-таас решили воздержаться от боевых действий и дождаться рассвета. Как бы ни складывалась ситуация, им было крайне необходимо понять, какие другие сюрпризы держали про запас завоеватели из Коджн-умма.
К тому времени, когда связные смогли донести новость об успехе шпионских отрядов до штаба Салуу-хир-лека, генерал уже знал о нём из репортажей средств массовой информации. Это была сенсация. Такая потрясающая двуликость была чем-то новым в военных походах. Как и всё новое в новостных программах, она инициировала среди миллионов зрителей неуклонно растущий интерес.
Хотя без подкрепления и тяжёлого вооружения разведчики не могли успешно продвигаться дальше, защитники Херун-ууд-таас тоже не могли выбить коджнианцев с занятых позиций в тылу крепостного комплекса.
Таким образом, создав стратегически безвыходную ситуацию, но с определённым численным преимуществом сил Коджн-умма, Салуу-хир-лек своим следующим действием лишил противника равновесия.
Вместо того чтобы немедленно воспользоваться тактическим преимуществом, он потребовал встречи с представителями противоположной стороны.
Сначала это вызвало у тораудианцев, что вполне понятно, одни подозрения. Когда же стало ясно, что просьба была искренней и без подоплёк, они были просто ошеломлены. Проанализировав ситуацию и не найдя в предложении никакого вреда, в итоге, хотя и несколько помрачнев, они согласились.
Встреча готовилась невдалеке от главных западных ворот крепости. Место было выбрано как раз в пределах досягаемости тяжёлых огневых метательных орудий Херун-ууд-таас, но на достаточном расстоянии для того, чтобы предполагаемые вероломные действия окончились провалом. Так как обе стороны достигли договорённости по условиям проведения встречи на высшем уровне, им было дозволено заменить традиционную тканевую палатку на современную передвижную сборную конструкцию. Благодаря этому в месте проведения встречи стал возможен внутренний климат-контроль, что явилось весьма приятным усовершенствованием, поскольку погода была не по сезону жаркой.
К великому сожалению и невзирая на шумный протест, представителям медиасредств, отчаянно жаждавшим освещать встречу военной элиты, запретили присутствовать на ней. Командующие войсками с обеих сторон сошлись во мнениях, что такой запрет — вынужденная, но необходимая мера. И с готовностью воплотили его в жизнь. Ни Салуу-хир-лек, ни его тораудианские коллеги не хотели, чтобы над их головами мелькали сканеры, записывающие и передающие каждое их слово и каждую перемену в их настроении.
Никто не был благодарен больше солдат обеих воюющих сторон за то, что объявили о встрече, поскольку на время переговоров все сражения откладывались.
Ветераны нийюанских войн прибыли рано. Если бы переговоры нисколько не продвинулись, ни одна из сторон не хотела потерять целый день сражений, дабы другая не воспользовалась временем, чтобы укрепить позиции или положение своих отрядов.
Салуу-хир-лек прибыл в недавно дезинфицированной и вычищенной форме. Как и другие члены его группы, он почти не придавал значения украшениям. Ни медалей, ни лент, ни замысловатых эполет, ни витых золотых шнуров. На Нийю быть военным считалось такой же профессией, как лекарь или техник, агроном или астроном. Скромная эмблема, по которой можно было определить специальность, была достаточным свидетельством статуса.
Его тораудианские коллеги ничем не отличались, кроме цветов формы. Она была серо-пурпурной в противоположность коджнуммской, в которой сочетались жёлтый, коричневый и серебро. В их составе тоже было поровну воинов и мужского, и женского пола. Два ряда нийюанских стульев с узкими спинками и узкими сиденьями расставили полумесяцем друг против друга. Столов не было. В отсутствие современной записывающей аппаратуры, с обеих сторон наготове стояли секретари, чтобы фиксировать всё, что будет сказано, во избежание возможной путаницы впоследствии. Хотя сам метод был древним, этого нельзя сказать о материалах, которые могли быть доступны любому считывающему устройству и быстро преобразованы в электронную форму.
Официальные представители тораудианских войск выглядели впечатляюще. Торауд-иид воевал и наносил поражение нескольким более крупным королевствам в вечном стремлении ниййюю к торговому или политическому превосходству. Его воины были выносливыми и непреклонными, правительство — непоколебимым, традиционная защита — прекрасно организованной и получавшей поддержку. Именно поэтому Салуу-хир-лек и его солдаты удостоились таких шумных приветствий за то, что недавно изгнали их из Джалар-аад-биид. Можно с уверенностью сказать, что они были удивлены коджнуммским решением предпринять контратаку так скоро после их провалившейся осады.
Генерал знал, что они не настолько ослаблены, чтобы можно было одержать над королевством лёгкую победу. Отсюда — необходимость во встрече. И в прояснении ситуации. Формальности были сокращены до минимума. Надо было сражаться.
Как только все были официально представлены друг другу и обменялись натянутыми любезностями, со своего места поднялась Фэди-мур-гос, командир обороны Херун-ууд-таас. Она была среднего роста, средней полноты, вообще средняя во всём, кроме ума и смелости.
— Поздравляю вас с изобретённой вами хитростью, благодаря которой ваши отряды проникли в крепость через юго-восточные ворота. К несчастью для вас, теперь они заперты там, как в ловушке, и не могут ни продвинуться в глубь нашего оборонительного комплекса, ни отступить в стенах или за ними, не будучи сражёнными.
Салуу-хир-лек встал и двинулся к ней навстречу. Как обычно, он был значительно ниже, чем особа с противоположной стороны. И как обычно, таким не казался.
— Это — как истолковать. Уэгенэбб наполовину полон или наполовину пуст? Я бы сказал так: мои отряды теперь контролируют юго-восточный сектор Херун-ууд-таас. Вы отрицаете, что этим можно воспользоваться с какой-либо целью. С этой прочно занятой позиции солдаты Коджн-умма в состоянии изнурить ваши силы с тыла, отрезать пути снабжения провиантом, лишив доступа к главному пути, и, при необходимости, отступить с соответственно минимальными потерями.
Со стороны противника не раздалось ни единого крика несогласия. Её глаза не расширились от удивления. Но тут и там, заметил генерал, у кого-то полусогнулась оборка, у кого-то плотно сжался рот, у кого-то в напряжении замерли хвосты. Он знал, что правда — где-то между её утверждением и его опровержением, хотя чувствовал себя уверенным в собственной позиции. Как любой хороший офицер, признавая в её точке зрения некоторую долю истины, он просто проявлял стратегическую консервативность.
Несмотря на старания скрыть это, Фэди-мур-гос и её служащие прекрасно знали, на чьей стороне убедительное преимущество.
— На самом деле, — добавил он для убедительности, — у нас действительно есть средства для усиления позиций внутри Херун-ууд-таас. — Генерал не был убеждён, поверили они этому или нет, но его заявление порядком взволновало некоторых высших чинов тораудианской армии. Даже больше, чем его уверенное опровержение.
Фэди-мур-гос не собиралась позволить ему извергать подобные заявления, не оставив их без ответа.
— Я не согласна ни с одним из ваших утверждений, — проскрежетала она, изменив позу так, что верхняя часть её тела и длинная шея наклонились в сторону Салуу-хир-лека. Выглядела она воинственно.
Генерала нисколько не обеспокоили ни её слова, ни поза.
— Я говорю правду. Вы можете не знать её, ваш штаб может не знать её, но младшие офицеры и солдаты, стоящие на постах, знают. — Он дал им время вникнуть в сказанное и наслаждался паузой и волнением тораудианцев. Салуу-хир-лек произнёс то, что впервые по-настоящему шокировало их. — Однако это не проблема, потому что силы великого королевства Коджн-умм готовы прекратить сражение немедленно.
По меньшей мере два офицера из числа собравшихся, которые сидели позади своего командира, выдохнули, выражая неверие. Фэди-мур-гос резко обернулась и посмотрела на них, подавляя предупреждающим взглядом любые дальнейшие вспышки их удивления. Затем снова обратила своё внимание на оппонента и выпрямилась во весь рост.
— Я не уверена, что поняла вас правильно. Вы предлагаете сдаться? — Несмотря на потрясающее самообладание, она не могла скрыть нотки недоверия в голосе.
— Разве это абсурдно? Неужели? Притом, что мы обладаем стратегическим преимуществом?
— У вас нет такого преимущества, — без колебаний поправила она генерала.
Он одновременно волнообразно взмахнул обеими руками.
— Я созывал эту встречу не для того, чтобы спорить о существующей на поле боя ситуации. Я выдвинул предложение прекратить сражение, а не сдаться. Очень разные призывы.
— Конечно, — ответила она, снова встав в позу, которую сменила минуту назад. — А нас вы спросили?
— Нет. — Он открыто встретил её взгляд. Голова запрокинута назад, огромные глаза широко распахнуты.
Очевидно, никто, даже настолько опытный и знающий, как Фэди-мур-гос, никогда прежде не сталкивался с подобной ситуацией, и уж точно — не на настоящей войне. Несмотря на её предвзятые шумные суждения, Салуу-хир-лек был уверен, что она, обладая широчайшей эрудицией в военных искусствах, прекрасно осознавала: успешное внедрение на территорию крепости Херун-ууд-таас пошатнуло равновесие сил в зоне конфликта в пользу захватчиков. Возможно, не решающе, но значительно. Итак, его предложение остановить сражение, притом что силы Коджн-умма владели преимуществом, совершенно вывело из равновесия Фэди-мур-гос и членов её штаба. Поскольку она старалась просчитать его действия и их последствия, прикладывала максимум усилий, чтобы выиграть время.
В намерения Салуу-хир-лека не входило позволять ей этого.
— Тогда, признаюсь, не понимаю, что вы предлагаете.
Он время от времени бросал взгляды на сидевших за её спиной главных членов тораудианского штаба, чтобы посмотреть в глаза всем и каждому. Генерал подметил, что некоторые из них были старше её, и понял: то, что он собирается сказать, озадачит их даже больше, чем услышанное перед тем.
— То, что я предлагаю от своего имени, от имени моих отрядов и правительства Коджн-умма, — это возможность для обеих сторон выйти победителями.
Фэди-мур-гос считала, что хорошо подготовилась к этой встрече, к этому важному противостоянию. Даже когда беседа с её прославленным коллегой изменилась в сторону неопределённости, она была убеждена, что остаётся осведомлённой обо всех возможных результатах, включая, вероятно, и вопиющие. Но сейчас, впервые за свою долгую и славную военную карьеру, Фэди-мур-гос растерялась. Это внушало ей чувство неловкости. Коротко выражаясь, её неловкость переросла в возмущение.
— Вы пытаетесь шутить со мной, Салуу-хир-лек. Никогда о таком не слышала. Мы здесь сегодня не в игры играем. От наших ответов зависят жизни.
— Всё, что требуется, — всем вам повнимательнее слушать то, что я скажу.
По-прежнему сконфуженная, она сделала решительный жест:
— О, мы все будем слушать внимательно. Мне самой больше всех любопытно услышать, как вы попытаетесь прояснить откровенную нелепость. Нет такой войны, такой битвы, где обе стороны могут победить. Всегда одни побеждают, другие — проигрывают. Всегда одна сторона продвигается вперёд и берёт под контроль поле боя, другая сторона — отступает.
— Нет, — сказал ей Салуу-хир-лек, — если обе стороны идут вперёд вместе. — Обернувшись, он сделал едва заметный жест рукой.
Две новые персоны вошли в комнату для переговоров. В то время как одна из них была всего лишь чуть ниже типичного ниййюю, другая оказалась приземистым, косматым четвероногим с маленькими блестящими глазками, влажным носом и языком, безразлично болтавшимся с левой стороны его открытого рта. Она тяжело опустилась на пол рядом с сиденьем одного из старших офицеров Салуу-хир-лека, а её менее волосатый двуногий приятель прошёл вперёд и встал рядом с генералом.
Наряду со своими подчинёнными Фэди-мур-гос пристально посмотрела на первого вошедшего, потом — на второго, перед тем как обратить своё внимание на коллегу.
— Это — двое из четырёх инопланетян, прибывших в Коджн-умм много декад назад. Я знаю о них. Видела в общих трансляциях. Один — забавный персонаж, другой — признанный мастер кулинарного искусства. Ни один не воин. Зачем они здесь, на этой встрече? Какое им дело до всего, что творится на поле боя и вокруг него? Может, вы задумали разбомбить нас дорогими блюдами?
Не ожидая встретиться с инопланетянами, она не надела транслятор, но за долгие месяцы своего пребывания на Нийю оба, и человек, и пёс, умудрились приобрести неплохие познания в языке. Как и у самих ниййюю, их речь была неблагозвучной, но простой. Если одно только появление Уокера на встрече уже явилось шоком, то знание их рокочущего языка потрясло тораудианцев и того сильнее. Между тем Салуу-хир-лек стоял чуть позади, чрезвычайно довольный самим собой.
Не так давно Уокер испугался бы вида той публики, с которой теперь оказался лицом к лицу. Он больше не боялся. Благодаря времени, проведённому в компании самых разных инопланетян в плену виленджи, а позже столкнувшись с ещё большим их количеством, он достиг того момента, когда перестал воспринимать любого инопланетянина как абсолютно «чуждое» существо. Просто это были иные создания, со сложным, усовершенствованным строением и часто невероятными формами, но их личности и культурные пристрастия были не более странными, чем у тех, с кем Марк сталкивался на улицах в деловом центре Чикаго. Он обернулся и встал лицом к лицу с потрясёнными, враждебно настроенными представителями непокорного военного состава королевства Торауд-иид.
— Меня зовут Маркус Уокер. Я родом из того мира, который не является частью вашей галактической цивилизации. По существу, я — нейтральная сторона в этом конфликте. — Как и всегда, когда Марк говорил по-нийюански, у него болело горло. Ближайшим земным аналогом этой речи, как он решил, просмотрев какой-то документальный фильм, было монгольское горловое пение. Но Уокер упорно старался, и с каждым разом его связки протестовали всё меньше.
— Вы путешествуете с представителями королевства Коджн-умм и поддерживаете их цели и намерения, — резко отметил один из тораудианских офицеров.
Уокер встретил обвиняющий взгляд огромных глаз, которые больше не видели в нём незнакомца.
— Да, я путешествую с армией Коджн-умма. Я могу сражаться, но не сражаюсь. Иногда я готовлю им еду. Это не то, что воевать. Был бы счастлив что-нибудь приготовить и для славных солдат Торауд-иид.
И его предложение, и манеры должны были показаться обезоруживающими. Он рассчитывал на определённый эффект. Направленная на Уокера враждебность ощутимо спала.
— Как такое возможно? — спросил другой старший офицер. — Салуу-хир-лек говорит о совместном выступлении армий. Выступлении куда? И к чему это приведёт? Или вы что-то об этом знаете, или вы бы сейчас здесь не стояли.
— Я начинаю думать, что и генерал, и чужак косвенно высказывают мысль о возможном альянсе. — Пока Фэди-мур-гос говорила, она пристально изучала Уокера. — Это невозможно. Во-первых, если Коджн-умм и Торауд-иид вступят в союз, это создаст военную силу, достаточно мощную, чтобы потревожить другие соседние королевства, которые объединятся против нас. Во-вторых, против кого нам создавать этот союз и зачем?
— Я знаком с вашими традициями, — сказал ей Уокер. — Возможно, больше, чем хотелось бы на самом деле. Однако это реальность. Как мне известно, ваши два королевства не могут скрепить формальный союз против третьего, не привлекая внимания остальных королевств. Поэтому новый вид взаимоотношений, который предлагают Салуу-хир-лек и правительство Коджн-умма, не будет структурирован как альянс, как союз в обычном понимании. Это будет просто взаимодействие двух правительств, направленное на достижение взаимовыгодной согласованной цели.
— Пустословие, — возгласил седой ветеран из штаба Фэди-мур-гос. — Альянс — это альянс. Важно — действие, состояние, а не название.
— Нет, — с удовлетворением добавил Салуу-хир-лек, — если мы будем действовать независимо друг от друга.
Ветерана это заявление не убедило. Уокер заметил, что его оборка была истрёпана от возраста и испещрена шрамами от ран, полученных во многих сражениях.
— У меня от этих разговоров болит голова. Меч гораздо правдивее.
— Если вы прекратите это сражение, — продолжал Уокер, — без достижения формального мирного соглашения, тогда технически силы Коджн-умма и Торауд-иид по-прежнему останутся в состоянии войны, верно?
Фэди-мур-гос обернулась к членам своего штаба, два из которых решительно и без колебаний жестами подтвердили слова Уокера.
— Да, это так, — сдержанно одобрила она.
— Каждый из вас независимо и без очевидного согласования атаки против третьей стороны, всё ещё формально пребывая в состоянии войны друг с другом, возможно даже продолжая устраивать небольшие стычки между отрядами, даст кому-то шанс доказать, что вы при этом действуете заодно против этой третьей стороны? Разве это альянс?
— Полагаю, возможно, так и будет казаться, — уступила она. Её взгляд переместился на самодовольно выглядевшего Салуу-хир-лека, стоявшего поблизости. — Конечно, даже при попытке контролировать небольшие стычки между нашими отрядами они легко могут перерасти в полномасштабные сражения. Если такое случится, и непостижимо быстро, над нами нависнет угроза быть обманутыми.
— Нет, — ответил ей генерал Коджн-умма, — если их рассудит третья, незаинтересованная сторона. В таком случае будет невозможно доказать, что две стороны сговорились.
— И какая же третья сторона столь здраво рассуждает, что способна выступить судьёй в таком беспрецедентном противостоянии? — бросила в ответ Фэди-мур-гос.
— Ваши раздражающие, шумные и вездесущие медиа.
Все взгляды устремились на последнюю фигуру, прибывшую на встречу.
Торопливо передвигаясь на всех десяти конечностях, на спинку свободного стула вскарабкалась Скви. Это положение позволяло её глазам быть на том же уровне, что у остальных присутствующих.
— Меня зовут Секви'аранака'на'сенему. Я сообразительнее и умнее любого из собравшихся в этом мрачном жалком подобии здания, и могу это доказать. Я также могу доказать это любому в этом невежественном и отсталом мире.
Уокер содрогнулся, но сохранил надежду на то, что его приятельница умерит своё обычное презрение.
— Если все другие в вашем мире, включая ваши вездесущие всюду-нос-сующие медиа, смогут увидеть, что непрестанно спорящие силы Коджн-умма и Торауд-иид продолжают сражаться на становящемся всё шире поле битвы, всем станет очевидно, что вы не можете взаимодействовать как настоящие союзники. Союзники не продолжают сражаться друг с другом и убивать друг друга. При виде этого маловероятно создание разрушительной по силе коалиции многочисленных королевств, которая направит войска против вас. По крайней мере, изучив ваши традиции, могу сказать, это внесёт большую неразбериху. Дебаты примут форму расширенной дискуссии, за время которой вы достигнете своей цели.
— Цели? — В который раз Фэди-мур-гос чувствовала себя растерянной. И вовсе не получала удовольствия от такого состояния. — Какой цели?
— Покорения Биранджу-оов, — ответил ей Уокер.
Среди членов генеральского штаба Торауд-иид поднялся переполох. Ни один из них не питал любви к этому могущественному морскому королевству. Однако обладающие достаточной силой тораудианцы никогда не были мощны настолько, чтобы замыслить традиционное нападение на своего более крупного соседа. На первый взгляд невозможное из-за важных соглашений предложение было слишком привлекательным, чтобы просто игнорировать его.
Фэди-мур-гос не покидали сомнения.
— Это же уловка, хитрость, ухищрение. Не важно, какие стычки между нашими отрядами могут показать медиа, другие королевства разглядят за ними призрак альянса, если не его реальность.
— Но они не будут уверены в том, что касается его конечной цели, — сказал ей Уокер. — А будучи неуверенными, они станут бездействовать. К тому времени, когда они решат объединиться и выступить против вас, если вообще когда-нибудь придут к такому соглашению, традиционные силы Биранджу-оов будут повержены, и его правительству придётся выплатить концессии Коджн-умму и Торауд-иид, к чему вы давно стремились.
Соблазн был велик. Уокер видел. Новая идея. Продолжать сражаться друг с другом и тайком стремиться к общей цели. Как и Салуу-хир-лек, им было интересно, сработает ли это и если да, то не нарушит ли строгие традиции нийюанского сражения. Уокеру процесс был близко знаком. Это был точь-в-точь хитрый приём, к которому прибегали биржевые маклеры при совершении сделок, когда две или более стороны пытались манипулировать рынком ради личной выгоды. Они бы согласились сразиться друг с другом за то, чтобы поднять цену или сбить её. Конечно, это было незаконно, и, если бы идея вскрылась, соответствующие стороны-участники оказались бы в тюрьме.
Но тут не Чикаго. И на карту поставлена отнюдь не цена какао-бобов.
Марк видел, что Фэди-мур-гос и её штаб пребывают в нерешительности. Пришло время подтолкнуть их, заставить переступить границу. Кивнув в сторону Скви и получив в ответ взмах одного из щупалец в знак того, что она не против, Уокер, нарушив многозначительную тишину, заговорил:
— Есть ещё одно.
Командир врагов обернулась к нему.
— Совершенно очевидно, что даже с продолжением небольших боёв между силами Коджн-умма и Торауд-иид может сохраниться видимость сговора. Поэтому Салуу-хир-лек согласился передать «официальное» командование армией Коджн-умма мне и моим друзьям. Это создаст ощущение в некотором роде скрытого альянса между Коджн-уммом и Торауд-иид, но он будет казаться даже менее вероятным.
На этот раз даже Фэди-мур-гос выдохнула с удивлением и сразу же посмотрела на Салуу-хир-лека. Когда сей достойный муж ответил положительно, среди членов тораудианского штаба вспыхнула оживлённая дискуссия, которую невозможно было сдержать. Однако, как только утверждение Уокера потонуло в гуле голосов, она сделала понимающий жест:
— Очень умно. Возможно, слишком умно. Если малоизвестные инопланетяне окажутся во главе армии Коджн-умма, внешние наблюдатели будут в таком замешательстве, что и думать забудут о возможном альянсе. Они с головой уйдут в анализ последствий, так что война может закончиться до того, как они добьются хоть какого-то понимания происходящего. — Фэди-мур-гос снова перевела взгляд на Уокера. — Это, конечно, всего лишь искусные выдумки. Коджн-умм никогда не сдастся под реальную власть пришельцев из другого мира. Ни единое нийюанское королевство не сдастся.
— Откуда вы знаете? — с вызовом бросил ей Салуу-хир-лек. — Когда в последний раз возникала подобная ситуация?
В комнате для встреч повисла мёртвая тишина. Она не мигая смотрела на него какое-то затянувшееся мгновение, а потом разразилась кашляющим нийюанским смехом. К ней тут же присоединились все штабные офицеры, и тораудианцы и коджнуммцы. Уокер и Джордж вздрогнули. Коллективный смех звучал как скрежет сотни металлических напильников, одновременно обрабатывающих гигантский кусок железа.
Когда кашель постепенно утих, Фэди-мур-гос приблизилась к своему коллеге и провела двумя пальцами руки сверху вниз по груди Салуу-хир-лека.
— На поле боя прозорливость иногда стоит дороже лишних батальонов. С готовностью признаю привлекательным это совершенно особенное предложение. Но я не одна решаю. Предложение должно быть рассмотрено Советом Торауд-иид.
Генерал выразил ей своё понимание:
— Естественно. Так же поступил бы и я. Между тем сражение между нами должно продолжиться. Но, возможно, в определённых границах. Обычное время для привычного пересмотра стратегических позиций. Отряды перебрасываются сюда, катапульты и арбалеты перемещаются туда. Настало время для ремонтных работ и пополнения провианта. Второе более важно. — Сдерживая веселье, он сделал жест в направлении Уокера:
— «Новые командующие» согласны с этим мнением. — Салуу-хир-лек положил руку ей на плечо. — Самое лучшее для обоих королевств, и Коджн-умма, и Торауд-иид, передохнуть и оценить ситуацию. — Он изобразил нечто, определённое Уокером как нийюанский аналог многозначительного подмигивания. — Обе армии должны быть готовы к любому значительному противостоянию. Я ничего не предлагаю, лишь привожу как иллюстрацию. Стоит в качестве примера упомянуть, что от границы Торауд-иид до древних стен Биранджу-оов предстоит пройти маршем довольно внушительное расстояние.

Глава 11

Договорились!
Вийв-пим вошла в большой жилой фургон, предназначенный для размещения инопланетян. Половину помещения занимали Уокер, Джордж и Скви. Вторую отвели Брауку. Даже при этом условии туукали было тесно. Как правило, он не жаловался, хотя, принимая как данность его меланхолию, трудно было отличить, пребывает он в своём обычном душевном состоянии или не в настроении.
После того как взволнованная Вийв-пим выдала все свои новости и удалилась, Джордж запрыгнул на предназначенную для него боковую спальную платформу.
— Здорово. Теперь, что бы ни случилось, мы увязли. — Он недовольно взглянул на Уокера. — Однажды я оказался одним из своры. Это было здорово до тех пор, пока дела не пошли хуже, — стало меньше еды, и они разволновались так, что решили съесть самого слабого.
Уокер мрачно кивнул.
— В таком случае нам лучше продолжать трудиться над тем, чтобы гарантировать много «еды» для армий старых добрых королевств Коджн-умм и Торауд-иид.
— Говоря о трудах, — позволила себе заметить Скви, — полагаю, ты хорошо обдумал, как в итоге обойтись с Биранджу-оов, если допустить, что всё пойдёт по плану, как мы надеемся?
— Я работаю над этим, — раздражённо заверил её Уокер. — Не надо опережать события.
— Я всегда их опережаю. — Она кольцами свернула щупальца вокруг себя. Получилась целая платформа из щупалец у основания. Скви с презрением булькнула в направлении Уокера. — Так принято у к'эрему. Это единственная причина, по которой мы всегда впереди всех.
Марк раздумывал, что, по крайней мере, в этом деле он не один. Если возникнут трудности, всегда может обратиться за советом к Скви и Джорджу. По ряду очевидных причин он надеялся, что до этого не дойдёт.
В настоящий момент радостное заявление Вийв-пим было явным свидетельством того, что всё идёт хорошо. Очень скоро придёт весть о начале выдвижения обеих армий: Коджн-умма и Торауд-иид. Не навстречу друг другу, а на юго-запад, но всё это время они будут биться друг против друга. Из того, что Уокеру стало известно о Биранджу-оов, штурм ожидался не из лёгких, даже с более или менее объединёнными силами Коджн-умма и Торауд-иид. Если сопротивление окажется таким отчаянным и доблестным, как предполагается, будет по-настоящему сложно заставить две атакующие армии, традиционно являющиеся враждебными, сосредоточиться на новой общей цели, а не на сражениях друг с другом, в то время как требуется поддерживать видимость последних.
Такая неуверенность и замешательство были весьма полезны перед выступлением. Ожидая, что силы Коджн-умма отступят или войска Торауд-иид сдадутся, гражданское население обоих королевств, как и наблюдающие представители медиа, были поражены, когда обе армии начали отходить от Херун-ууд-таас, параллельно друг другу и не назад, в направлении Коджн-умма. Если до этого средства информации широко освещали события, то теперь казалось, будто все передвижные сканеры и знаменитые комментаторы, которые были на планете, материализовались вокруг, позади или над отрядами, ведущими локальные бои. Поскольку двигающиеся походным маршем войска продолжали сражаться друг с другом, борясь за разделяющую их спорную территорию, военные аналитики нейтральных сторон растерялись, не зная, как описать происходящее.
Если две армии продолжат бои, они не смогут быть союзниками — это запрещено. Но если походным порядком вместе двинутся в направлении одной, пока-ещё-не-определённой цели, то они могут быть союзниками и никак иначе. Отряды на месте событий знали только то, что им сказали, а этого было слишком мало. Они продолжали продвигаться вперёд в соответствии с приказом, атакуя находящегося поблизости коварного врага и обороняясь от него. Противник поступал так же. Что касается генеральских штабов обеих армий, которые, вероятно, имели некоторое понятие о таинственной общей стратегической картине, скрывающейся за столь беспрецедентными манёврами, то все старшие офицеры во время интервью вели себя скрытно.
Происходило нечто из ряда вон выходящее. В этом озадаченные комментаторы были уверены. Когда основные географические сведения и данные простой экстраполяции навели на мысль о том, что обе многочисленные силы продвигаются в общем направлении к королевству Биранджу-оов, офицерам с обеих сторон были заданы вопросы, касающиеся их намерений. Все они были адресованы тем инстанциям, пройдя которые очень расстроенные репортёры не получили в ответ ничего более информативного, чем приятные приветствия и выражения сожаления по поводу недостатка сведений, доступных общему распространению.
Конечно, этот поход отличался от всех прочих. Так как солдаты с обеих сторон неоднократно атаковали и отступали, их действия всесторонне освещались группой медиаобозревателей. Проходя по любой стороне параллельных колонн или пролетая над ними, случайные путешественники или торговцы дополняли эти сведения собственными наблюдениями. Медиа и общественность не только интересовались тем, что происходит, но и тем, какова же конечная цель беспрецедентных столкновений.
К тому времени, когда две сражающиеся армии отклонились от прямого пути к современной столице Биранджу-оов с её зданиями пластичных форм, широко разросшимися беспорядочными застройками и оживлёнными космопортами, и направились к старому, обнесённому стенами городу, сообразительные наблюдатели решили, что они наконец угадали намерение этих беспримерных действий. Они шли на штурм традиционных оборонительных укреплений морского королевства. Его следовало свершить традиционным способом, но всецело нетрадиционными боевыми единицами. Тем временем силы Коджн-умма и Торауд-иид начали разбивать свои лагеря и выставлять осадные орудия. Они активно продолжали выяснять отношения. Если это было в некотором роде уловкой, как заметили комментаторы, неподвижно застывшие над зарождающимся полем битвы, то она была чертовски хороша: солдаты с обеих сторон продолжали умирать в, казалось бы, непрерывно происходивших стычках.
Будто эта ситуация на поле не была достаточно нетрадиционной, военное командование, которое обосновалось в старинном городе, оказалось в присутствии не одной, а целых двух независимых армий, требующих сдаться. Хотя по существу они были одинаковы по составу, их вели вперёд разные делегации. Защитники старинного города просто и открыто отреагировали на эту запутанную ситуацию.
— Убейте их всех, — приказал своим подчинённым главнокомандующий Афьет-дин-сил, — а внутренние вопросы мы решим позже.
В отличие от Коджн-умма и Торауд-иид, подступы к которым традиционно защищали крепости, построенные, чтобы контролировать горные проходы, Биранджу-оов был значительным и известным морским портом. Битва развернулась вокруг старинного, обнесённого стенами города и перед двумя его крепостями, которые сзади примыкали к глубокой пещере в скалах, в то время как огромная современная столица была построена вокруг обширной гавани, южнее. Значимость старинного города поддерживалась лишь благодаря традиции. Чтобы идти войной собственно на столицу, требовалось современное оружие и тактика, использование которых было строго запрещено среди ниййюю. Поэтому оборона королевства сосредоточилась на бастионах древнего города. Они были обращены к морю, откуда традиционно издревле случались нападения, и казались неприступными. Быть атакованным с суши для Биранджу-оов было необычным, но не беспрецедентным событием.
Каждый день армейские отряды Коджн-умма и Торауд-иид испытывали выносливость древних стен и смелость тех, кто стоял на их защите. Эти атаки никогда не совершались ими вместе. Две армии не делали попыток скоординировать свои усилия при нападении. Пару раз на самом деле эти первые попытки заканчивались полным крахом, когда идущие на штурм солдаты не обращали внимания на городские стены и их защитников, а ошибочно обращали свои действия друг против друга. В такие моменты традиционно охранявшие Биранджу-оов воины в недоумении взирали на сражение, происходящее в пойме, под стенами, и задавались вопросом, что же, во имя Десяти Мук Телек-мун-зад, они наблюдают.
Никто никогда не слышал, никто никогда не встречал ни единой записи в долгой истории Нийю о трёхсторонней войне.
Комментаторы из других королевств и с других континентов измучились, стараясь найти объяснение происходящему. Когда это было, чтобы осаждающие армии начинали действовать сообща и при этом сражались между собой? Как только защитники Биранджу-оов думали, что наступление, угрожающее целостности их государства, было на грани провала, силы одной армии или другой бросались в яростную атаку против них. Или батальон Торауд-иид начинал штурм и отступал лишь при нападении на него случайно оказавшихся поблизости сил Коджн-умма.
Ко всему этому пристально приглядывались могущественные королевства, которые изначально были обеспокоены, что между Коджн-уммом и Торауд-иид был формально заключён союз. Сначала очень этим озабоченные, заинтересованные наблюдатели оказались теперь плывущими по воле волн в море крайнего изумления. Что за союзники, которые нападают друг на друга, даже при том условии, что оба выступают против третьей стороны? Существует ли реальная, истинная угроза другим территориям, или атака на прекрасно защищённый Биранджу-оов потерпит провал по причине полной дезориентированности его врагов? Будучи неуверенными в том, что предстает их взглядам, эти сторонние наблюдатели были, что понятно, не уверены и в том, как реагировать.
Между несколькими королевствами, объединяющимися, чтобы выступить против атакующих сил, прошли переговоры. Но против кого выступать? Против Коджн-умма? Против Торауд-иид? Против обоих? Никаких очевидных разумных объяснений для мобилизации армий не существовало. Среди наблюдателей росло замешательство. Было ясно, что оно росло и среди участников событий. Обвинение в официально заключённом альянсе — серьёзный вопрос. Решили подождать, продолжить наблюдение и посмотреть, что произойдёт. Кроме того, вмешательство в такие спорные ситуации всегда обходилось дорого и для армии, и для общественной казны.
Из всех вовлечённых в события, имевшие все шансы стать историческими, больше всего были счастливы представители медиа, которые, освещая беспрецедентный и необъяснимый трёхсторонний конфликт, наслаждались вниманием зрителей. Браук своим беспримерным поведением на поле боя приковывал к себе все взгляды. Он смиренно и терпеливо подчинился постоянному потоку интервьюеров. По крайней мере, эти интервью не продолжались долго. Стоило только какому-нибудь комментатору затронуть вопрос о страсти туукали к декламации, как любезный Браук отвечал им примером. Десяти-пятнадцати минут прослушивания непрерывной унылой туукалианской саги неизменно оказывалось достаточно, чтобы заставить даже самого настырного интервьюера внезапно придумать причину, по которой ему или ей нужно срочно куда-то идти.
Интерес к Брауку служил и тому, что отвлекал внимание от его менее импозантных приятелей. Скви проводила большую часть времени в уединенных размышлениях в специально обустроенном для неё отсеке фургона, где были вода и влага. Хотя и без запрещённых современных устройств, ей создали условия, в которых она чувствовала себя замечательно сыро. Хотя Уокер и был известен специалистам в кулинарии, его слава не распространилась по огромному Биранджу-оов, королевству передовому, но не состоящему в близких отношениях с Коджн-уммом. Что касается Джорджа, его воспринимали как новую говорящую игрушку, и это его вполне устраивало. За время, которое они провели на Коджн-умме, он дал уже достаточно пустых и бессмысленных интервью.
Так, военные были заняты проведением атаки, медиа сосредоточились на продолжающихся действиях и деталях. Никто не заметил, когда спустя десять дней после начала осады двуногий крепкого телосложения и низенький четвероногий, верхом на одолженном тибадуне, посреди ночи выскользнули из лагеря Коджн-умма. Они направились не к передовой и не к параллельно расположенному лагерю сил Торауд-иид, но назад, по извилистой дороге, занятой наступающими армиями. Отъехав по тому же пути, которым пришли сюда, на небольшое расстояние, они резко свернули к югу.
Достигнув своей первой цели, они бросили тибадуна. Животное сразу помчалось обратно, к стойлам, где оставались его собратья. Уокер стоял на земляном покрытии малого погрузочного прохода, недолго, до того момента, как его современный коммуникатор оказался способен вызвать автоматический общественный транспорт. Убедившись, что их репутация в порядке, невзирая на странную внешность, свободное дежурное транспортное средство снизилось так, чтобы они могли сесть. Потратив некоторое время на поиски намеченной цели до того, как выбраться из старинного города Биранджу-оов, человек и пёс теперь расслабились, сидя в кабине с климат-контролем, а почти бесшумный транспорт послушно набирал скорость, направляясь к столице королевства.
К современной  столице.
Далеко, очень далеко от дома ничем не привлекательная пара путешественников с самоуверенностью, которая поразила бы их старых друзей, высказывала свои замечания о размере и протяжённости нийюанской метрополии. Их хладнокровие основывалось на опыте: в конце концов, они видели Серематен. Мчась на высокой скорости между облицованными керамикой башнями и скоплениями ярко освещённых жилых комплексов, современный и рациональный транспорт перенёс их через окраины в глубь центральной конурбации менее чем за час.
Он замедлил ход, только когда приблизился к месту назначения: резиденции славного и достойного-всякого-восхищения правительства Биранджу-оов. Там местная охрана приняла на себя внутреннюю систему управления транспортом. Их не остановили и не доставили против желания в зал ожидания, набитый вооружёнными охранниками. Вместо этого, как и было втайне условлено, они благополучно направились мимо монументальных, отделанных под мрамор офисных комплексов, восходящих к эпохе славного прошлого, через тщательно ухоженную парковую территорию с искрящимися горизонтальными фонтанами, расцвеченную огоньками пастельных оттенков, и, наконец, замедлили ход, приблизившись к невпечатляющему, но недавно возведённому зданию, расположенному на дальней стороне центральной части комплекса. При высадке их не встретила охрана, к гостям были приставлены в качестве эскорта, а не стражи стройные, хорошо обученные солдаты. После стольких декад рукопашных битв, в которых использовались только традиционные примитивные вооружения, оба, и Уокер, и Джордж, испытали в некотором роде шок при виде ниййюю с блестящим энергетическим оружием.
Близилась полночь, а ниййюю были не менее дневные существа, чем пара инопланетных посетителей, поэтому здание оказалось практически пустынным. Работали только отдельные личности в отдельных, изолированных офисах. Возможно, самым оживлённым местом был отдел по связям с медиа, но он располагался в совершенно другом помещении. Согласно обычаям, всё стратегическое военное планирование осуществлялось в специально предназначенных для этого залах, разбросанных на всём протяжении стен древнего города. Как было известно обоим гостям, использование современных передовых компьютерных приспособлений или коммуникационных систем нийюанская традиция запрещала.
Это вовсе не означало, что каждый защитник Биранджу-оов в этот момент находился где-то в пределах старого города или на вершине его прочных каменных стен. Четыре самых могущественных члена генеральского штаба в этот момент ожидали прибытия двух инопланетян. Уставшие и раздражённые, разочарованные отсутствием прогресса в продолжающейся борьбе, но неспособные что-либо заметно изменить, они ожидали своих посетителей в таком состоянии духа, которое лучше всего может быть охарактеризовано как встревоженное и озадаченное. Если не сказать, что они казались просто околдованными.
Что вполне предсказуемо, им пришлось подавить свои эмоции, когда Тавел-бир-дом, бывший уже третий срок премьером Биранджу-оов, сфокусировал своё внимание на ночных визитёрах. Двуногий был крупнее, чем он думал: не слишком высок, но очень, очень широк. Приятель его, напротив, оказался меньше, чем предполагалось.
«Я бы мог сломать ему шею одним быстрым ударом», — размышлял премьер в тишине. Трудно было вообразить более странную пару, и притом — с одной планеты. Это служило источником ещё большего замешательства.
— Поздно. Надо спать. Я, к примеру, не желать эта встреча. — Ответственный за командование половиной вооружённых сил королевства, но оказавшийся оттеснённым на второй план нынешним нападением с суши адмирал Джолебб-йюн-дет прибыл на встречу в более скверном настроении, чем его коллеги. Его приветствие наглядно продемонстрировало это. — Лучше сказать что-нибудь стоящее, или лично я склонен игнорировать статьи договора, скреплённого соответствующим правительственным ведомством и поместить вас в национальный зоопарк, чтобы детишки закидали вас кусочками еды.
Сделав пару шагов вперёд, Джордж без приглашения запрыгнул на низкий свободный шкафчик и с удобством на нём расположился.
— Мы приложим все усилия, чтобы убедить вас: вы не зря лишились сна. — Пёс взглянул на своего приятеля. — Предложи им кость, Марк. — Джордж подмигнул адмиралу, чей маленький округлый рот, расписанный перемежающимися жёлтым и синим, воинственными цветами, сжался от крайнего изумления. — Это в самом деле большая кость. Большая и вкусная.
Шадим-хур-луд, представитель Гражданского Парламента Биранджу-оов, взглянула сверху вниз на дерзкое лохматое создание.
— Я не воспринимать ни звука из загадочных инопланетных колкостей. — Внимательный взгляд её широко распахнутых глаз плавно переместился на спокойного, терпеливого Уокера. — Если тебе есть что сказать, разумное существо, говори сейчас.
Сделав шаг им навстречу, Уокер что-то вытащил из небольшого мешочка, пристёгнутого к его поясу. Никто из находившихся в комнате даже не вздрогнул. Посетителей уже трижды сканировали на наличие оружия, острых предметов и взрывчатых химических соединений. Если бы они пронесли с собой или в себе хоть что-нибудь, соответствующее оборудование, которое окутывало маленькую комнату для встреч аурой полной защищённости, сразу определило бы это.
Величиной не больше чем средний палец Уокера проекционное устройство создало между ним и сонными представителями правительства Биранджу-оов детальный трёхмерный образ поля битвы. У собравшихся вспыхнул интерес. Его пробудило не использование технологии, которая им всем была знакома, а тот факт, что ею без усилий воспользовался такой странный и необычный инопланетянин. Когда Уокер говорил, крошечные фигуры смещались и двигались в пределах поля примерно прямоугольной формы.
— Прошло уже десять дней, и ни одна из трёх сторон не приобрела над другими никакого стратегического преимущества.
— Это скоро изменится, — объявил четвёртый член группы, который на встрече представлял армию. — Мы собираем силы, чтобы отбросить всех атакующих из окрестностей старого города и разбить их на открытых пойменных равнинах.
Джордж на мгновение поднял голову, покоившуюся на скрещенных лапах.
— Может, удастся, может, нет. Попытка совершить что-то вроде массированной контратаки… Вы рискуете взять на себя непосильную задачу. — Пёс показал блестящие острые зубы.
Огромные тёмно-жёлтые глаза Джолебб-йюн-дета взглянули на него сверху вниз.
— Ты слишком маленькое существо, чтобы так много говорить.
Джордж пожал плечами, его шерсть колыхнулась.
— Ко мне это не относится. Мой друг и я всего лишь случайно здесь.
Премьер уставился на Уокера:
— Как это может быть правдой? Ты путешествуешь с армией Коджн-умма. Как докладывают в рапортах, ты даже входишь в командование. А теперь говоришь, что не на их стороне?
Уокер подумал, что не брать в расчет современный разведывательный аппарат смысла нет, очевидно, что силы Биранджу-оов действуют не в вакуумном пространстве. Они знали, что он и Джордж пришли из Коджн-умма, а не из Торауд-иид. Но такая информация в общем-то была доступна из репортажей общественных медиа.
— Да, мы с этой армией, — сказал ему Марк. — Некоторые говорят, что мы командуем ею, другие — что наше предположительно активное участие — это прикрытие, придуманное, чтобы запутать противников. Это правда, но вовсе не означает, что мы разделяем все их цели.
Премьер задумчиво ответил:
— Итак, если вы здесь не для того, чтобы предать Коджн-умм или рассказать нам, чего на самом деле хотят его военные силы, должно быть, вы прибыли для того, чтобы рассказать нам, чего хотите вы сами.
«Сообразительное старое пугало, — подумал Уокер. — Тут надо быть осторожным».
— Мои друзья и я намерены вернуться каждый к себе домой. Поскольку мы не имеем возможности сделать это, стараемся оказать помощь тем ниййюю, которые знают, чего хотят.
Два пальца оттопырились, и представитель армии сильно хлопнул ладонью по спинке ближайшего стула. Резкий хлопок эхом разнесся по комнате.
— Это же очевидно! Коджн-умм и Торауд-иид хотят капитуляции Биранджу-оов.
Уокер незамедлительно ответил:
— Не обязательно. Хотя это не слишком хорошо известно, — добавил он, снизив голос до конспиративного шёпота, — настоящая причина раздора между их правительствами не Биранджу-оов, а Чаручал-уул.
Надо было видеть выражение лиц находившихся в комнате ниййюю. У них отвисли челюсти. Самообладание премьера уступило место неприкрытому изумлению.
— Но, если Коджн-умм и Торауд-иид не заинтересованы в том, чтобы покорить Биранджу-оов, тогда зачем они атакуют нас? Если предмет спора — Чаручал-уул, почему они не нападают на него?
Уокер настроил крошечный ручной проектор так, чтобы вместо поля боя появилось детальное отображение части глобуса Нийю. Части, которую в настоящее время занимали все присутствующие в этой комнате.
— Каждый в отдельности, и особенно продолжая сражаться друг с другом, Коджн-умм и Торауд-иид не могут надеяться победить Чаручал-уул в традиционной битве.
— Это очевидно, — произнёс представитель армии без колебаний.
Уокер не обиделся на комментарии. Вступив в полемику и представив контрдоказательства, он бы не прослыл патриотом, а офицер всего лишь озвучил то, что было общеизвестным фактом.
— Оно слишком велико и слишком могущественно во всех отношениях. Более того, в настоящее время не имеет противоречий ни с одним из атакующих королевств. Но, — тихо добавил он, — имеет их с вами.
Шадим-хур-луд соединила вместе кончики всех четырёх пальцев, длинных и тонких.
— Ты многое знаешь о нийюанском обществе, гость.
Джордж зевнул.
— У нас было полно времени, чтобы его изучить.
— Последнее столкновение между Биранджу-оов и Чаручал-уул не уладило спора к вашему удовлетворению, — продолжал Уокер. — Как следствие, ваши правительства приложили максимум усилий к тому, чтобы сгладить давние разногласия. Но обе стороны всё ещё с трудом сдерживают чувство обиды друг на друга. Это особенно заметно в среде самых влиятельных членов биранджуанского общества.
— Что конкретно ты предлагаешь, чужестранец? — Представительница парламента навострила прямо на него одно из своих длинных ушей, другое — на Джорджа. — Можно ли допустить, что ты делаешь заявления от имени сил Торауд-иид так же, как от Коджн-умма?
— Можно, — солгал Уокер. Время для уточнений и прояснений ещё не настало. Прямо сейчас решающим было только одно — вызвать заинтересованность этого  правительства. — Несмотря на те сведения, которые в противовес сказанному вы могли почерпнуть из средств массовой информации, как полностью нейтральная сторона, лично не заинтересованная в исходе ваших традиционных сражений, мой друг и я уполномочены выступить посредниками в прекращении военных действий между вашими силами и противостоящими им, при условии, что вы все придёте к взаимопониманию, как бы в ближайшем будущем ни развивались события.
Премьера захватила врасплох мысль о скрывавшихся в этом возможностях.
— Надо понимать, что Коджн-умм и Торауд-иид предлагают нам альянс в битве против продажного и мошеннического правительства Чаручал-уул?
— Не совсем так, — пробормотал Джордж, отчего мутные воды политики отнюдь не стали прозрачнее.
— Асх,  — проскрежетал адмирал. — Сейчас откроется правда.
Уокер обернулся к нему:
— Вы знаете, что любой такой официальный альянс будет обладать силой, достаточной для того, чтобы вызвать тревогу у всех королевств на Нийю. Они немедленно объединятся против этого. Но, если можно будет продемонстрировать, что сражения между вами и силами Коджн-умма и Торауд-иид продолжаются, такой марш планетарного масштаба можно сдержать. Кроме того, армии Торауд-иид и Коджн-умма продолжат баталии между собой. Все посчитают абсолютно естественным, что вы, Биранджу-оов, попытаетесь извлечь пользу из продолжающейся войны и обратить её в своё тактическое преимущество.
— Четырёхсторонняя война. — К этому моменту был заинтригован даже изначально недоверчивый Джолебб-йюн-дет. Даже более чем заинтригован. Он взволновался при мысли о возможностях, представленных инопланетянином. — Никто никогда не слышал о таком. Чаручалианцы задохнутся от потрясения.
— Более чем, — сказал ему Уокер. — Потому что, пока Биранджу-оов продолжает биться с армиями Коджн-умма и Торауд-иид, ваш традиционный флот старинных судов, адмирал, нанесёт удар по древним крепостям Чаручал-уул с моря. — Он примолк и подождал.
— Что вы думаете? — обратился Тавел-бир-дом к своим главным советникам.
Они окончательно проснулись, несмотря на поздний час.
— Традиционному флоту много лет не выпадала возможность продемонстрировать свою мощь, — отметил внезапно оживившийся адмирал.
— Эти предложения — прекрасный шанс, — возвысил голос представитель армии, — чтобы устранить историческую несправедливость раз и навсегда.
Премьер обернулся к одному из членов группы, который до сих пор не проронил ни слова.
— Шадим-хур-луд, что вы скажете? Поддержит ли парламент и подпишется ли на столь беспрецедентное рискованное предприятие?
— На возможность нанести серьёзное поражение нашему старому врагу, Чаручал-уул, желание и бюджетные средства всегда найдутся. — Она оглянулась на двух выжидающих инопланетян, которые находились среди них. — Меня саму, однако, интересует ответ на единственный вопрос.
Уокер смело встретил её взгляд.
— Мы здесь как раз для того, чтобы ответить на волнующие вас вопросы.
— Интересно, — пробормотала она по-нийюански типично скрипучим голосом, — а если Чаручал-уул придёт конец?
— Не раньше, чем это королевство потерпит полное поражение, а этого на моём веку ни разу не случалось, — заметил Тавел-бир-дом до того, как Уокер успел ответить. — И уж тем более за годы моей службы. — Благодарный за то, что премьер избавил его от необходимости отвечать представителю парламента, Уокер ему улыбнулся. Как и любой ниййюю, тот поразился, до какой степени может растянуться человеческий рот, будто делит лицо надвое.
— Уверен, ты понимаешь, — продолжал Тавел-бир-дом, — что решение, столь важное для всех граждан Биранджу-оов, должно быть рассмотрено правительством в полном составе и поставлено на голосование. — Жестом тонкой как прут руки он обвёл своих коллег. — Собравшиеся здесь — лишь центр власти, но не сама власть.
Уокер кивнул:
— Наше отсутствие останется незаметным некоторое время. С вашего позволения мы подождём вашего решения в Биранджу-оов.
— Долго ждать не придётся, — уверил его Тавел-бир-дом. Возбуждение премьера ощутимо возросло, пока он размышлял о будущем, в котором будет повержен самый стойкий и самый могущественный противник королевства. — Только прошу проявить немного терпения. Немного терпения, которое требуется в ожидании очень важного решения.
Когда их выпроваживали из комнаты, Уокер оглянулся. Шадим-хур-луд провожала его глазами. Был ли ей просто любопытен странный инопланетянин, обратившийся к собранию, или глубина её взгляда отражала необыкновенную проницательность, отразившуюся в мимоходом заданном ею вопросе? Уокер не знал.
Зато он знал абсолютно точно, что самое лучшее для него и его друзей — избегать, насколько это возможно, опасно прозорливую представительницу парламента Биранджу-оов.

Глава 12

Тавел-бир-дом стоил своего слова, произнесённого режущим слух голосом. Со времени прибытия Уокера и Джорджа прошло три дня, когда эксцентричную парочку проинформировали, что правительство Биранджу-оов согласилось с беспримерным планом выступить против Чаручал-уул. Несмотря на добрую весть, Уокер и пёс знали, что их работа ещё до конца не выполнена.
Теперь им предстояло убедить представителей Коджн-умма и Торауд-иид.
Невзирая на то что человек и пёс поведали о своих планах лидерам Биранджу-оов, на них не давало своего согласия командование двух других королевств, даже речи об этом не было. Ни одно из них не имело традиционных споров с правительством или народом Чаручал-уул. Причиной разногласий между ними было Биранджу-оов. Именно поэтому Уокеру и Джорджу пришлось искать сотрудничества с этим морским королевством, отправившись в путь тайно, под покровом ночи.
Но биранджуанцам это было неизвестно. И если события будут развиваться, как спланировал биржевой маклер Маркус Уокер, никогда и не станет известно.
Даже если обнаружится истинная природа его интриг в духе Макиавелли, есть неплохой шанс на то, что все три правительства будут соперничать друг с другом за возможность вести дела с лицемерными, вероломными инопланетянами и плясать под их дудку.
Ускользнув незамеченными из Биранджу-оов, Уокер и Джордж разделились: Марк отправился уговаривать коджнуммцев, а пёс — информировать и убеждать тораудианцев. И всё это, конечно, при полном неведении решительно настроенных и горящих идеей биранджуанцев.
Тем временем на поле битвы перед стенами древней столицы морского королевства продолжались трёхсторонние боевые действия. Каждая из сторон хотела одержать верх над другой. В продолжение битвы стало очевидно, что это невозможно со стратегической точки зрения. Если коджнуммцы владели видимым преимуществом, Биранджу-оов решительно их атаковало. Если же случалось наоборот, то более крупные силы выступали против тораудианцев. И всё это время и коджнуммцы, и тораудианцы продолжали нападать на оборонительные укрепления древнего Биранджу-оов, не прекращая боёв друг с другом.
При таких обстоятельствах было неудивительно, что ни в одном лагере никому и в голову не пришла мысль размышлять над вопросом, возникшим у настороженного лидера биранджуанского парламента.
Уокер живо и ярко преподнёс свою историю нийюанским знакомым. Убедить Вийв-пим не стоило труда, но её возможность поддержать Марка была весьма ограниченна.
— На самом деле выбора нет, — говорил он, обращаясь к штабу Салуу-хир-лека.
Что касается самого генерала, тот изо всех сил старался сохранить в меру торжественный вид. Из всех, кто собрался в этой импровизированной комнате, он был единственным, кого Уокеру не надо было убеждать, как посвящённого в план действий с самого начала. Салуу-хир-лек, наблюдая за своими советниками и офицерами, заметил, как они поёжились, когда Уокер выложил перед ними то, что они воспринимали как стесняющие обстоятельства.
— Вам надо  одобрить это соглашение, — сказал им Уокер. — Если вы его отклоните, биранджуанцы заключат официальное соглашение с тораудианцами против вас. Поскольку Биранджу-оов рассматривается как сторона, обороняющаяся от нападения, а не как агрессор, ни медиа, ни кто-либо ещё не будет выдвигать возражений против такого договора. Ваша армия будет полностью разбита, если не совсем уничтожена, объединёнными силами, которые выступят против вас. Но если вы согласитесь, тогда произойдёт грандиозный согласованный штурм самонадеянного, заносчивого Чаручал-уул, к славе каждого.
Одна из офицеров взмахнула пальцем в направлении Уокера:
— Вас, кажется, сильно захватила эта идея, человек Уокер. Чем так привлекателен для вас триумф над далёким Чаручал-уул?
— Ничем, — не колеблясь произнёс Уокер. — Как было с самого начала этой кампании, моя единственная забота — благополучие Коджн-умма. Как всегда было с тех самых пор, как я и мои друзья впервые оказались в вашем мире.
— Говоря о ваших друзьях… — начала она.
— В настоящее время каждый из них занимается своим делом, — поторопился ответить Марк. — Туукали плетёт небылицы и присматривает за своим оружием, к'эрему погружена в размышления, а пёс Джордж — в обычный для него непрогнозируемый бред. Давайте не будем забывать, ради чего ваш командующий созвал это собрание.
Заговорил старший советник. Он выглядел подавленным, и голос его звучал уныло.
— Я, к примеру, против предоставленного нам выбора. Чаручал-уул находится далеко от Коджн-умма, и в истории наших отношений с этим огромным и могущественным королевством не возникало разногласий. Если мы дадим согласие участвовать в этом наступлении и оно провалится, мы рискуем навлечь на себя их враждебность. — Он обвёл взглядом своих коллег. — Иметь Чаручал-уул в качестве противника гораздо более опасно, чем Торауд-иид или даже Биранджу-оов.
— А если они окажутся побеждены, — с едва подавляемым возбуждением, омрачавшим его скрипучий голос, заметил другой советник, — это не будет иметь значения. Верно, потерять можно многое. Но, если поход увенчается триумфом, можно и многое приобрести.
— Я по-прежнему обеспокоен, — прохрипел старший советник. — Нет уверенности в том, что даже объединённые силы всех трёх армий способны нанести поражение традиционным вооружённым силам великого королевства Чаручал-уул.
— Пяти армий, — спокойно поправил его Уокер.
Собравшиеся заметно взволновались. Даже Вийв-пим с сомнением взглянула на него. Только Салуу-хир-лек сохранял самообладание, заранее зная, что скажет коварный чужак.
Младший советник генеральского штаба озвучила вопрос, сверливший умы всех присутствовавших.
— Я никогда не добивалась успехов в математике, но в последний раз, когда осматривала поле битвы, заметила, что в этом конфликте, становящемся всё более грязным, замешаны всего лишь три армии. — Глубокие, сверкающие нийюанские глаза остановились на Уокере. — Буду премного благодарна, если тактик с иной планеты объяснит, какое блюдо он готовит.
Её коллеги изумлённо выдохнули. Что касается Уокера, никто, кроме него, единственного в этой комнате человека, не принял во внимание такую несерьёзность в неослабевающе напряжённой ситуации.
Хотя его пальцы были намного короче, чем у ниййюю, они приспособились к обращению с нийюанскими инструментами. Сейчас он воспользовался их приспособлением, и в воздухе между ним и членами штаба воспарило изображение.
— К северо-востоку от Чаручал-уул лежит маленькое, но сильное королевство Дивинтт-аап. Его правительство уже согласилось предоставить традиционному флоту Биранджу-оов свою великолепную старинную гавань. Хотя его традиционные вооружённые силы немногочисленны и никогда не представляли реальной угрозы для далёкого, более могущественного южного соседа, они хорошо обучены, хорошо экипированы и отлично знакомы с особенностями местной территории. — Повинуясь его указанию, изображение снова изменилось. — К юго-востоку от полуострова Ткак и пролива Галауд-пир, среди гор и пустынь, обрамлённых плодородными долинами, раскинулось королевство Дереун-оон. Эти долины, которые питают дух и составляют основу жизни, существуют благодаря водам великих рек, берущих начало в высоких горах гряды Йивинсаб. Те из вас, кто знаком с географией планеты, знают, что пики Йивинсаб находятся в пределах границ Чаручал-уул.
Один из старших советников издал краткий возглас одобрения. Уокера это заметно ободрило.
— Сменяющиеся одно другим правительства Дереун-оона долго жаждали безраздельного контроля над истоками этих рек, которые столь важны не только для экономики, но и для культуры королевства. В предложенном нами совместном нападении, направленном против господства Чаручал-уул, они видят возможность обрести нечто ускользавшее от них великое множество лет.
Не в силах дольше сдерживаться, один из младших офицеров поднялся и стал тыкать в проекцию длинным пальцем.
— Если сделать покрупнее, лучше видно. Становится ясно. Дивинтт-аап держит под обстрелом северо-восток, в то время как флот Биранджу-оов высаживает отряды и разворачивает действия против традиционных береговых укреплений. Дереун-оон атакует с юго-запада. — Палец двигался, вычерчивая круги, планируя, отслеживая. — Смешанные силы Коджн-умма и Торауд-иид, по-прежнему сражаясь друг с другом, с боями пробиваются через полосу суши между континентами Саад и Руунх, чтобы нанести удар по традиционным крепостям Чаручал-уул сзади. — Отдёрнув палец, он перевёл циничный взгляд с инопланетянина на своего главнокомандующего: — Только не говорите, что всё это спланировано умным кулинаром из далёкого мира.
Почва была подготовлена. Уокер отступил, а Салуу-хир-лек прошествовал вперёд.
— Потому что профессия, в которой инопланетянин трудился в своём мире, позволяет ему видеть возможности, заложенные в нашей собственной культуре, которые мы просмотрели. Я принял его концепцию и развил её. — Как любой хороший генерал, он пытался делать вид, что обращается к каждому отдельному подчинённому лично, за исключением всех остальных рядом с ними. — Чтобы эта стратегия сработала, надо продолжать поддерживать видимость, что альянса не существует. Надо продолжать небольшие сражения с силами Торауд-иид. Когда мы отступим, не по направлению к дому, а к участку суши, к ближайшему побережью Саада, часть сил Биранджу-оов предположительно может преследовать, нападая, обе отступающие армии. Медиа сосредоточат внимание на этой странной трёхсторонней битве. Нельзя воспрепятствовать им также в том, чтобы они заметили сбор и отбытие традиционного флота Биранджу-оов. Но искусный манёвр с рассеиванием, истинная цель флота, и пункт назначения должны оставаться в тайне до последней минуты.
Если нам будут сопутствовать удача, благоприятная погода и скоординированность в сроках, все силы будут готовы одновременно атаковать Чаручал-уул. Следует ожидать яростного сопротивления и мощных контратак со стороны господствующего королевства. Но это традиционно нийюанские военные действия. Чаручалианцы связаны конвенцией, запрещающей использование современных транспортных средств. Им будет трудно понять, куда именно прежде всего отправлять подкрепление. Их внутреннее господство и контроль ослабеют. — Он плавно взмахнул рукой. — Мы сделаем это! Все разделят триумф.
Вийв-пим не была окончательно убеждена.
— А что, если другие королевства, на других континентах поймут, что это истинный пятисторонний альянс? Можно спровоцировать двадцать третью мировую войну, конечно только с использованием традиционных средств. Большую часть планеты и населения впечатлят последствия только после просмотра репортажей медиа.
— Возможно, требуется посредничество, чтобы воспрепятствовать дальнейшему распространению конфликта, — признал Салуу-хир-лек. — Но военное вмешательство маловероятно. К этому заключению пришли мои советники и я. Расширение области сражений имеет огромное значение для могущественных королевств, напрямую непричастных к столкновению. Конечно, это точно рассчитанная авантюра. Но она даёт беспрецедентную возможность обрести значительную коммерческую и политическую выгоду. Удача благоволит отважным. И как подметил инопланетный гость, отказ от участия означает для нас вероятность создания сильного союза тораудианцев с биранджуанцами против Коджн-умма. Ситуация, в которой мы оказались, напоминает бег по грязи. Мы продолжим быстрое наступление или увязнем в обстоятельствах — по своему выбору. — Он не мигая оглядел членов своего штаба. — Вы все со мной?
В поддержку раздались скрежещущие голоса. Они заполнили комнату, превзойдя выкрики тех, кто раньше приветствовал Салуу-хир-лека после его победы над атакующим Торауд-иид у стен Джалар-аад-биид.
Тем временем не так далеко отсюда к югу маленькое и лохматое четвероногое существо из того же неизвестного мира, что и человек с широкими вербальными возможностями и таким же телосложением, обрисовывал тот же самый план застывшей в напряжении аудитории офицеров Торауд-иид, предупреждая их о том, что в случае отказа от участия в грандиозной авантюре их вероломные якобы союзники из Коджн-умма наверняка объединятся с защитниками Биранджу-оов, чтобы уничтожить тораудианскую армию. Если некоторые из слушателей и задавались вопросом о мотивации пса, то никто не мог придраться к его логике. Протесты отдельных сопротивляющихся были сметены волной общего энтузиазма при мысли о возможности заполучить традиционные оборонительные укрепления королевства, исторически слишком могущественного по сравнению с намного более маленьким Торауд-иид, которое не могло даже помыслить о нападении.
Если уж на то пошло, всеобщее замешательство и противоречивые слухи, явившиеся результатом многочисленных соглашений и полузаверений, успешно сбивали с толку не только потенциальную мишень, о которой так много размышляли, но и ставили в тупик медиа, предпринимавшие усилия хоть в чём-то разобраться.

Среди тех, кто пытался найти происходящему разумное объяснение, лишь правительство древнего и достойного всяческого восхищения королевства мирных полей и высококлассных производств Фиэрек-ииб сумело постичь настоящую подоплёку происходящего на другой стороне планеты. Наблюдатели из этих богатых владений, столь же могущественных, как далёкий Чаручал-уул, через медиатрансляции и от собственных тайных агентов отследили постепенное развёртывание грандиозного стратегического замысла Салуу-хир-лека из Коджн-умма и его на первый взгляд безобидных советников ненийюанского происхождения.
Премьер и вице-премьер стояли вместе перед прозрачной стеной на шестьдесят третьем уровне центрального здания администрации и созерцали бурно развивающуюся метрополию Йеранка, раскинувшуюся перед ними. Когда в Фиэрек-ииб был полдень, на западе Саада наступала полночь. Сражения в это время приостанавливаются, поскольку без помощи современных осветительных приборов традиционные орудия в боевых действиях быстро становились практически бесполезными.
— Что вы на самом деле думаете об этих исключительных событиях? — спросила вице-премьер своего единственного начальника. Хотя у них случались частые разногласия в делах политики, то, что происходило на другой половине планеты, с лёгкостью вытеснило все домашние проблемы или местные политические дрязги.
Премьер сделал грациозный жест рукой.
— Удалённая угроза часто и есть самая опасная, друг мой. Когда чувствуют себя вполне комфортно, веруя в непреодолимость расстояния, игнорируют опасность. Я придаю этому вопросу больше значения, чем позволяю себе выказывать на официальных брифингах. В настоящий момент эти нетипичные события на другой половине планеты не имеют непосредственного отношения к Фиэрек-ииб. — Он отвернулся от панорамы, обнадёживающей картины мощи и успеха. — Важно гарантировать себе, что они никогда не будут иметь непосредственного отношения.
— Как это сделать без прямого вмешательства? — поинтересовалась вице-премьер. Хотя в парламенте они по многим вопросам придерживались противоположных точек зрения, тут имели полное согласие. Поэтому она разгладила оборку и опустила хвосты в знак почтения и готовности разделить мудрость того, кого уважала, даже если часто не соглашалась с ним.
— Пристально следите за рапортами разведки не только с территории настоящего конфликта, но и из соседних королевств. — Он опустил глаза, один из которых побелел и потускнел из-за неоперабельного заболевания и который он с непредсказуемым упорством отказывался заменить, к её глазам. — Если близко и беспристрастно изучить то, что произошло на Сааде, начинает вырисовываться очень интересный узор. Эксперты из разведки в большинстве своём согласны с тем, что всё началось с тораудианской осады Джалар-аад-биид, а некоторые говорят, что с прибытия на Коджн-умм четырёх совершенно не похожих друг на друга инопланетян.
Рот вице-премьера сжался, превратившись в точку. Невзирая на почтенный возраст, её всё ещё считали очень привлекательной, но она славилась не только блеском по-прежнему упругой и аккуратной оборки, она была знаменита своей проницательностью.
— Я почти ничего не знаю об этих инопланетянах, кроме той скудной информации, которая встречалась в медиа. Как они могли оказаться в самом центре таких беспорядков среди ниййюю?
Премьер слегка поморщился.
— Очевидно, потому, что хотят отправиться домой. Но никто из ученых-астрономов не знает, где находятся три родные им планеты. В рапортах говорится, что правительство Коджн-умма души в них не чает и не торопится увидеть их отбытие.
— И, чтобы скоротать время, они ввязались в традиционные местные споры? — Вице-премьер пребывала в сомнениях. — Как это поможет им стать ближе к родным мирам?
Её начальник вздохнул, со свистом выпустив воздух из идеально круглого рта.
— Отдел разведки много чего не понимает. Я сам не догадываюсь, не могу ничего утверждать, чтобы разоблачить их. Достаточно сложно определить, что движет такими маленькими королевствами, как Коджн-умм и Торауд-иид, не пытаясь понять мотиваций незнакомых нам инопланетян.
— Тогда какой курс мы изберём для возлюбленного Фиэрек-ииб?
Он бросил взгляд назад: над городом за перегородкой царил сияющий мирный полдень. Если достаточно хорошо постараться, можно практически почувствовать запах только что распустившихся цветков хагрила в ближайшем лесу Саралас.
— Предлагаю, чтобы вооружённые силы Фиэрек-ииб начали манёвры на традиционной военной основе на четыре декады раньше. Это означает, что у народа раньше начнутся праздники, он будет благодарен и не станет глубоко вникать в причину, которая скрывается за этим. Также надо инициировать неформальные переговоры на приватном дипломатическом уровне со всеми нашими соседями, не только на континенте Паан, но и по всей планете. Надо продолжать активный мониторинг ситуации на Сааде. Иначе, не раньше чем можно будет решительно доказать существование официальных альянсов против Чаручал-уул, Фиэрек-ииб и соседние королевства останутся вне всё возрастающего конфликта.
Вице-премьер молчала некоторое время, прежде чем дала ответ.
— Вы на самом деле думаете, друг мой, что армии, которые сражаются между собой, могут достаточно долго совместно действовать для того, чтобы нанести поражение традиционным силам такого огромного и могущественного королевства, как Чаручал-уул?
Премьер задумался.
— Если при этой возрастающей неразберихе среди атакующих они сумеют удержаться от того, чтобы перебить друг друга в процессе, то… возможно. Если это произойдёт и тем всё закончится, тогда мало что изменится, кроме конвенций и торговых соглашений. Но если продолжится… — Его слова повисли в воздухе.
Как всегда, вице-премьер быстро ухватила подтекст:
— Что вы имеете в виду под «если продолжится»? Если Чаручал-уул будет побеждено, продолжать будет нечего. Это королевство доминирует на Сааде. Если оно падёт под натиском пёстрой толпы спорящих друг с другом противников, им понадобится некоторое время для того, чтобы просто осознать свой триумф.
Он снова обернулся к ней, сияя единственным глазом.
— Амбиции — это страстные стремления, которые никогда не остаются удовлетворёнными. То, что движет этими событиями, отлично от всего предшествовавшего им.
Она рассуждала вслух:
— Инопланетяне?
— Возможно. Возможно, комбинация факторов, стечение исключительных обстоятельств. Мы должны быть готовыми ко всему.
Подтекст, содержавшийся в его словах, был поистине устрашающим.
— Конечно, вы даже не думаете о том, что сумасшедшие коджнуммцы и тораудианцы могут помыслить о нападении на Фиэрек-ииб!
— Я даже не думала, что они способны атаковать Биранджу-оов. Теперь все три стороны делают вид, будто сражаются между собой, к тому же выказывают все признаки того, что идут против Чаручал-уул, отдельные, но непостоянные. Нелепый способ развязать войну.
Она сделала почтительный жест.
— В этом случае я и мои сторонники поддержим вас в любом решении, которое вы сочтёте соответствующим.
Он не мог улыбнуться, но продемонстрировал свою удовлетворённость типично нийюанским способом.
— Жаль, я не знаю больше ничего, помимо того, что уже сказал вам. Мы должны оставаться в стороне, внимательно наблюдать, готовиться ко всем возможным происшествиям, не важно, насколько странными они могут быть. И ещё одно.
— Говорите, и я прослежу, чтобы это было выполнено.
Когда он последний раз обернулся взглянуть на панорамный вид, он простирался не внизу, а вдали.
— Пусть разведка узнает всё, абсолютно всё, что в состоянии узнать, об этих четырёх гостящих инопланетянах, от которых без ума Коджн-умм.

Скоординированное с четырёх направлений, великое наступление на Чаручал-уул было чем-то поистине невиданным на Нийю в цивилизованные времена. Ни к чему говорить, что журналисты толпами бросились в наступление, ещё более неистово, чем воины на широко раскинувшиеся поля сражений. Расслабившись от вековой уверенности в своей мощи и знания, что любой альянс, достаточно сильный для того, чтобы бросить им серьёзный вызов, на первый взгляд будет считаться незаконным, чаручалианцы вряд ли понимали, где следует предпринять первую контратаку. Их врасплох застала необходимость сражаться сразу на несколько фронтов, и это мгновенно оказало парализующее действие. Защитники древних стен и крепостей сражались храбро, даже героически, в прославленной веками чаручалианской манере, но на юге и востоке были поражены, когда правительство сначала подтянуло подкрепление на север. Когда часть этих войск была в спешном порядке послана форсированным маршем, чтобы помочь на юге, северные форты и порты были захвачены батальонами коджнуммцев, тораудианцев и морскими силами Биранджу-оов, которые одновременно продолжали драться друг с другом за окончательное преимущество на поле сражения.
Всё это произошло так быстро, что гордые чаручалианцы едва ли понимали, кому сдаваться.
Новости об удивительном завоевании Чаручал-уул распространились на Нийю с такой быстротой, с какой современные средства коммуникации оказались способны их разнести, то есть молниеносно. Вокруг того, существовало или нет беспрецедентное сотрудничество вооружённых сил не двух, не трёх, а пяти разных королевств, разгорелось множество дискуссий и не менее страстных споров, чтобы установить наличие формального альянса, требующего скоординированной ответной реакции от остальной планеты.
Отчасти проблема решения, как поступить, выросла из абсолютно реального факта, что событиям было позволено развиваться до точки, где коалиция всех могущественных королевств остальных континентов испытала бы сильное затруднение в попытке разгромить зачинщиков всех беспорядков. Особенно с тех пор, как поползли слухи о том, что побеждённому Чаручал-уул вместо требования торговых концессий был предложен шанс минимализировать потери и стать шестым членом этого беспокойного и неправдоподобного союза. Затеять традиционную войну с королевствами, обладавшими ограниченной властью, такими как Торауд-иид или Дивинтг-аап, — это одно, а двинуть походным порядком войска и флот через полмира, чтобы противостоять им, действующим сообща с пятью другими возможными союзниками, один из которых Чаручал-уул, — совсем другое! Это стоит крови и больших материальных затрат.
Поэтому такие обширные королевства, как Худун-аад и Гоболин-ээс, воздержались от прямых угроз, пока их правительства проводили друг с другом консультации и пытались рассчитать, как наилучшим образом ответить на военно-политическую ситуацию, у которой не было прецедента. Поступая так, они прекрасно сознавали, что быстро изменяющаяся ситуация на Сааде и Руунхе требовала возможно более быстрой реакции, пока не обострились существующие разногласия.
Рапорты разведки с нетерпением ожидались и внимательно просматривались в коридорах власти в Худун-аад и других местах. Многие из них были детальными, некоторые — противоречивыми, какие-то — напичканы абсурдными утверждениями, явно призванными всего лишь объяснить счета злоумышленников на представительские расходы. Но были и такие, что стояли особняком, потому что фокусировались на определённых особенностях и их сочетании.
Самым примечательным среди них было наблюдение, что ничего из ряда вон выходящего не происходило до тех пор, пока, по всей вероятности, безобидный повар с другой планеты и три его в равной степени невероятных приятеля не стали необычно близки военному командованию королевства Коджн-умм. То, что это имело некоторую важность, постепенно признали наиболее проницательные из числа зантересованных. Однако у них не было ни малейшего понятия, что с этим делать.

На этот раз встреча происходила не в какой-то шаткой переносной конструкции, наспех возведённой на поле битвы, а в огромном зале Сидрап-син-сан, в традиционной столице Чаручал-уул. Своими спиральными опорами и расписанной фресками крышей, напоминавшей пузырь, сводчатое здание высотой в десять этажей напомнило трепетавшему от благоговения Уокеру готический собор в том виде, в каком он мог быть сконструирован инопланетным Дали. Хотя ему сказали, что оно не имело религиозного предназначения, и замысловатые, бережно сохранённые фрески изображали сцены незнакомой жизни мира, отличного от его собственного, идя по его длинным коридорам, Марк испытывал глубокие и сильные эмоции. На этот раз Брауку не приходилось наклоняться, чтобы не задеть потолок.
Потрясённые снисходительностью своих загадочных победителей, чаручалианцы мучительно-страстно желали удовлетворить любую их просьбу. Такие же гибкие и предприимчивые, как все ниййюю, в охотно сделанном предложении о сотрудничестве они почувствовали возможность покрыть свои предполагаемые потери за счёт других. Поскольку предварительное соглашение уже было достигнуто и позволяло им сохранить всю свою территорию и большинство торговых привилегий при условии, что они примут участие в особом альянсе-таковым-не-являющемся, настоящий саммит был созван, чтобы обсудить другие вопросы. Он стал собранием союзников и партнёров, пусть и постоянно спорящих между собой, а не триумфом победителей над побеждёнными, и настроение было заметно более оптимистичным, чем на предшествующей встрече.
Представители всех сторон встретились под обширным тысячелетним куполом, который был сплошь покрыт барельефами из сплава золочёной меди с вставками из полудрагоценных камней. Снизу он выглядел как небесная чаша с изображением на сказочной резной поверхности всей вереницы исторических событий до того времени, когда было окончательно завершено строительство этого здания. Уокер хотел бы рассмотреть, изучить каждый мельчайший фрагмент, но знал, что это невозможно. Как важному члену делегации от Коджн-умма, ему не пристало выказывать своё благоговение.
При обмене приветствиями слова отдавались эхом. Под сводом купола акустика была столь совершенной, что нийюанские голоса скрежетали так, что резали слух ещё сильнее. Отбросив дипломатию, Скви справилась с этим шумом, закрыв каждое из своих ушных отверстий тремя щупальцами. Браук, типично для себя, стойко терпел. У Джорджа и Уокера не было другого выбора, как только выдержать это, поскольку ни у одного из них не было лишних конечностей, необходимых для того, чтобы прикрыть уши и одновременно манипулировать находящимися поблизости предметами.
Не было ни столов, ни стульев. На чаручалианский манер такие встречи проводились стоя. Теория была такова: когда большинство уставало, наступала пора прекратить работу. Поскольку никому не было дозволено являться с оружием, в древнем здании были разрешены современные удобства. Замечательные закуски перемещались по воздуху среди участников встречи, ожидая, пока их подхватят. Температура в помещении была максимально комфортной. Конечно, для ниййюю. Нескольких комментаторов допустили к этому собранию, чтобы записать и позже транслировать его. Уокером оно воспринималось скорее как изысканная вечеринка, чем как официальная конференция, преисполненная военно-политической значимости.
Когда обсудили и разрешили незначительные вопросы, внимательные автоматические записывающие устройства точно записали всё сказанное. Царила добрая товарищеская атмосфера. Несколько старших военных чинов решились обсудить, каким королевствам следует стать объектами первого похода нового союза, даже когда их солдаты продолжат небольшие сражения между собой в самых разных местностях и в самом Чаручал-уул, и за его обширными пределами.
Старшему из чаручалианских генералов, Диленг-хаб-уику, было предоставлено право встать прямо под центром купола на мозаичном каменном полу. Медленно поворачиваясь по кругу, он обратился ко всем собравшимся:
— Гости и враги, прославленные солдаты Чаручал-уул и воины других королевств, для нас наступили необычные времена. — Кто-то грубо, но уместно пошутил, и всеобщий выдох одобрения всколыхнул волосы Уокера. Диленг-хаб-уик невозмутимо продолжал: — Мы стали свидетелями экстраординарной тактики, которая не столько противопоставлена традиции, сколько уклоняется от неё. — Неожиданно он замер, уставившись прямо на Уокера. — Быть может, важный гость из неизвестного мира имеет для неё соответствующее определение?
Привыкший выступать перед другими и даже кричать, чтобы быть услышанным, Уокер растерялся, внезапно оказавшись в центре внимания. Что-то копошилось у его лодыжки. Взглянув вниз, он увидел, что Джордж гладит лапой его ногу и пристально смотрит на него:
— Скажи что-нибудь, глупый. Только не скажи что-нибудь глупое.
Это был, вероятно, основной, решающий момент в их взаимоотношениях с ниййюю, не только с обитателями Коджн-умма. Так его оценивал Уокер. Он прочистил горло.
— Там, откуда я родом, мы бы назвали стратегию, недавно примененную силами Коджн-умма, Торауд-иид и другими, направленной на достижение цели. Когда против вас выступают силы, и военные, и культурные, и они слишком мощны, чтобы их одолеть, приходится искать обходные пути.
Несмотря на то что источник, вдохновивший на аналогию, был им неизвестен, объяснение всё прояснило. Собравшиеся понимающе что-то бормотали друг другу.
Старший из генералов, Диленг-хаб-уик, ещё не закончил выступление:
— Благодаря этому опыту мы многому научились. Хотя моё королевство пострадало, это в корне отличается от того, что было бы в подобном случае в более древние непросвещённые времена. Вместо наказания, победители наших традиционных сил предлагают нам шанс вновь обрести утраченное, присоединившись к ним. — Он взглянул на вездесущие, парящие по воздуху записывающие устройства. — В то же время мы продолжаем отчаянно сопротивляться вторжению. Сражаемся против. Сражаемся вместе. Сражаемся одновременно. Исключительный взгляд на ведение традиционных военных действий.
Отступив от центра выложенного замысловатыми узорами пола, он приблизился к человеку, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Узкий череп генерала слегка склонился на одну сторону, тонкие уши повернулись вперёд, и глаза, подобные двум лунам, уставились прямо в глаза Уокера.
— Мы знаем, что эта необычная перспектива рождена не традиционными стратегами и аналитиками атакующих сил, но незнакомцами с Серематена и мира за его пределами. Что естественно для чаручалианца, выражаю своё восхищение.
Уокер нервно шаркнул ногами по полу. Ему были привычны одобрительные возгласы после хорошей подножки на футбольном поле. Однако стоять здесь, в великолепном зале среди инопланетян, под взглядами дюжин нийюанских солдат и политиков разных чинов, в которых смешались любопытство и восторг, — было совершенно другое дело. Он старался скрыть неловкость. Тихий шёпот, раздавшийся где-то у его ног, помог успокоиться.
— Не опозорься, — предостерегающе прошипел Джордж.
Уокер собрался.
— Мои друзья и я благодарим вас за признание, но поздравлений заслуживают все славные командиры.
Старший из генералов вооружённых сил Чаручал-уул слегка склонил голову, как признание скромности инопланетянина.
— Личные достижения не остаются незамеченными, неизбежно получают признание. Наши исследования ясно указывают на то, что вы и ваши коллеги, хотя это кажется обманчиво не соответствующим истине, в полной мере сотрудничаете в том, что оказывает влияние на вас всех. Мы в Чаручал-уул, хотя и обескуражены вашей тактикой, учимся быстро. — Одна рука дотянулась до правого плеча Уокера, чтобы погладить его. — Неудивительно, что новые идеи рождаются новыми умами.
Марк всего лишь невнятно пробормотал слова благодарности от себя и от имени своих приятелей.
Диленг-хаб-уик бросил быстрый взгляд на внимательную аудиторию:
— Когда дело касается поиска лучших, новых идей, гость Уокер, мы в Чаручал-уул демонстрируем очень слабую способность адаптироваться к незнакомым условиям. Абсолютно ясно, если этот беспрецедентный, но, однако, неофициально созданный консорциум продолжит расти и развиваться, необходимо совпадение взглядов руководства на новые идеи, которые вдохновляют и побуждают к действию. Решение принято.
Отступив на два шага назад, он сделал церемониальный жест.
— Верховный военный совет Чаручал-уул, заручившись санкцией парламента и одобрением представителей вооружённых сил и правительств других королевств, решил назначить вас, Маркус Уокер с планеты Земля, главным разработчиком стратегии и тактики всех будущих кампаний с участием вооружённых сил известных королевств.
У ног Уокера зубасто усмехнулся Джордж. Чувствуя за своей спиной присутствие чего-то огромного, Уокер обернулся и увидел возвышающегося над ним великана Браука. На его плечо легло громадное щупальце, а глазные стержни изогнулись у головы Уокера, так что туукали, похоже, разглядывал его в стереоизображении. Здоровый инопланетянин громыхающим голосом произнёс ему прямо в ухо:
— Важное продвижение в наших поисках, истинный прогресс. Наблюдая за этим прославлением, я думаю, что оно весьма уместно.
Сознавая, что многочисленные пары проницательных нийюанских ушей навострены на него, Уокер тяжело сглотнул и пробормотал:
— Но я всего лишь биржевой брокер… и повар!

Глава 13

Ошеломлённый и онемевший, Уокер был не единственным из присутствующих, кто неодобрительно отнёсся к неожиданному и поразительному заявлению. Явно шокированный, Салуу-хир-лек отделился от группы сановников и направился к центру. За его спиной осталась стоять Вийв-пим, более обескураженная, чем когда-либо видел Уокер.
— Что это за глупость? — требовательным тоном вопросил командующий силами Коджн-умма. Он был так зол, что у него дрожали уши. — Я, Салуу-хир-лек, защитник Джалар-аад-биид, держал под контролем каждый шаг в наступлении с того самого момента, как мы начали преследовать нападавших тораудианцев! Назначение инопланетян-советников командующими силами Коджн-умма было только для видимости. Главенствующая позиция по праву принадлежит мне.
Уокер отметил, что при своей крайне необычной внешности генерал поднял такой же шум, как и любое разгневанное разумное существо, осознавшее, что мечта всей жизни вдребезги разбивается прямо у него на глазах. Ирония заключалась в том, что из всех знаменитостей, собравшихся под огромным куполом, никто не поддерживал притязания генерала так сильно, как единственный человек, оказавшийся среди них.
— Салуу-хир-лек прав. Моих друзей и меня сделали главными в армии Коджн-умма в силу определённых причин, вдаваться в детали которых нет необходимости. Генерал был единственным, кто полностью осуществлял реальное руководство.
Хотя Диленг-хаб-уик изобразил понимание, он не отступил от своего решения.
— Все мы, особенно те, чьи традиционные силы потерпели поражение, признаём мастерство и опыт Салуу-хир-лека из Коджн-умма в руководстве боевыми операциями. Но тщательное изучение ситуации показало, где скрывается истинный источник стратегии, позволяющей столь необычно организовывать комбинации сил. Это идёт не от вас, Салуу-хир-лек. — Представитель Чаручал-уул оглянулся на Уокера. — Заинтересованным лицам несложно определить, что необычные идеи проистекают из необычного источника.
— Не в этом дело! — Салуу-хир-лек был в ярости. — Я — единственный, кто руководил объединёнными армиями. Я — единственный, кто контролировал передвижения войск и планировал атаки. Кроме того, это сумасшествие — поручать действительное, а не мнимое принятие оперативных решений такого уровня этому… этому…
Джордж подметил, как приятно наблюдать за сбивчивой речью ниййюю. В такие редкие моменты их круглые мускулистые рты напоминали имеющие течь шланги, в которые воткнули затычки. И ещё ниййюю очень сильно напоминали ему разозлённых кошек, хотя имели с ними очень отдалённое сходство. Стоя рядом с ним, Уокер вынес происходящее довольно спокойно. Было отчего испытать потрясение и лишиться дара речи. Но если вы не можете говорить, то не можете и сморозить какую-нибудь глупость. Немой не способен на опрометчивые речи.
— Ниййюю? — Командующий силами великого Чаручал-уул закончил за генерала. — Именно это и есть причина, по которой так быстро заинтересованные правительства достигли согласия в этом вопросе. К примеру, Биранджу-оов, судя по всему, откажется присоединиться, если кто-то, подобный вам, окажется на властной позиции. То же касается командующих традиционной армией Торауд-иид. И я с уверенностью могу сказать — и Чаручал-уул тоже. — Его внимание сосредоточилось на Уокере. — Но это существо, разработавшее чёткую военную стратегию, приведшую к беспрецедентным последствиям среди ниййюю, само — не ниййюю. Его советники — не ниййюю. Даже не серематы. Все они абсолютно чужды нашему обществу. Более того, у них нет другого интереса, помимо сугубо личного.
Диленг-хаб-уик не посмотрел на взбешённого генерала Коджн-умма, когда сказал это. Не пришлось.
— Инопланетянин Уокер — лицо, не заинтересованное, не действующее от имени какой-то скрытой, неизвестной силы, притаившейся в ожидании, чтобы использовать в своих интересах новую и запутанную ситуацию. Поэтому он не поставит одну местную группировку выше другой. Ему дела нет до интриг и раздоров. Не предпочтёт ни Дивинтт-аап Дереун-оон, ни Биранджу-оов Чаручал-уул. — Теперь он обернулся и пристально посмотрел на разъярённого генерала. — Ни Коджн-умм Торауд-иид.
Страстно желая восстановить гармонию, Уокер шагнул вперёд:
— Послушайте, ничего из того, что сделали, сказали или посоветовали я и мои друзья, не преследовало личной выгоды. По крайней мере, не в том смысле, который обычно вкладывает в это ваш народ. Мы всего лишь хотим добраться домой.
Диленг-хаб-уик понимающе кивнул:
— Всем, кто рассматривал вопрос, это известно. И сыграло свою роль в принятии нами решения назначить вас на ключевую позицию.
Уокер беспомощно раскинул руки:
— Но я этого не хочу. 
Командующий вооружёнными силами Чаручал-уул слегка понизил голос, и теперь он звучал как скрежет двух стальных шурупов друг о друга.
— Вас никто не спрашивает, — заявил он тихо, но твёрдо.
— У всех действий есть последствия, которые нельзя предвидеть. Так всегда бывает, — торжественно, нараспев произнёс Браук за спиной встревоженного Уокера.
У ног Марка зашептал Джордж:
— Ты влип. Когда пёс становится вожаком своры, у него нет другого выбора, как только сражаться за лидерство, чтобы сохранить его. Иначе какой-нибудь подчинённый при первой же возможности разорвёт его в клочья только затем, чтобы укрепить своё собственное положение.
При этих словах Уокер рефлексивно взглянул в сторону Салуу-хир-лека. Но генерал Коджн-умм не смотрел на него. Он продолжал взирать на Диленг-хаб-уика, будто сам Уокер был абсолютно непричастен к возникшим разногласиям.
Похоже, совсем по-другому думала Вийв-пим. Она пристально наблюдала за эмоциями человека. И если искала свидетельств обмана с его стороны, то смотрела явно не в том направлении.
— Вопрос решён. — Диленг-хаб-уик был непреклонен.
Взглянув на других собравшихся знаменитостей, Салуу-хир-лек увидел, что их намерение не менее твёрдо. Разгневанный, разочарованный и переполненный яростью оттого, что верховное командование узурпировал не просто инопланетянин, а инопланетянин, которому не нужна была слава, он развернулся и стал проталкиваться сквозь толпу. Вийв-пим пребывала в сомнениях. Но она была из Коджн-умма. Невзирая на личные чувства, которые могла испытывать, Вийв-пим хранила преданность своему королевству. И положение её было незавидным. Обернувшись, она поторопилась догнать быстро удалявшегося Салуу-хир-лека.
Командующий традиционными армиями Чаручал-уул, влившегося теперь в бурлящую смесь королевств и сил, которые продолжали, хотя и гораздо меньше, сражаться между собой, чтобы избежать постыдной участи считаться официальными союзниками, снова обратился к Уокеру:
— Солдат из Коджн-умма полон амбиций. Возможно, слишком полон для традиционного нийюанского воина. Наш вид нашёл способ позволить нам азартно и напористо разрешать конфликты между различными традиционными территориями, не оказывая неблаготворного влияния на развитие планеты в целом. Ваша успешная инопланетная тактика привнесла в древнюю смесь культур новые, сбивающие с толку идеи. Это создаёт неудобства. Но новые идеи, даже неудобные, и особенно неудобные, нельзя игнорировать. С ними нужно разбираться. — Отступив на шаг, он обхватил Уокера длинными руками. — Мы, собравшиеся, представители традиционно воюющих войск Торауд-иид, Биранджу-оов, Дивинтт-аап, Дереун-оон, Чаручал-уул и, возможно, даже Коджн-умма, ждём вашего следующего шага в руководстве.
Долго простояв с открытым ртом, Уокер почувствовал, как пересыхает нёбо. Он снова сглотнул, облизнул губы.
— Я… мне надо проконсультироваться с моими… советниками.
— Конечно. Для вас приготовлена удобная резиденция, здесь, в столице. — Опустив руки, Диленг-хаб-уик ещё раз приблизился к человеку, почти вплотную. — Надеюсь, вы найдёте чаручалианское гостеприимство таким же удовлетворительным, какое встречало вас повсюду. — Наклонив голову так, что она оказалась совсем рядом с головой человека, он зашептал: — Возможно, вас можно также убедить приготовить особую трапезу для высших чинов столичного правительства? Говорят, ваши представления с нийюанской кухней просто замечательны.
Не зная, что ещё сказать, крайне ошарашенный неожиданными, застигшими его врасплох событиями, Уокер промямлил в ответ:
— Я подумаю, что можно сделать. Здесь у меня нет подготовленных помощников, работать придётся с незнакомым оборудованием, и…
— Обеспечим всем, что потребуется, — выпрямляясь, важно объявил Диленг-хаб-уик. Он не стал конкретизировать. — Пока вы будете обдумывать предложение, надо расслабиться и восстановить силы.
Он поднял руку. Появился небольшой, но хорошо вооружённый эскорт. Когда Марка и его приятелей выпроваживали, он раздумывал, насколько это вообще было необходимо. Беспокоило ли Диленг-хаб-уика, что рассерженный Салуу-хир-лек мог ответить жестокостью на решение, принятое в пользу инопланетян? Или у чаручалианцев просто было так принято?
Выйдя из чрезвычайно впечатляющего здания, они отправились в путь в транспорте, достаточно просторном для того, чтобы вместить их всех, включая Браука и вооружённый эскорт. Поднявшись над обычным потоком, громадный корабль набрал высоту, предназначенную для путешествующих по официальным делам, и стремительно полетел.
В то время как Джордж прижался носом к прозрачной оболочке корабля, чтобы насладиться мелькающими видами грандиозной столицы Чаручал-уул, Браук всей своей массой распластался сзади, прилепившись массивными щупальцами к стенам и полу судна. Уокеру оставалось только войти в турбулентную область собственных мыслей, в которой он и пребывал, когда беспокойное извивающееся щупальце проползло по его плечу. Повернувшись на типично по-нийюански узком сиденье, он наткнулся на взгляд горизонтально расположенных, поблёскивающих серебряных глаз Секви'аранакы'на'сенему. Крепко вцепившись в опоры кресла позади Уокера, остальные десять щупалец, извиваясь по-змеиному, пробрались вперёд и присоединились к первому.
— Итак, неуклюжему, примитивному человеческому существу даровано право влиять на решения могущественной кучки представителей инопланетных вооружённых сил. Поистине, вселенная изобилует чудесами.
— Я этого не хочу, — пробурчал он в ответ. — Мы не искали ничего подобного, и я не хочу этим заниматься. Пусть руководит Салуу-хир-лек. — Уокер задумался. — Держу пари, я смогу уговорить Диленг-хаб-уика и других командующих пересмотреть решение. Я имею в виду, что понимаю линию их рассуждений, но, если буду довольно активно возражать, если покажу, что я действительно ни умственно, ни эмоционально не готов к выполнению такого рода задачи, которую они…
— Это не имеет значения. — Не изменяя своей манере, она не колеблясь перебила его до того, как он закончил. — Не обременяй себя заботой о каждодневных решениях, касающихся военных вопросов. Важно то, что эти военные, которые в любом случае держатся вместе, считают тебя кем-то вроде честного посредника с непредвзятым мнением. Имеет значение то, что, несмотря на личные опасения, они склонны ответить положительно на любое требование, которое может у тебя возникнуть. — Блеснув тёмно-красным, почти чёрным, щупальца сплелись. Осколки металла и пластика, тонкие пластины драгоценных камней, украшавшие волнообразные, гибкие конечности, отразили свет. — Учитывая специфические особенности, не стоит беспокоиться. Как всегда, я здесь, чтобы дать совет и доброе наставление. У меня имеются некоторые соображения по поводу того, как действовать наилучшим образом в свете самых последних событий.
Он улыбнулся, глядя на крайне необычную фигуру, которая крепко прилипла к верхней части сиденья позади него.
— Я бы удивился, если бы это было не так, Скви. Ты всегда смотришь вперёд, всегда на шаг впереди всех остальных. Поэтому я уверен… — Его слова повисли в воздухе, а глаза расширились, когда он с глупым видом уставился на вечно невозмутимую, абсолютно спокойную к'эрему. — О боже. Ты знала, что так случится, да? Обо всём знала. Знала с самого начала, когда мы подтолкнули Салуу-хир-лека к преследованию армии Торауд-иид сразу после отступления от Джалар-аад-биид. — Голос Уокера зазвучал громче. — Знала и ничего не говорила. Хранила в секрете. — Резким движением руки он указал на Джорджа, уставившегося в окно, а потом на инопланетянина, распластавшегося всей своей массой в задней части транспорта. — Ты используешь нас, манипулируешь нами с самого начала. Точно так же, как ты манипулировала нами, чтобы освободиться с корабля виленджи. — Он хлопнул себя ладонью по лбу и выкатил глаза. — О чём я только думал? Или не думал. Я был так поглощён мыслями о том, как выдержать пребывание здесь и отыскать пути, по которым можно двигаться дальше, что забыл обратить внимание на то, что ты делаешь, как ты действуешь. Ты, плетущий интриги, маленький червивый комок, Скви.
К'эрему молча выдержала всплеск человеческого гнева. Когда он наконец выпустил пар, два растянувшихся щупальца в свойственной ниййюю манере слегка погладили его по плечу.
— Мои аплодисменты. К некоторым осознание реальности так никогда и не приходит. Лучше поздно достичь просветления, чем всегда прозябать во тьме. Ты прав в своих предположениях, но лишь до определённой степени. Да, я, несомненно, предвидела определённые возможности и потрудилась, чтобы их осуществить. Чтобы получить наилучший шанс для их успешного воплощения, требовалось добиться для тебя главной роли. Ты — тот, кто прибыл на Нийю с высокой репутацией, а твоя фигура и размеры намного более приятны и знакомы местным, чем очертания к'эрему. К тому же ты более дипломатичен и скромен, чем я. Умеешь держаться в тени. Я могу признать полезность таких качеств у более низших форм жизни, даже не обладая ими сама.
Ты громко порицаешь мои манёвры. Но давай немного поразмышляем о том, какой вред причинили тебе достигнутые результаты. Ты освободился из плена виленджи, обеспечил прекрасное отношение к себе на Серематене, а совсем недавно был миропомазан в качестве главного стратега могущественного, возможно, беспрецедентного консорциума аборигенов, которые являются в настоящее время принимающей стороной. — Тоненькая розовая трубочка, заменявшая ей рот, плясала и раскачивалась. — Да, конечно, ты очень пострадал от моих манипуляций, человек Уокер. Теперь твоё несчастье не знает границ.
— Проклятье, Скви! Я не о том, и ты прекрасно знаешь об этом!
Заметив, что Марк повысил голос, Джордж наконец-то отвернулся от прозрачной стены несущегося на высокой скорости транспорта. Одной рукой Уокер сбросил со своего плеча пару ластящихся щупалец.
— Речь не о том, что происходит, а о том, что у тебя на уме. Это выводит из себя. Если ты хотела, чтобы я окончил свои дни тактическим лидером этой вздорной коалиции традиционных нийюанских вооружённых сил, почему ты просто об этом не сказала? Почему не сказала мне, что ты затеваешь?
— Смотри вглубь, Маркус. Загляни в себя, если твой вид способен на такой объективный самоанализ. Если бы я проинформировала тебя о своих намерениях там, у древних каменных стен Джалар-аад-биид в Коджн-умме и ты бы сразу не запаниковал, какой была бы твоя самая вероятная реакция? — Он поразился, когда она продолжила, абсолютно точно подражая его голосу. То была ещё одна способность, которую она до сих пор не демонстрировала. — О Секви'аранака'на'сенему, какая блестящая мысль! О, Скви, не могу дождаться, как бы мне подвергнуть риску свою жизнь, предпринимая многочисленные попытки одурачить ниййюю ради нашей истинной цели! О, Скви, я выставлю себя абсолютно незаинтересованным в исходе всех последующих конфликтов! — Она снова заговорила нормальным голосом: — Было жизненно важно для достижения успеха в предприятии постоянно держать тебя в простодушном неведении. Для достижения конечной цели. Думаю, ты согласишься что именно в этом дело и что события развивались благоприятно. Теперь наше положение позволяет требовать вместо того, чтобы обращаться с вежливыми просьбами, взывая о помощи к нийюанскому астрономическому сообществу в определении местоположения наших родных планет. Это не стало бы возможным без ряда военных триумфов, хотя бы на самом незначительном традиционном уровне. Одна группа нийюанцев, экипированная современным оружием, может уничтожить все армии всех шести королевств, которые мы объединили. Но это, к счастью, не по-нийюански.
Он был спокоен, когда старался переварить всё сказанное ею. Как всегда, какое бы отчаянное отвращение он ни питал к её манипулированию им и его друзьями, не важно, как бы он ни ненавидел, когда его используют, в конце концов Уокер был вынужден признать, что результаты стоили всех этих подлостей и ухищрений. Теперь они оказались в таком положении, которое значительно увеличивало их шансы найти путь домой. И она была права насчёт кое-чего ещё: невзирая на нежелание, ему пришлось признаться самому себе, что, если бы Скви открыто и однозначно выдала свои намерения там, в Коджн-умме, он бы автоматически их отверг. Не только потому, что он бы поверил в их конечное поражение, но из-за потенциальной опасности.
При этой мысли он продемонстрировал нечто, что может быть описано как последующая замедленная реакция:
— Меня могли убить! В любой момент, с тех пор как мы покинули Коджн-умм, меня могли убить. Или Салуу-хир-лек мог вычислить, что происходит, и уничтожить меня. Или вооружённые силы одного из королевств, которые мы стравили друг с другом, могли меня уничтожить! — Слегка приподнявшись, он наклонился к Скви через спинку своего высокого нийюанского кресла. — Так вот почему  ты не захотела выдвинуть себя в качестве инициатора разработанной стратегии. Так вот почему ты оставалась в тени и в стороне. Ты просчитала, что, если с твоим планом что-то пойдёт не так, как публичная фигура, я буду единственным, кого убьют. — Он резко повернул голову влево: — А ты  над чем смеёшься?
Чуть в стороне Джордж свалился со своего узкого сиденья и катался по полу туда-сюда, весело скалясь и молотя лапами по воздуху.
— Ловко тебя надула сестрёнка-осьминожка! И заметь, не первый раз. Людям ничто не служит уроком. Вы так поглощены своим тщеславием и почестями, что… — Пёс растворился в собственном смехе.
Надеясь, по крайней мере, на моральную поддержку собачьего представителя вздорного квартета, сказать по справедливости, Уокер был менее чем доволен такой возбуждённой реакцией своего приятеля.
— Конечно, ты прав в своих оценках. — Скви встретила его обвинения так же спокойно и невозмутимо, как всегда. — Конечно, ты не можешь не допускать, что любой из нас, таких разношерстных собратьев-путешественников, имеет шанс вернуться домой, и, безоговорочно, именно я из всех нас должна остаться целой и невредимой.
Усилием воли Уокер сдержал гнев.
— Я прошу прощения, если моё желание продолжать жить идёт вразрез с твоим представлением о том, как следует поступать в нашей теперешней ситуации.
К'эрему была так же невосприимчива к сарказму, как Браук — к летящим в него камням.
— Нет нужды извиняться. Ты не несёшь ответственности за то, что отвечаешь в соответствии с основными инстинктами, которые не контролируешь. Точно так обстоит дело со всеми существами низшего порядка. — Потом, возможно немного смягчившись, возможно осознав, что переступила черту, которую едва ли различала, она добавила: — Естественно, я направляю всю свою ментальную энергию на предвидение того, чтобы все мы, а не только я могли завершить это-очень-желанное-путешествие.
Отвернувшись и не обращая внимания на её щупальца, тихо скользнувшие рядом, Уокер скрестил на груди руки.
— Смотри не надорвись, — проворчал он со злостью.
Прозрачные веки захлопнулись, прикрыв серебристые глаза.
— Боюсь, мой встроенный транслятор затруднился с переводом твоего последнего комментария.
Вместо ответа Уокер внёс небольшое дополнение, значение которого транслятор без труда передал предельно ясно. Щупальца сразу же отдёрнулись. От к'эрему больше никто не услышал ни единого слова до самого конца путешествия.
Из просторной тыльной части транспорта плыли стихотворные строки, рождённые окрылённым меланхолией инопланетянином. Браук декламировал:
— Брошенные здесь на произвол судьбы, что ни день, сражаемся и убиваем. Пустое. Как тоскую я по бескрайним полям Туукалии, по небесному своду над ней, по лугам, где колышется сурашх, по густым лесам и прохладным долинам, по…
Желая продемонстрировать своё неудовольствие, Уокер разомкнул руки и плотно прижал ладони к ушам. Джордж использовал для того же передние лапы. Скви, со своей стороны, просто проигнорировала последние бесконечные декламации их громадного приятеля. Не снабжённые трансляторами для перевода, их чаручалианские хозяева оставались в блаженном неведении о содержании жужжания, издаваемого странными инопланетянами, однако в их восприятии оно звучало так, будто почётным гостям не всё было по нраву.

Самый прославленный главнокомандующий экспедиционной армией традиционных вооружённых сил справедливого королевства Коджн-умм пребывал в дурном расположении духа. С момента поразительного миропомазания неуклюжего инопланетянина, человека, главным разработчиком стратегий для псевдоальянса якобы сотрудничающих вооружённых сил шести территорий. Это было неслыханно! Неоправданно! Невыносимо!
Однако, хотя и неприятный, это был факт, и с ним приходилось иметь дело. Значит, нужна была информация. Веруя в то, что он обладает таковой, Салуу-хир-лек был захвачен врасплох решением союза других королевств. Он больше не допустит такой ошибки.
Поэтому он с нетерпением ожидал появления соотечественницы, которую вызвал пред свои очи.
Поскольку Вийв-пим не была заранее напугана перспективой личной встречи с генералом, она не имела представления о том, чего хочет от неё Салуу-хир-лек. Но поняла сразу же, когда он обратился прямо к ней и очень по-деловому:
— Что значит для вас этот инопланетянин Маркус Уокер?
Её хвосты непроизвольно задёргались. Явный признак того, что она не поняла вопроса.
— Значит  для меня? Никакого значения, привязанного к взаимоотношениям. Я назначена его гидом в путешествии к миру и в мире ниййюю, а также для ознакомления с культурой. Ту же функцию исполняю и по отношению к его приятелям. Если взаимоотношениям отведено какое-то значение, то они являются работой, за которую мне платит правительство Коджн-умма.
Он понимающе кивнул, но слова его противоречили этому жесту.
— У меня было с избытком времени, чтобы наблюдать за инопланетянином Уокером. А также наблюдать, как инопланетянин Уокер наблюдает за вами. Здесь больше чем просто дипломатия.
Вначале, уверенная, что знает, зачем за ней послали, гостья постепенно озадачивалась:
— Признаюсь, не понимаю линию рассуждений главнокомандующего.
Её неприкрытое удивление было ответом на его вопросы.
— Не важно. Я узнал то, что хотел узнать. Вы невиновны в предательстве.
Приблизившись, он понизил свой скрежещущий голос:
— Вы должны понять, Вийв-пим, мне надо было узнать. Не беспокойтесь, ясность в этом вопросе восстановлена.
Обвинённая, а затем признанная невиновной в том, о чём её так ни разу и не проинформировали, она была в совершенном изумлении. Очевидно, суд над ней закончился, хотя она так и не предстала перед судьями. Исходя из того, что она ощутила изначально, ей бы следовало почувствовать облегчение. Вместо этого она была в ещё большем замешательстве, чем когда-либо прежде.
— Вы расстроены из-за возвышения человека Уокера, — отважилась произнести Вийв-пим.
— Расстроен! — Ещё раз ему пришлось понизить голос. — Расстроен, да. Всё это дело по сути вообще абсурд. Нелепо и необоснованно. — Его гибкие руки взлетели, как хлысты, рассекая воздух. — Инопланетянин — повар, а не военный стратег. Но меня не одурачить. — Его огромные внимательные глаза сверкнули. — Я понимаю, что произошло. Чаручал-уул, Биранджу-оов и другие желают изолировать меня и не допустить влияния Коджн-умма на все последующие события. Им лучше не расслабляться. Когда придёт время, я разберусь с их обманом.
— А как же человек? — Вийв-пим не совсем понимала, отчего ей следует беспокоиться и зачем она задала вопрос.
— Ээг,  человек! Он странный, но я не злюсь на него. Ясно, что им манипулируют другие для достижения своих целей. Кто эти другие, я до сих пор не уверен. Несомненно, наш славный повар находится в неведении по поводу того, как его используют. Нет, инопланетный кулинар безвреден. Я более страшусь действий его приятелей, особенно маленького резиноподобного существа с кучей конечностей. Слишком мало говорит, слишком много видит. Я неоднократно укорял себя за то, что не обратил на неё внимания.
Вийв-пим уступчиво кивнула:
— Я — коджнуммка. Вы — высокопоставленное лицо. Я сделаю всё, что вы сочтёте необходимым, на благо интересов нашего королевства.
— Я знаю, Вийв-пим. Однако в настоящий момент ничего нельзя сделать. Будет намного полезнее понаблюдать и подождать.
— Чего? — спросила она, опуская руки.
Он смотрел свирепо, но не на неё.
— Возможности.

Их комнаты были восхитительны и смотрели на одну из великих широких гаваней, которыми Чаручал-уул славился на всю Нийю. Если уровень технологического развития и не дотягивал до того, что был на высокоразвитом Серематене, то, по крайней мере, был таким же, как на Коджн-умме. Как почётным гостям им было не на что жаловаться.
И уж никак не на хозяев, в чьём отношении к ним смешивались восхищение, подозрительность и любопытство, граничившее с раболепством. Между двумя из гостей по-прежнему сохранялся внутренний разлад.
Уокер вышагивал взад-вперёд перед прозрачной от пола до потолка стеной, открывавшей взору прекрасный вид. Если бы он закрыл глаза и отпустил мысль в свободный полёт, то мог бы представить, что стоит на небоскрёбе, смотрящем на озеро Мичиган. Потом он снова бы их открыл, и его взору и мысли предстала бы чуждая архитектура, незнакомый транспорт и небо оттенка, казавшегося слишком зеленоватым.
— Нельзя подобным образом вмешиваться в местные дела. Ты совершишь ошибку, и нас убьют. — Он остановился перед к'эрему. — Посмотри, как твои действия оскорбили Салуу-хир-лека. Я знаком с нийюанскими выражениями и реакциями достаточно для того, чтобы понять, что все эти события превратили его из друга в того, кто не будет грустить по поводу нашего исчезновения.
Слушая человека, Скви развалилась на одной из узких обитых лавок, представлявших собой нийюанский вариант удобной кушетки. Свободно распластав вокруг себя щупальца, сама она, как всегда, оставалась в самом центре этой тягучей массы.
— Что я собираюсь сделать, Маркус, так это доставить нас домой. Ты же по-прежнему хочешь добраться до дома, разве не так?
Он ничего не ответил.
— Что касается оскорблений амбициозного генерала Салуу-хир-лека, я не могу эффективно функционировать, если вынуждена впустую тратить время, озадачиваясь возможными личными разочарованиями представителей местной доминантной жизненной формы.
Поблизости Джордж проводил разведку носом на участке с растительностью особенно пружинистого вида, впитывая и запоминая запахи для дальнейшего применения. Он бросил короткий взгляд на Уокера:
— Ты уверен, Марк, что именно Салуу-хир-лек чувствует себя оскорблённым?
Уокер сдвинул брови, глядя на занятого пса:
— Не улавливаю твою мысль, Джордж.
— С тех пор как нам нанесла визит наша тощая и миловидная незаурядная ответственная за наше тут пребывание, прошло некоторое время, не так ли? Возможно, ты беспокоишься, что мы своими действиями как-то оскорбили её?  — Он оскалил зубы. — Возможно, ты по ней немножко скучаешь?
— Вийв-пим — наш самый инициативный и знающий проводник на Нийю, — зло выпалил Уокер. — Она — наша связь с этим миром и этой культурой с тех самых пор, как мы покинули Серематен. Мне её не хватает именно поэтому,  да.
— Угу. — Слегка склонив голову направо, пёс уселся и принялся чесать за ухом. — Скажи мне кое-что, Марк. Когда целуешь её, ощущение такое, что язык затягивает в шланг пылесоса?
Разъярённый Уокер стал гоняться за Джорджем вокруг громоздкой нийюанской мебели, а проворный пёс играл с ним, оставаясь вне досягаемости. Секви'аранака'на'сенему изо всех сил игнорировала обоих, обдумывая ближайшее будущее. Несмотря на неотступное убеждение, что заниматься этим — напрасная потеря времени, она по-прежнему была намерена приложить максимум усилий, чтобы спасти их обоих, а заодно и огромного версификатора, который в настоящий момент крепко спал в другом конце большой комнаты.
Как же она скучала по разумности К'эрема! По дому, по своему виду, по каждому отдельному его представителю, безоговорочно уверенному в том, что он или она является верхом эволюции. Она скучала по умиротворяющему одиночеству её собственной, заботливо благоустроенной резиденции, по возможности общаться с другими, равными ей по уму (конечно, на безопасном расстоянии), по возможности вести утончённую интеллектуальную беседу. Ни одного такого здесь не найти. Здесь она всегда вынужденно была учителем и никогда — учеником.
Несмотря на всё это, несмотря на присущие им от природы физические и умственные недостатки, за которые они не были ответственны, ей весьма нравились её приятели. Браук, всегда страстно желающий и готовый рассказывать пламенные саги о своём мире любому, кто будет слушать. Если б только он мог вовремя замолчать. Маленькое четвероногое, Джордж, чей хвост, казалось, никогда не переставал шевелиться и был близок к тому, чтобы пребывать в вечном движении, чего Скви не наблюдала ни у одного разумного существа, обладающего подобным дополнением. Даже Уокер, всегда неуверенный в себе, но не боявшийся делать всё, что было необходимо, чтобы улучшить их положение.
Ей было интересно, нравилась ли она на самом деле хоть кому-нибудь из них, или они притворялись, чтобы её высший разум продолжал концентрироваться на поиске их пути домой. Не то чтобы это имело какое-то значение. Ни одному к'эрему для поддержания самооценки не требовалось полагаться на одобрение представителей низших форм жизни.
Впрочем, сомнительно, чтобы какой-нибудь мирный, одинокий к'эрему прежде оказывался в подобном положении. К собственному смущению, она обнаружила, что ей не всё равно, нравится она своим приятелям или нет. Щупальца-усики Скви ещё плотнее обернулись вокруг её тела. Несомненно, время и соответствующие раздумья прогонят прочь неестественное желание обращать внимание на то, что думает о ней эта пёстрая кучка низших существ.
Когда человек, выбившись из сил после погони за его меньшим, но более шустрым приятелем, наконец остановился, она встала перед ним.
— Какая разница тебе, Маркус, или любому из нас, вмешиваемся ли мы в местные дела или нет? Наши хозяева — варвары, которые лишь замаскировались под цивилизованных. — Щупальца поднялись и затрепетали, описав в воздухе чёткий узор. — Они убивают друг друга под предлогом ограничения самих себя. Тот факт, что они запрещают использование современного оружия в этих кровавых ритуальных боях между отдельными племенами, указывает лишь на то, что они заинтересованы в сохранении своего вида, но не в его совершенствовании. И потом, эти непристойные вездесущие медиа со своими репортажами. Ни одна другая, хоть в малой степени цивилизованная раса из мне известных не рассматривает военные действия внутри вида как предлог для грубого и тупого развлечения.
Хотя ссора с Джорджем была забыта, Уокер выглядел неловко.
— А эта сторона — рассматривает, — проворчал он с тревогой. — Кроме того, не ограничивает использование оружия до совсем архаичного. — Ему не пришлось конкретизировать.
Скви выпустила через свой трубчатый рот череду маленьких пузырьков.
— Я это подозревала.
Он ожидал неизбежного обвинительного акта, словесной резни, абсолютно блестящего нового сарказма. Когда ничего не последовало, он моргнул и уставился на неё сверху вниз:
— Это всё? Больше нечего сказать?
Щупальца сократились и сплелись, как у актинии, готовящейся к бою за денежный приз.
— Что я могу добавить, чтобы приукрасить гнетущую реальность твоего вида? Если твоя культура не так уж не похожа на культуру ниййюю, тогда мне не следует объяснять, отчего я не чувствую никакого раскаяния при манипулировании последними. В том, чтобы убивать себе подобных, не может быть красоты, не может быть развлечения, не может быть удовлетворения. Это отвратительно. Всем разумным видам следовало избавиться от такой гнусности. Однако в отдалённых, недосягаемых местах она продолжает существовать.
Он поймал себя на том, что молча кивнул.
— Ты права, Скви. У меня нет права критиковать твои действия здесь. Я так понимаю, к'эрему не воюют друг с другом?
— Только отточенными фразами и колкими словами. Они ранят достаточно глубоко.
Узел красно-коричневых колец упал с кушетки. Она проскользила мимо него, остановившись у прозрачной стены. Подоспел Джордж, чтобы присоединиться к Скви в созерцании оживлённой метрополии с её гаванью, которая простиралась внизу. Последовала тишина, которую нарушали только звуки едва слышного шёпота комнатного регенератора воздуха и более громкие — храпа дремлющего туукали.
— Если удача на нашей стороне, нам не придётся долгое время заботиться о проблемах этого заблудшего мира и его склонного к спорам народца.
Уокер взглянул на неё с удивлением:
— Ты что-то слышала!
Верхняя часть тела Скви выгнулась назад, и блестящие, как металл, глаза уставились на него.
— Изучать — значит внимательно прислушиваться и отыскивать источники. Крошечные возможности для этого кроются в любом обществе, даже если его большая часть занята такой напрасной деятельностью, как ведение войны. Всё, что я хочу сказать, — в ближайшем будущем может произойти событие или два, благоприятствующие её окончанию, что в наших интересах. Когда это случится, нам придётся действовать сообща, единогласно. — Она выпрямилась во все четыре фута. — Я имею в виду свой голос, конечно, но я уверена, что вы оба уже это понимаете.
— Я не понимаю, — из принципа возразил Джордж. — Но соглашусь со всем, что хотя бы на шаг приблизит нас к дому.
— Каждому нужно быть готовым исполнить свою роль. — Она посмотрела мимо обоих, стараясь что-то разглядеть за высокой неудобной мебелью. — Разбудите этот кусок чувствительной туукалианской плоти от затянувшегося сна. — Несколькими щупальцами Скви махнула в сторону Браука. — Советую.
— Что, если события, на которые ты ссылаешься, не произойдут? — спросил её Уокер.
Мерцающие глаза вновь обратились на него.
— Тогда уровень твоего интеллекта поднимется на бесконечно малую крупицу и ты какое-то время перестанешь обращать на меня внимание. Ступай, разбуди это неразумное животное.
Не найдясь с ответом, Уокер сделал, как она просила. Осторожно, как всегда. Бывали случаи, когда туукали принимался размахивать при пробуждении конечностями.

Глава 14

Организованная по требованию Уокера, но по указанию Скви встреча состоялась спустя десять дней. Представители полудюжины разных королевств и их традиционных вооружённых сил собрались в куполообразном зале, присоединённом к конструкции, напоминающей пирс, которая протянулась от суши к северу главного порта столицы. Хотя зал был не маленький, он казался таковым из-за громадных транспортных судов, что на высокой скорости проносились мимо, устремляясь во внутреннюю гавань. После многих декад, проведённых в полевых условиях с традиционными войсками, Уокер по-прежнему не мог до конца привыкнуть к внешним проявлениям современных галактических технологий.
Обвинения Салуу-хир-лека заставляли его чувствовать себя ещё более неловко. Неожиданно пониженный в статусе всего лишь до ещё одного командующего офицера, одного из многих, самый прославленный солдат Коджн-умма изрыгал ярость, вышагивая взад-вперёд у прозрачной изогнутой стены куполообразного сооружения с климат-контролем. По обычаю Чаручал-уул, здесь не было мебели. Всем присутствовавшим пришлось стоять до самого конца встречи. Хотя Уокер не был уверен в том, что это логически обосновано спецификой культуры, он отметил это как отличный способ контролировать продолжительность официальных встреч.
Появление за стеной время от времени четвёрок выпрыгивающих из воды сегестротов, которые напоминали помесь гигантских золотых рыбок и голубей-утопленников, создавало неуместный фон злобным генеральским тирадам. Казалось, когда Салуу-хир-лек был особенно на взводе, четыре, восемь или двенадцать захватывающе ярких океанских обитателей исполняли серии своих впечатляющих прыжков, проплывая туда и обратно между гаванью и глубокими океанскими водами за её пределами.
Причиной неловкости Уокера был тот факт, что он и его приятели оказались предметом громкого недовольства, выражаемого генералом. Джордж оставался рядом с ним, а Браук держался как можно дальше от прозрачных стен. Как выяснилось, туукали не умел плавать. Напротив, Скви расположилась в том месте, где ближайшая изогнутая стена соединялась с полом, надеясь, что собрание скоро закончится и она сможет провести немного времени, ползая по покрытым океанской пеной скалам снаружи.
Пока Салуу-хир-лек продолжал неистовствовать, Уокер перевёл взгляд с генерала на остальных членов официальной делегации из Коджн-умма. Иногда он встречался глазами с Вийв-пим, иногда замечал, что она отворачивается. Он не мог, как если бы речь шла о человеке, сказать, о чём она думала. С переменным успехом Марк пытался убедить себя, что это на самом деле не важно.
Словно пара пляшущих змей, руки генерала продолжали размахивать в направлении Уокера.
— Посмотрите на него! Кто он, существо, которому вы даровали такую власть? Гость из мира, который даже не является частью цивилизации. Такое решение противоречит всему в нийюанской истории. — Его внимание переключилось на Джорджа, тихо тоскующего у ног человека. — И его приятели. Что мы о них знаем? Что знаем об их истинных мотивах? Быть может, в действительности они прибыли сюда только для того, чтобы сеять беспокойство.
— Как мне сказали, — возразил генерал из Биранджу-оов Афьет-дин-сил, — их изначально доставили сюда, чтобы готовить телугривк. Со сладким гарниром.
Гневный взгляд Салуу-хир-лека не стал препятствием для отрывистого сухого смеха, вызванного замечанием другого офицера. Телугривк — сложное блюдо, приготовление которого Уокер освоил в первые дни пребывания на Нийю и тем самым заслужил восхищение тех ниййюю, которым посчастливилось его попробовать.
— Верно, мы приобрели некоторое влияние, — ответил Уокер. — Но мы о нём не просили и, конечно, не искали его. — Он посмотрел в сторону Диленг-хаб-уика. До сих пор командующий традиционными силами Чаручал-уул спокойно пребывал на заднем плане. — Оно было пожаловано нам. И на самом деле нам не нужно. Во всяком случае, не такая власть. Чего мы хотим — это найти способ вернуться в свои дома. Тот, что позволит нам сделать это, не тратя времени больше чем необходимо на остановки по пути. — Раскинув руки, он сделал жест, максимально подражая нийюанской манере, насколько позволяли его намного менее гибкие, чем у ниййюю, суставы. — Не вижу никакой проблемы. Мы хотим отбыть, а некоторые из вас, — Уокер взглянул на молчащего, но кипящего эмоциями Салуу-хир-лека, — хотят, чтобы мы остались. Просто предоставьте нам средства, в которых мы нуждаемся, чтобы отбыть, и мы покинем вас, не говоря ни единого слова. Любая ощутимая проблема, причинённая нашим присутствием, тут же исчезнет. Всё, что мы делали до сих пор, делали потому, что не получали помощи, в которой нуждались.
Теперь Диленг-хаб-уик выступил вперёд:
— Мы бы предпочли, чтобы ты остался среди нас, Маркус Уокер. Проявив себя подобным образом, ты не можешь просто так взять и покинуть нас. Кроме того, — он обвёл взглядом своих подчинённых, — то, что ты требуешь, не только чрезвычайно трудно, но и дорого.
— Расходы будут оплачены.
Все глаза устремились к заговорившей. Сквозь группу на переднем плане проталкивалась ниййюю, которую Уокер раньше не видел. Она была высокой даже по сравнению с представителями своего вида. Обёрнутая в трёхцветное полотно из напоминающего шифон материала, в котором сочетались тёмно-синий, малиновый и серебро, она прошла вперёд грациозной походкой, несравнимой даже с поступью Вийв-пим. Скви и та прервала свои тоскливые раздумья об омытых волнами скалах снаружи зала, чтобы поразмыслить о вновь пришедшей.
Довольная произведённым впечатлением, ниййюю представилась:
— Я — Джанууд-тир-йед, вице-премьер королевства Фиэрек-ииб.
Поднялся шёпот среди тех присутствующих, что не узнали её сразу же по официальном прибытии. Когда шёпот стих, она продолжила:
— Я проделала путь в полмира, чтобы посетить эту встречу. Я представляю не только Фиэрек-ииб, но и другие королевства. — Она спокойно и без остановки огласила названия соответствующих государств, которые устрашающе подействовали даже на разъярённого Салуу-хир-лека. По завершении она обратила своё внимание на Уокера и его обратившихся во внимание приятелей:
— Нам тоже интересны настоящие мотивы незнакомых гостей. Вы прибыли сюда не вооружённые и не движимые амбициями, а принесли любопытное знание, почерпнутое где-то далеко отсюда. — Она подняла руку и описала в воздухе дугу. — Однако один из вас сейчас занимает положение, позволяющее ему определять стратегию для смешанных вооружённых сил шести королевств. Шести королевств, которые сражаются друг с другом и тем не менее совместно передислоцируются. Это новое и нетипичное явление в нийюанской традиции. Оно причиняет беспокойство. Оно заботит правительство Фиэрек-ииб и дружественных ему королевств. Идут даже разговоры о том, что если это аномальное явление продолжит распространение, некоторым придётся нарушить традиции и применить современное оружие, чтобы остановить его.
Шокирующее утверждение вызвало несколько вздохов недоверия, и некоторое количество маленьких округлых ротиков непроизвольно сжалось. Вице-премьер предлагала не что иное, как аннулирование договора, позволявшего разным королевствам на Нийю разрешать споры надёжным терапевтическим способом — военными действиями длиною в тысячи лет. Уокеру удалось заметить, что среди всех собравшихся только Салуу-хир-лек не выказывал смущения. Похоже, Марк познал нечто большее, чем просто глубину самых тайных генеральских амбиций. Он осознал, что импозантная гостья ещё раз обратилась к нему:
— Чтобы предотвратить угрозу возникновения беспорядков, моим правительством и правительствами разделяющих нашу позицию соседей было определено сделать всё возможное, чтобы ликвидировать главный источник возможных разногласий.
— Это о нас, — лаконично подметил Джордж где-то около лодыжки Уокера.
— Да. — Она взглянула на пса сверху вниз. — Я уполномочена правительством Фиэрек-ииб и его союзников предложить любую финансовую и материальную поддержку, которая потребуется, чтобы помочь вам вернуться в ваши дома. Но нам нужно кое-что взамен.
— Конечно, — ответил Уокер, не имея ни малейшего представления о том, во что ввязывается сам и куда вовлекает своих приятелей. — Если не возражаете, я задам вопрос. О чём идёт речь?
Вице-премьер Джанууд-тир-йед из Фиэрек-ииб заговорила голосом полного энтузиазма представителя парламента:
— Об эксклюзивном праве для наших медиа записать, а впоследствии — транслировать полный отчёт о вашем возвращении на родные планеты.
Зал заполнился пронзительным резким гулом, который вызвало это на первый взгляд безобидное требование. Звук представлял потенциальную угрозу для слуха более чувствительного, чем у самих ниййюю. Уокер знал, что не следует удивляться. Среди некоторых из их хозяев права медиа на исключительные репортажи были столь же значительны, как завоевание одной традиционной армии другой.
Диленг-хаб-уику наконец-то удалось восстановить подобие порядка. Оживлённые пронзительные выкрики и тяжёлые вдохи пошли на убыль.
— Предложение уважаемой представительницы из Фиэрек-ииб требует обсуждения. Но на первом слушании считаю возможным достижение взаимных соглашений и принятие практических мер. — Он обернулся к Уокеру: — Становится ясно, что, несмотря на желание многих, вас не смеют задерживать. По этой причине правительство Чаручал-уул также внесёт свой вклад в организацию вашего путешествия домой. — При этих словах его тон сменился с неофициального на сочувственный. — Но всех ресурсов Нийю недостаточно, чтобы вернуть вас домой, если нам неизвестны координаты соответствующих планет.
Даже такая представительная личность, как Джанууд-тир-йед, не нашлась с ответом. Нашлась Скви.
Стремительно удалившись от стены, она расположилась между Уокером и вице-премьером.
— Надо быть всегда благодарным стечению благоприятных обстоятельств. Я потребовала этой встречи через человека Уокера, чтобы сообщить всем значимым сторонам определённую информацию, которая недавно оказалась в моём распоряжении. Конечно, я не ожидала, что появятся средства, которые помогут это осуществить. За них — благодарю судьбу, если хоть каким-нибудь образом верю в неё. — Повысив голос, она посмотрела налево и повелительно махнула несколькими поднятыми вверх щупальцами: — Пора! Входите!
Из задних рядов толпы выделилась фигура и направилась вперёд. Уокер отреагировал с соответствующим мгновению удивлением, как только узнал её.
Это была коджнуммский астроном Собдж-оэс.
Она поздоровалась в традиционной манере своего королевства, погладив его двупалой ладонью от шеи до талии.
— Здравствуй, Маркус Уокер. Рада видеть тебя снова.
— Но я не… — Он бросил резкий взгляд на к'эрему. — Что это такое, Скви? Почему ты не сказала мне, что Собдж-оэс присоединится к нам здесь?
— Потому что она подтвердила свой приход совсем недавно, Марк. — Скви выпустила пузырёк в знак примирения. — Ни у кого нет причин, даже при личной заинтересованности, прерывать работу и напрягать свои силы, чтобы доставлять неновую информацию.
Подтекст, скрытый в ответе к'эрему, был так же очевиден для Джорджа, как и для его приятеля-человека. Громко и радостно залаяв, пёс бросился вперёд, встал на задние лапы, а передние положил на стройные ноги астронома.
— Земля! Вы установили координаты Земли!
Уокеру тоже хотелось залаять или, по крайней мере, закричать от счастья. Чувство ни с чем не сравнимого восторга длилось, пока пёс издавал радостные возгласы.
— Боюсь, что нет. — В проникновенном голосе астронома звучало глубокое сожаление.
Джордж утих, уронив лапы с нижних конечностей ниййюю. Его голова поникла. Подавленный, он повернулся и медленно побрёл назад к своему другу. Но если Уокер был не так скор на выражение эмоций, то он не торопился и отказываться от надежды. Скви ясно дала понять, что Собдж-оэс не явилась бы в такую даль, если бы не важная информация, которую она собиралась сообщить.
— Но вы же что-то нашли?  — упорствовал он.
Хотя ответ астронома не повлиял бы ни на одного из собравшихся делегатов и знаменитостей, все они, от Диленг-хаб-уика до Джанууд-тир-йед и даже Салуу-хир-лека, слушали её с несомненным интересом. И сама Вийв-пим тоже, но, возможно, со смешанными чувствами.
— Как вам известно, Маркус Уокер, — начала Собдж-оэс, — я обещала вам в ту далёкую ночь в Коджн-умме, что мы с несколькими доверенными помощниками в свободное время будем работать, чтобы постараться помочь вам найти путь к родным мирам. Это была нелёгкая работа. Точно выбранные области шкалы электромагнитных волн перегружены разного рода сообщениями. Трудно, иногда невозможно отделить непонятное и доступное пониманию, естественное и искусственное. Поиски ещё больше затруднились из-за несовместимых стандартов, нехватки деталей, других проблем. — Волнообразным движением руки она указала на внимательную Скви: — Мы с ней тайно поддерживали контакт в течение многих последних декад. Обменивались информацией. Она внесла множество предложений. Некоторые оказались очень полезными.
Уокер вскользь взглянул на к'эрему. Она, как всегда, ответила спокойно, не теряя самообладания:
— Тебе пришлось иметь дело со сложными взаимоотношениями между местными королевствами. Не хотела отвлекать тебя, особенно — смущать ложными надеждами.
Он бы ответил соответствующей колкостью, но ему слишком сильно хотелось узнать, что ещё скажет астроном.
— Что ещё  вам и вашим помощникам удалось установить, Собдж-оэс?
Она с теплотой посмотрела на Марка.
— Как я уже сказала, слишком грустно, но мне неизвестны координаты твоей планеты, Маркус Уокер. Никаких действительных специфических признаков ни одной из родных вам планет. Но, обработав огромный объём данных, воспользовавшись очень точными сведениями, предоставленными Секви'аранака'на'сенему, и тщательно отфильтровывая информацию, оказалось возможным обнаружить признаки случающихся время от времени посещений определённых удалённых областей одним из ваших видов. — Она сделала паузу, чтобы собраться с мыслями. — Непроверенные, но наводящие на предположения признаки периодических перелётов через определённую область кораблей из мира под названием Туукалия.
Громоподобный грохот, который поднялся в задней части куполообразного зала, стал подтверждением того, что самая громадная особа из присутствующих здесь всё же не проспала всю встречу от начала до конца крепким здоровым сном. Когда взволнованный Браук встал как гора над собравшимися, многие из которых внезапно нашли тот или иной повод, чтобы перейти на другое место в зале, Собдж-оэс поторопилась успокоить его:
— Ещё раз повторяю: нет никаких существенных признаков для определения местоположения этой планеты. Только представители вашего вида замечены в пересечении довольно обширной области. Вот о чём речь.
— Это — начало. — Невзирая на ошеломляющую новость астронома, Скви была всего лишь чуть менее невозмутимой, чем обычно, если вообще можно так сказать. — Однако, какими бы неопределёнными ни были эти сведения, теперь у нас появилась цель. Наш курс ясен. — Щупальца сплелись. — Отправиться туда, куда гиганты — сказители саг нанесли визит. В этой обширной, но чрезвычайно сократившейся области космического пространства искать путеводные нити, ведущие к их миру. Даже принимая во внимание расстояния, которые покрывают виленджи в своих поисках новых видов для рынка, любое пространство, которое посетили туукали, должно быть несомненно ближе к К'эрему. И к Земле, — добавила она, выдержав самую незначительную из всех бестактных пауз.
— По крайней мере, это след, к которому стоит принюхаться. — Джордж сидел полуприкрыв глаза, размышляя о возможности, которую они наконец обрели, для того чтобы сделать первый шаг на пути к дому.
Окрылённый, Уокер раздумывал о пути и средствах, обещанных Джанууд-тир-йед и другими важными лицами, конечно если верить их словам. В волнении он с трудом задал свой следующий вопрос, казавшийся очевидным.
— Можете показать нам? — обратился Уокер к Собдж-оэс.
Кивнув, она сделала волнообразный жест рукой. Генералы и высшая бюрократия освободили место, образовав небольшой странный круг. Даже Салуу-хир-лек был заинтригован.
Собдж-оэс извлекла из поясного кармашка маленькое приспособление, которое никогда бы не было дозволено использовать в традиционном нийюанском военном лагере. Астроном создала с его помощью трёхмерную карту галактики. Быстро добившись крупного плана, она зафиксировала изображение системы, состоящей из шести планет и пары поясов астероидов.
— Нийю, — объяснила она для всех неместных.
Ещё одно распоряжение, и приспособление произвело картину такого масштаба, что стали видны сотни систем, связанные между собой астрономические особенности и приличный кусок звёздного поля.
— Постоянно меняющаяся, вечно находящаяся в неустойчивом состоянии область космического пространства, которую те, кто обитает в её пределах, неопределённо зовут галактической цивилизацией.
Ещё раз изображение растаяло и видоизменилось. Увеличился масштаб. Увеличился, пока область, попадавшая под влияние цивилизации, не сократилась до размера маленького пятнышка посреди черноты. Подобно наэлектризованному крылу какого-то тёмного феникса, несколько внутренних зон галактической руки заполнили сияющее, ставшее наглядной иллюстрацией пространство. Очень маленькая точка света, микроскопическая «новая звезда», ярко вспыхнула снаружи одной из рук.
— Область, где были обнаружены упомянутые туукали.
Среди собравшихся раздались хриплые возгласы взволнованного удивления. Точка света располагалась очень, очень далеко даже от территории, разграниченной цивилизацией.
— Я путешествовала во многие миры, — безрадостно объявила Джанууд-тир-йед, — и некоторые из них лежат намного дальше возлюбленной Нийю, но то, что здесь представлено, говорит о таких расстояниях, которые находятся за пределами всего мне известного. — Она взглянула на астронома: — Измерения точны?
Собдж-оэс кивнула:
— Проверены много раз, лучшими учёными, чем я. Когда речь идёт о таких расстояниях, допустима небольшая погрешность в вычислениях. Но в данном случае потенциальная ошибка не имеет значения в силу расстояний.
Выступив вперёд, Диленг-хаб-уик позволил себе двумя пальцами правой руки пробуравить проекцию. Медленно, методично они прочертили путь в космическом пространстве между цивилизацией и областью, подсвеченной одинокой звездой. Обескураживающий простор.
— Я не историк, но думаю, что нийюанский корабль никогда не отправлялся в такие дали. И конечно, не в указанном направлении. — Громадные жёлтые глаза остановились на сосредоточенном Уокере. — Дело в том, наш уважаемый гость-человек, что ниййюю по своей природе не храбрый вид. Мы — не исследователи Великой Тьмы. Оставим это таким любителям бороздить далёкие космические пространства, как серематы. Ниййюю любят свой мир, им нравится находиться в непосредственной близости к цивилизации и чувствовать связь с ней. Мы — не тот вид, чтобы пользоваться подобными шансами. Как вам хорошо известно, даже избранная нами манера ведения внутренних междоусобных войн весьма консервативна.
Длинным, гибким пальцем погружённый в размышления Диленг-хаб-уик перемешал звёзды.
— Что касается этого, гости часто заставляют нас мыслить по-новому. Возможно, сейчас пришло время подумать о новом отношении к отважным путешествиям. — После чего он добавил, чтобы показать, что не упустил из виду действительно важное: — Права на освещение такого путешествия не могут быть исключительными. Они должны быть поделены. Информация должна быть общедоступной. Это слишком значительное событие, чтобы его взяло под контроль одно королевство, пусть даже такое, как Фиэрек-ииб. Такие же права должны принадлежать всем королевствам Нийю.
— Это вполне обоснованно, — неохотно согласилась вице-премьер, — если все королевства внесут свой вклад в финансирование.
Интерес быстро уступил место переговорам, когда собравшиеся делегаты начали обсуждать между собой, кто из представителей медиа и какого именно королевства является самым компетентным, чтобы доверить ему сопровождение и документирование беспрецедентной попытки возвращения гостей по своим домам. Хотя ведущие дебаты были инопланетянами, Уокер заметил, что по складу ума они ничем не отличались от людей.
Спустя некоторое время калечащий слух гул сменился более сознательной дискуссией, когда основной вопрос о том, кому следует нести расходы, был поставлен ребром.
— Как инициатор предприятия, правительство Фиэрек-ииб и дружественные ему гарантируют предоставление подходящего корабля, — настояла Джанууд-тир-йед, — так же как и достойного экипажа. Все остальные могут принять участие, внеся посильный денежный вклад.
Это заявление вызвало новую волну обсуждений. Резкие звуки нийюанских голосов перебило единственное громко высказанное возражение, произнесённое с характерным акцентом:
— Нет.
Выступление на отличном и соответственно скрипучем нийюанском прервало дебаты. Одна за другой группы споривших обернулись и пристально уставились на оратора. Особенно поражённой выглядела Вийв-пим.
Уокер проявил твёрдость.
— Нет, — повторил он, на этот раз тише, гортанно прорычав единственный нийюанский слог. Его горло за последние месяцы стало менее чувствительным, закалилось в схватке с местным наречием.
У ног Марка сидел Джордж. Он так посмотрел на своего друга, словно ему стал известен нехороший факт о кошке.
— Боюсь, я не совсем понимаю, в чём дело, — величаво, но совершенно обескураженно изрекла вице-премьер Фиэрек-ииб.
— Вы сказали «один корабль». Одного корабля недостаточно. — Уокер указал сначала на Скви, а потом сделал жест поверх голов собравшихся в направлении задней части зала, где находился громадный туукали. — Нам требуется по меньшей мере три корабля. В случае, если наши родные планеты лежат на значительном расстоянии друг от друга и в абсолютно разных направлениях, экспедиции необходимо учесть эту возможность и исходить из неё при подготовке.
Бормотание, которое поднялось среди собравшихся в ответ на утверждение инопланетянина, было более спокойным и продуманным, чем перед тем, возможно, потому, что на этот раз вовлечённые в разговор не оспаривали финансовое преимущество одного королевства перед другим.
— Есть и другие причины поддержать предложение, — отметил представитель от Торауд-иид. — Отправляясь в такое беспримерное путешествие, это было бы разумно, если, к примеру, с одним из кораблей что-то случилось.
Мысль быстро подхватили присутствующие.
— Кораблям придётся отправиться далеко за пределы известной цивилизации, — продолжил представитель. — Если придется столкнуться с непредвиденной опасностью, три отлично оснащённых оружием корабля намного лучше справятся с защитой, чем один.
Оба замечания были встречены шквалом оживлённых и содержательных ответов. К тому времени, как дискуссия снова начала угасать, разумное объяснение Уокером его предложения полностью перекрыли другие темы.
Джордж ткнулся Уокеру в ногу:
— Однажды став брокером, остаёшься им навсегда, да, Марк?
Низко наклонившись, Уокер прошептал своему другу:
— Я только что подумал, было бы гораздо умнее и проще предъявлять тут любые требования вместо того, чтобы провести десятки световых лет в незнакомом пространстве открытого космоса.
— Очень разумно. — Скви подвинулась ближе и встала прямо за ними. — Примитивное стремление — жадность, но время от времени — полезная черта, способствующая выживанию. Иметь в своём распоряжении три корабля — не значит повредить шансам в поиске пути домой.
Уокер взглянул на неё сверху вниз:
— Нельзя утверждать, что они будут в нашем распоряжении,  Скви.
К'эрему махнула ему парой своих щупалец:
— Дай мне ещё десять дней, чтобы доработать детали.
Это было не то утверждение, что вызвало бы возражения Уокера. К'эрему была безусловно той ещё штучкой, какие никогда не встречались ему раньше. Если б только он мог найти способ убедить её отправиться с ним домой. Совсем ненадолго. Так, чтобы она успела изучить в течение нескольких недель работу фондовой биржи, быстро раз-другой проанализировать её, а потом оставить ему несколько незначительных рекомендаций.
Он знал: такого никогда не будет. Скви была заинтересована только в возвращении в К'эрем. За многие месяцы, что они провели вместе, она едва ли научилась его терпеть. Зная её так, как знал теперь, он понимал, что её впечатления и мнения о его виде были таковы, что желание оставаться в их компании не простиралось дальше вынужденного периода спасения.
Печально. Ему было бы любопытно посмотреть, что бы она могла сделать с фьючерсами сокового концентрата.
Немного времени спустя Джанууд-тир-йед выплыла со встречи, которую проводили отдельно для самых важных персон из числа присутствующих. Уокер отметил, что как главный представитель Коджн-умма Салуу-хир-лек казался не вполне довольным, поскольку не был допущен к обсуждению в кругу благородных особ. Гипнотически взмахнув рукой, вице-премьер Фиэрек-ииб приблизилась к четвёрке гостей. (Неспособный оставаться спокойным вследствие откровений Собдж-оэс Браук присоединился к своим приятелям.)
— Решено. Вы получите поддержку в попытке вернуться на родные планеты. Вам будет предоставлено три самых лучших нийюанских корабля. Все три — самые современные и оборудованные наилучшим образом. Экипажи будут призваны с летательных аппаратов королевств, предоставивших помощь. К вашим услугам будет всё самое лучшее. — Она со значением кивнула Уокеру: — Ваше официальное положение, которого вы достигли здесь, на Нийю, будет сохранено на борту до того времени, как вы сами добровольно не покинете предназначенный вам корабль. Это решение согласовано всеми участвующими сторонами из уважения к вашим успехам, а также как способ решения споров среди представителей разных королевств. Как вы определили в своей военной стратегии, будучи инопланетянином и не будучи гражданином ни одного из наших королевств, касательно её вы можете выносить беспристрастные решения.
Уокер был не настолько оторван от нийюанского общества, чтобы не осознавать оказанной ему чести.
— С помощью моих друзей я сделаю всё, что в моих силах, чтобы оправдать ваше доверие.
Вице-премьер подняла обе руки. Сдвоенными пальцами она провела по груди Уокера.
— Жаль, лично у меня нет возможности узнать вас получше. Вы — самая, самая интересная четвёрка, и все такие разные. Но вам лучше уехать, чем оставаться. — Мелькнул ли огонёк в её громадных золотых глазах? — Лучше для вас, и лучше для нас.
Она отступила назад.
— Чтобы подготовить корабли для столь беспрецедентного путешествия, потребуется время. До тех пор все традиционные войны прекращены. Я бы лично пригласила вас в Фиэрек-ииб, чтобы вы почувствовали гостеприимство моего королевства. — Она сделала жест в сторону местных хозяев: — Но чаручалианцы предъявляют право превосходства. Вы останетесь здесь, пока корабли не будут готовы покинуть эту систему. Думаю, к тому времени несколько сот запросов от медиа на ваши интервью сделают своё дело, и вы будете готовы отбыть хоть на мёртвую луну, лишённую воздуха.
Достигнув договорённости, делегаты начали разбиваться на отдельные маленькие группы. Одновременно чувствуя облегчение и волнение, Уокер ощутил, как его брюк сзади что-то коснулось. Он обернулся и увидел Скви, воздевшую на него свой взгляд. Он слегка согнул ноги в коленях, чтобы их глаза оказались примерно на одном уровне. Марк не пытался спрятать своей бурной радости.
— Ну, Скви, я по-прежнему не уверен, как это всё случилось, но думаю, мы наконец-то отправляемся домой.
К'эрему была гораздо более одержанной.
— Браук отправляется домой. Может быть. Ты, я и лохматое создание на четырёх лапах отправляемся с ним. Я бы сказала, что при большой удаче и если судьба, в которую я нисколько не верю, будет на нашей стороне, в течение этого путешествия нам может повезти, и мы случайно натолкнёмся на самый незначительный намёк о возможном местонахождении твоей или моей планеты.
Энтузиазм Уокера погас.
— Ты — всегда оптимистка, разве нет, Скви?
— Я — всегда реалистка. Ты до сих пор не имеешь истинного представления о размере известного пространства, Маркус Уокер. И даже о его бесконечно малой части. Однако я утверждаю, что признаки даже периферического присутствия туукали в области, куда мы надеемся отправиться, по крайней мере, являются позитивным сигналом. У нас образуется своего рода цель, хотя и эфемерная.
Поблизости раздалось бормотание Джорджа.
— При таком необузданном рвении я просто не понимаю, как можно пасть духом.
— Нечего бояться. — С завидной манерой держаться к'эрему принялась поправлять несколько нитей полированных, обработанных осколков металла, украшавших её скользкую, глянцевитую кожу. — Не имеет значения, какими разочаровывающими и лишающими уверенности могут стать обстоятельства, вас всегда будет озарять моё присутствие, дабы поднять ваш упавший дух. А теперь вы должны извинить меня, поскольку у меня свидание с крайне привлекательной бухтой, полной влаги, там за дамбой. — И, не сказав больше ни слова, она повернулась на своих щупальцах и стремительно удалилась сквозь быстро рассеявшуюся толпу.

Глава 15

Салуу-хир-лек не жаловался, хотя использование важных приспособлений на обширной, издревле отведённой под военный лагерь территории, которая временно служила домом для сил Торауд-иид, Биранджу-оов и других, было ограниченно. Как лидер традиционной армии, он привык к разного рода лишениям, одновременно приводившим в ужас и восхищавшим тех ниййюю, которые предпочитали сталкиваться с таким возвратом к старине только в репортажах медиа и в окружении всех удобств в своих собственных жилищах. В силу своей профессии он лишь время от времени тревожился из-за того, что в то время, как он был ограничен в пользовании коммунальных удобств, причем некоторые из них не менялись сотни лет, его непримиримые противники-инопланетяне с роскошью располагались в самых современных условиях, какие только могли быть созданы гостям в столице Чаручал-уул.
Он знал, что точно так же мог наслаждаться комфортом. Всё, что для этого требовалось, — сложить свои полномочия. Ему неизменно поднимало настроение сознание того, что благодарный Совет Коджн-умма никогда бы не принял его отставки. Там, дома, в своём королевстве, он был почитаемым героем. Здесь, в более космополитичном Чаручал-уул, он считался не кем иным, как одним из важных зарубежных генералов. На того, кто привык быть центром внимания, это произвело отрезвляющее действие.
После победы над традиционной армией Чаручал-уул и обретёнными вследствие этого коммерческими и политическими преимуществами объединённые силы Торауд-иид, Биранджу-оов, Дивинтт-аап и Дереун-оон приняли решение поразмыслить над тем, чего они достигли. Все попытки Салуу-хир-лека подстегнуть их, побудить не останавливаться на достигнутом были встречены с неуверенностью, если не сказать с откровенным безразличием. По крайней мере, его шпионам стало известно, что инопланетяне отбывают. Как бы усердно ни старался, генерал не мог убедить их, что если инопланетяне и разработали начальную стратегию, которая привела к успеху, то именно он, Салуу-хир-лек из Коджн-умма, претворил её в жизнь. И именно он, Салуу-хир-лек, мог повести объединённые силы вперёд, к всё более великим победам. К полному господству, в традиционном отношении, не просто над королевствами, но и над всем этим континентом, а возможно, и над другими.
Представители объединённых сил хмыкали и что-то невнятно мямлили. Инопланетяне собирались покинуть Нийю. А их отряды устали. Никому не хотелось отправляться маршем по домам или медленно добираться на традиционном транспорте. Всё больше голосов поднималось за прекращение вражды. А без гостей, бывших направляющей силой…
Смысл заключался в том, что без участия инопланетян не было гарантии дальнейших побед. Искренне разгневанный Салуу-хир-лек сказал: ничто не способно убедить старших офицеров армий ранее побеждённых королевств в том, что они в состоянии продолжать цепочку успешных завоеваний без участия гостей. В результате, по горькой иронии, величайший главнокомандующий силами Коджн-умма оказался жертвой успеха своей собственной уловки.
Это означало, что ему тоже придётся отправиться домой. Со всеми своими достоинствами и достижениями. Несомненно. Ему было чем гордиться. Его триумфальные победы усилили влияние Коджн-умма. Его бы прославлял Эбар, как величайшего героя всех времён. Для большинства ниййюю этого было бы достаточно. Но не для отчаявшегося Салуу-хир-лека.
Он хотел получить всё.
Однако ничего не мог с этим поделать. Традиционные силы Коджн-умма не могли выступить в одиночку, без своих якобы союзников. Грандиозному походу настал конец. Ему придётся созвать отряды и вернуться с ними домой. Конечно же триумфально, но лично для него триумф никогда не был полным. Всего сильнее уязвляло его то, что теперь стало очевидно: инопланетянин Уокер и его двуличные приятели никогда не были по-настоящему заинтересованы в чём-то вроде завоевания мира, чего как раз добивался он сам. Единственное, чего они хотели, — это обрести достаточно влияния, чтобы гарантировать своё отбытие с Нийю, снабжённые всем необходимым и экипированные должным образом, чтобы найти путь к дому. Достигнув желаемого, они были готовы покинуть Салуу-хир-лека вместе с его растущими амбициями.
Это было несправедливо. Обещания нарушены. Парадоксально: он томился в ловушке, изнывая от ощущения собственного триумфа и гнева.
Вошёл дежурный офицер. Здесь, в месте временного размещения офиса Салуу-хир-лека и большей части состава его генеральского штаба, не было дозволено никакой электроники. Следуя традиционной процедуре, информацию приходилось передавать лично, от одного к другому.
— Генерал, к вам посетитель. Оно заявило, что лично с вами незнакомо, но много о вас слышало.
Глаза Салуу-хир-лека впились в столь же огромные глаза дежурного.
— «Оно»?
Офицер уклончиво ответил:
— Увидите сами, генерал.
Существо, которое появилось на месте дежурного, было совсем немного выше самого генерала, но гораздо массивнее. Кожа существа имела тёмно-багрянистый оттенок и была такой же неровной и бугристой, как русло ручья. Глаза заметно большие, чем даже у самих ниййюю, близко сходились в центре напоминающего конус черепа. Хотя существо обладало такой невероятной внешностью, его происхождение было известно такой образованной личности, как Салуу-хир-лек. Откинувшись на своём мягком узком сиденье, которое послушно приспосабливалось к позе его стройной легковесной фигуры, генерал взирал на посетителя. Он был удивлён, но ничуть не испугался. Гость выглядел экзотично, но такой вид был знаком ниййюю. Знали его и все остальные обитатели обширной и космополитичной галактической цивилизации.
— Что за дела, — вопросил генерал, — привели виленджи к традиционным военным силам Нийю?
Подняв одну руку, покрытую присосками и с плоскими кончиками пальцев, в знак приветствия, толстяк вторгся в пространство комнаты.
— Меня зовут Прет-Клоб, и, конечно, я здесь по делу. Можно сказать, чтобы восстановить естественный порядок вещей. — Не дождавшись приглашения, он устроился, насколько у него получилось, в самом центре пола. — Я прибыл вернуть утраченный товар, бывший ранее собственностью моей ассоциации.
Салуу-хир-лека эти речи не впечатлили.
— Какая связь с традиционными силами Коджн-умма?
— Я предпринял некоторые шаги и произвёл необходимое экономическое исследование. В то время как товар не находится непосредственно в вашей собственности, вы, очевидно, совсем недавно достаточно много занимались тем, о чём я поднимаю вопрос. Дополнительные справки, которые я навёл со своей стороны, привели к тому, что я склонен верить в вашу помощь в его возвращение. — Плоская висячая ладонь, которой оканчивалась рука существа, изогнулась в значительном жесте. — Если это произойдёт, вы получите неплохие комиссионные.
Генерала этот разговор уже успел утомить. Хотя прежде никогда не встречался с виленджи лично, он многое знал о них по рассказам и через всеведущие и вездесущие нийюанские медиа.
— Я не нуждаюсь в ваших деньгах.
Толстые реснички, венчавшие конусообразную голову виленджи, быстро сплелись.
— Тогда, возможно, кое-что другое соблазнит вас и поспособствует тому, что вы поможете нам. Я так понимаю, недавно вы разочаровались в привязанности к гостям ненийюанского происхождения, с которыми вам пришлось работать.
Что за чушь несет этот противный посетитель?
— Подозреваю, вы говорите о четырёх инопланетянах, ранее прикреплённых к моему штабу. Какое виленджи до них дело?
Плоская ладонь снова застыла в жесте.
— Они и есть собственность, о которой я говорю.
Это  было неожиданно. Салуу-хир-лек не стыдился признать, что изумлён. Его мозг отчаянно заработал. В нём жестоко боролись тот, кем он был, и тот, кем хотел быть.
— Ниййюю почитают себя славными членами галактического общества. И среди нас иметь в собственности разумных существ считается аморальным.
— Но нелегальным это считают только в мирах, имеющих против этого специфические директивы. — Невозмутимый виленджи снова сделал жест. — В противном случае таким ассоциациям, как моя, не удалось бы вести соответствующий бизнес. Фокус в том, чтобы заниматься торговлей, остерегаясь тех представителей назойливых благодетельных видов, которые считают, что имеют моральное право вмешиваться в честный бизнес других. К примеру, серематов. Поскольку моё исследование не является некорректным, могу сказать, что автономные королевства Нийю не придерживаются какой-то официальной, легальной позиции в этом вопросе. Об отдельных, имеющих место случаях следует судись индивидуально.
Виленджи пренебрёг запретами на использование современных приспособлений в нийюанском лагере традиционных вооружённых сил и пронёс с собой чудесный маленький «источник информации». Когда Салуу-хир-лек закончил внимательно изучать материалы, он почувствовал, что разрывается между традиционной моралью и жгучим желанием чего-то более основательного. Или основного.
Когда-то ему очень нравился кулинар Уокер. Сейчас же эмоции, которые генерал испытывал по отношению к интригану человеческого происхождения, были: более чем противоречивыми.
— Хотите, чтобы я помог вам вернуть вашу «собственность»? Собственность, которую составляют четверо гостей?
Виленджи неопределённо взмахнул рукой.
— Вы можете выбрать, принять ли предлагаемую комиссию и сделать это или нет. В настоящее время мои ресурсы ограниченны, но по-прежнему солидны. Думаю, вы будете довольны. Мы можем предложить вам такие товары, которые в вашем мире труднодоступны.
Контрабанда, размышлял Салуу-хир-лек. Были некоторые желанные штучки, запрещённые к импорту на Нийю. Он не мог удержаться от того, чтобы не думать, какие же они.
— Если я помогу вам в этом, — медленно изрёк он, — вы должны представить это как помощь добродетельного воина честным и порядочным пришельцам из другого мира вернуть то, что им принадлежит по праву. Делать выводы, морально ли это, оставим кому-нибудь другому.
Виленджи был абсолютно согласен.
— Нас вообще не заботит ваша репутация, но мы, конечно, понимаем, что для вас это важно. Лишённые гарантий, мы легко и со знанием дела сыграем обиженных и оскорблённых. — Его голос, передаваемый через транслятор, находящийся над его речевым органом, стал заметно более раздражённым. — Не так давно мы приобрели богатый практический опыт.
Салуу-хир-лек размышлял над предложением, а его гость терпеливо ждал. Какого рода запрещённые товары подразумевал этот неприятный инопланетянин под определением «комиссия», генерал не знал. Зато знал по слухам, что виленджи имели доступ ко многим вещам, которые были столь же соблазнительны, сколь нелегально было их использование. И главное, дело было в том, как его использовали и как ему лгали четверо гостей во главе с Уокером. Разве ему не дано право компенсировать нанесённое ему оскорбление? Если он больше не мог пользоваться их талантами для достижения собственных целей, тогда не было причины поддерживать их или их цели.
Как бы то ни было, инопланетяне намеревались отбыть, сесть на корабль и отправиться на нелепые, невероятные и, возможно, самоубийственные поиски их неизвестных и несомненно недостижимых родных планет. И утащить с собой в забвение три нийюанских корабля с экипажами и кучу одержимых медиарепортёров. Разве не его патриотический долг предотвратить такую катастрофу? Основательно поразмыслив, правительства Фиэрек-ииб и других вовлечённых в этот фарс королевств, вероятно, поблагодарят его, хотя бы лично, за то, что уберёг их от расходов на содержание трёх кораблей и их соответствующее снаряжение в попытке осуществить безнадёжное и дорогостоящее требование инопланетян. Если бы виленджи, сограждане по галактической цивилизации, заявили о своих правах и увезли прочь этих инопланетян, могли бы правительства королевств справедливо заявить о том, что не испытывают чувства вины за возможные последствия? Таким образом Салуу-хир-лек нашёл рациональные объяснения событиям.
— Я буду ходатайствовать перед имеющими отношение к делу властями, — наконец ответил он. — Не сомневаюсь, что вы располагаете документами, которые подтверждают ваши заявления?
— Могу обеспечить любое количество пригодных формулировок, — уверил его Прет-Клоб. Он встал со своего места на полу, но к генералу не подошёл. — Я предоставлю требуемую информацию. Понимаю, что упущенная нами собственность собирается покинуть Нийю. Очевидно, что дело, представляющее взаимный интерес, должно быть улажено до этого соответствующим образом и к нашему взаимному удовлетворению.
С этими словами инопланетянин повернулся и удалился шаткой походкой, шлёпая широкими плоскими ступнями, оставив после себя обещания и лёгкую вонь в воздухе. Продолжая размышлять об этом неожиданном визите, Салуу-хир-лек всё больше беспокоился о его возможных результатах.
Поспешно принятая доза сильных стимуляторов, которые он применял для восстановительной релаксации, когда сражения шли неудачно, оказалась достаточной, чтобы излечить его от долгих и мучительных раздумий.

Удивительно, как хорошо Уокер адаптировался ко сну в незнакомой обстановке. А давным-давно, в первые недели, в плену, на борту корабля виленджи, он был напуган и встревожен. Теперь же, будь то на урбанизированном Серематене, в традиционном нийюанском военном лагере или на борту корабля, преодолевающего парсеки глухого космического пространства, Марк был способен в полной мере наслаждаться отдыхом и расслабляться.
Поэтому, чтобы добиться успеха в том, чтобы его разбудить, тот, кто этого добивался, сначала слегка шлёпнул Уокера по плечу и, наконец, стукнул по спине.
— Чёрт побери, Джордж, — сонно начал Уокер, перекатываясь на другой бок. — Ты ещё не придумал, как выбраться из чаручалианской резиденции? Если тебе скучно, нужно…
Пара пальцев коснулась его рта. Они были длинные, тонкие и сильные.
— Не кричи. — Голос, предостерегающий и возбуждённый, был знаком, но слышал он его не при таких обстоятельствах. — Не могу сказать, какими способностями обладают другие инопланетяне.
Он резко сел. Вблизи, в темноте тихой комнаты, он почти ничего не видел. Единственный свет шёл от дальнего бледно-розового индикатора, который показывал, что вся электроника функционирует должным образом. Над Марком навис и неподвижно застыл непонятный, смутно различимый силуэт тонкого, как бечёвка, тела. Но ноздри уловили характерный сладковатый аромат — чуть резко пахнущие розы. Уокер тут же узнал его. За предшествующие месяцы у него было время запомнить этот запах.
— Вийв-пим?
Пальцы на этот раз тревожно прикоснулись к обнажённому левому плечу.
— Надо вставать, Маркус Уокер. Сейчас же! — В тусклом свете он заметил, что она озирается по сторонам.
Когда он соскользнул со своего спального места, как обычно, позавидовал способности ниййюю превосходно видеть в ночи. Самое большее, на что был способен он сам, — это двигаться, спотыкаясь, и нашаривать одежду руками. Тот факт, что он был голый, Уокера не беспокоил, а её не интересовал.
— В чём дело? Что случилось?
— Они идут за вами.
Изо всех сил стараясь стряхнуть сон и включить жёсткий диск, свой мозг, Уокер отчаянно пытался понять, что происходит.
— О чём вы говорите, Вийв-пим? Кто идёт за мной?
— Не только за тобой. За тобой и за твоими друзьями. Вы все должны отбыть. Сейчас. Этой ночью. — Отстранившись от него, с помощью инструментов, которые висели у неё вокруг узкой талии, она проверила показания приборов у двери. — Не знаю, сколько времени осталось.
Пока он заканчивал облачаться в подогнанные под него нийюанские одежды, Вийв-пим будила Джорджа. Зарычав, пёс вскочил на своей маленькой спальной платформе. А увидев, кто его разбудил, был сконфужен не меньше чем Уокер. Она, как могла, объяснила причину своего ночного вторжения, когда они выходили из комнаты, торопясь разбудить Скви и Браука.
— Я узнала, что другие инопланетяне ищут вас.
Идя быстрым шагом, чтобы поспевать за ней, пока Джордж трусил рядом, Уокер пытался понять смысл сказанного ею. Имплантат виленджи работал эффективно, каким бы сонным ни был он сам.
— Какие «другие»? — Автоматически пришла мысль о серематах. Они захотели его возвращения? Конечно, это льстило, но он прибыл на Нийю не без причины и не имел желания возвращаться в этот образец совершенной цивилизации, к полным благих намерений, а иногда властным обитателям Серематена.
— Большие, с пурпурной кожей, глазами даже больше, чем у ниййюю, шире, чем у твоей маленькой приятельницы с множеством конечностей.
Джордж издал звук, чем-то наполовину напоминавший визг, а наполовину — проклятие.
— Их черепа заостряются к макушке, и её венчают такие колеблющиеся волоски, напоминающие густую шерсть?
Когда она кивнула, сворачивая за угол, в последующем сердитом восклицании пса не было двусмысленности.
Уокер раздумывал о том, что настойчивые виленджи следили за ними весь путь до Нийю. В чём дело? Почему Вийв-пим беспокоится и её состояние близко к панике? Здесь у виленджи нет власти. Или он, как часто случалось, что-то упустил? Конечно, ощущение крайней срочности, спешка, с того самого момента, как она будила его. Это наводит на размышления.
Последней нежданно разбуженной от крепкого сна стала Скви. Но она быстро догадалась, что произошло.
— Виленджи нашли союзника среди ниййюю? — Глаза, сиявшие из прорезей серебром на фоне тёмной красно-коричневой кожи, уставились на высокую ниййюю женского пола. — Вы знаете, кто это.
Та кивнула:
— Мне жаль, что приходится говорить такое, но эти существа подкупили генерала. Он помогает им.
Браук не мог в это поверить.
— Салуу-хир-лек, которому мы оказали такое содействие, предал нас?
Когда они вышли из здания и торопливо направились к ожидавшему в тишине частному транспорту, их окружал океан мерцающих огней столичного города Чаручал-уул. Другие транспортные средства скользили или парили мимо на бесшумных двигателях, работающих на отражателях частиц.
Уокер, испытывающий всё более сильную тревогу, внимательно вглядывался в каждое из них, раздумывая, в каком же могут находиться пресловутые виленджи и прельщённые ими новые нийюанские дружки.
— Не знаю, что они ему обещали, — сказала Вийв-пим неуклюжему Брауку, — но, что бы ни было, этого оказалось достаточно. Прикрываясь каким-то галактическим законом, Салуу-хир-лек послал коджнуммских воинов, чтобы те помогли «вернуть» вас. — Она снова обернулась и посмотрела на Уокера, который шёл следом: — Инопланетянин заявил, что вы его собственность.
— Извращение заповедей цивилизации. — Не имевшая ног, ступней или массивных щупалец, как у туукали, на которые можно было опереться, Скви с трудом поспевала за ними. Её вид не был создан для пеших путешествий. Бегать для к'эрему было так же неестественно, как и летать. Сознавая её трудность, Браук сгрёб её щупальцем, поднял наверх и нёс всю дорогу легко, будто младенца.
— Не в этом дело, — ответила Вийв-пим. Когда она дышала глубже, её мускулистый округлый рот расширялся и сжимался, подобно миниатюрным мехам. — Кто-то обладает тем оружием, которое имеет значение именно теперь. Стараюсь предпринять всё возможное, но я не чаручалианка, и мне сложно в это время ночи вступить в контакт с важными лицами.
— Это, несомненно, учли обе стороны, и виленджи, и наш старый товарищ Салуу-хир-лек. — Освобождённая от подрывающей силы необходимости быстро передвигаться по земле, Скви заговорила громким, окрепшим голосом.
К счастью, транспорт, нанятый Вийв-пим, был достаточно просторным, чтобы вместить их всех, включая Браука. Не доверяя автоматике, использование которой могло подвергнуть их риску, она разумно договорилась о транспортном средстве, управление которым осуществлялось вручную. Кроме чаручалианского пилота, там был кое-кто ещё.
— Собдж-оэс!
Когда они вошли в большой салон, Джордж устремился к астроному и по-дружески лизнул её лицо. Не имея языка, она не могла ответить тем же. Ей пришлось погладить пса по голове — компромисс, который более чем удовлетворил его. Он сидел задрав голову, бдительно и настороженно глядя вперёд, двигая хвостом из стороны в сторону.
— Куда мы направляемся? В какое-нибудь местечко, где укроемся, пока местные власти не найдут управу на Салуу-хир-лека?
Она издала сдавленный смешок, похожий на кашель.
— Да, в какое-нибудь местечко. — Наклонившись влево, Собдж-оэс осмотрелась вокруг и отрывистым, резким голосом дала пилоту какие-то указания. Более чем лаконичные.
«Должно быть, ему известно, куда мы направляемся, — промелькнуло в голове Уокера. — У Вийв-пим и астронома было достаточно времени проинструктировать его до того, как они добрались сюда».
Пока аккуратный, но вместительный корабль набирал скорость, Марк обнаружил, что сидит близко к Вийв-пим.
— Куда вы нас перевозите? — Вспомнив вопрос Джорджа, он высказал предположение: — К местным властям?
В его глаза, казалось, струился взгляд её бездонных глаз.
— Небезопасно. Салуу-хир-лек был скомпрометирован этими инопланетянами. Я не знаю, кто ещё. В такое время, при таких обстоятельствах всё должно вызывать подозрения. Обещаниям богатства и власти поддаются даже самые честные. К тому же у меня здесь нет никаких связей. Это Чаручал-уул, а не Коджн-умм. Чтобы обеспечить вашу безопасность, надо увозить вас далеко отсюда.
— Вы отправляете нас обратно в Биранджу-оов? — поинтересовался Марк.
Ему ответила Собдж-оэс. Выражение её лица, когда она обернулась посмотреть на него, насколько он сумел понять, было взволнованным от воодушевления.
— Нет, Маркус Уокер. Надеюсь, очень горячо надеюсь, что мы отправляем вас домой.
Главный порт был огромным, как и подобает тому, что обслуживает столицу могущественного доминиона. Их транспорт пронёсся прямо мимо него. Уокер смог увидеть корабль впечатляющих размеров, появившийся в ночном небе и тяжело опустившийся на поверхность. Неожиданно Джордж стал смеяться, неприлично хихикая в свойственной ему манере, перекатываясь на узких костлявых коленях астронома.
Не видя ничего забавного в их становящейся всё более опасной ситуации, Уокер осадил пса:
— Что смешного? Ты недолго будешь смеяться, если эти виленджи снова настигнут нас.
Успокоившись, Джордж снова уселся.
— Прости, Марк. Это всего лишь потому, что после всех хронологических и световых лет, что мы путешествуем, после всего, через что мы прошли, вот где мы оказались — снова тайно похищены посреди ночи, чтобы нас второпях вышвырнули с планеты.
— Это не то же самое, — проворчал Уокер в ответ. — Это не Земля.
— Как и место, куда мы направляемся, помнишь?
Решительно, но плавно накренившись влево, транспорт вошёл в проход, ведущий к дополнительной секции главного порта. Здесь было меньше огней, неясно вырисовывавшиеся ближайшие здания являли собой яркое свидетельство древности и некоторой запущенности. Вглядываясь в них, Уокер напомнил самому себе: то, что он видит, всё ещё опережает на сотни лет существующее на Земле.
Похожий на скопление сцепленных бело-золотых жуков трансферный корабль неподвижно сел на поднятую грузовую платформу. Он не был таким большим, как тот, который только что приземлился в оживлённой части порта, но намного больше любого авиалайнера в его родном мире. Погрузочная платформа поднималась под небольшим углом и вела в тёмное отверстие в одной из выступающих частей корабля. Как только транспорт замедлил скорость, чтобы остановиться поблизости, группа энергичных и решительных ниййюю появилась из корабля, чтобы их приветствовать. Уокер заметил, что все высокие, стройные и большеглазые местные были вооружены. И не копьями или мечами, а современным энергетическим оружием и огнемётами.
Собдж-оэс, к примеру, увидев их, явно почувствовала облегчение.
— Некоторые из вашего экипажа, — сообщила она Уокеру. — Большинство — добровольцы. Дух приключений присущ не только серематам.
Быстро выбравшись из транспорта, Уокер изучил скопление нийюанских лиц. Даже в ярком дневном свете и несмотря на долгое время, что он провёл среди них, иногда было трудно сказать, о чём они думают. Но было ясно, что эти ниййюю внимательны и сведущи. Их двупалые руки крепко сжимали оружие. Ему показалось, что, по крайней мере, в этой группе было больше женщин, чем мужчин.
Без предупреждения несколько из них вскинули и навели своё оружие. Уокер напрягся, а Джордж засуетился у его ног. Однако оружие не было нацелено на него или его друзей. Оно было нацелено в какую-то точку позади них.
Второй транспорт, который прибыл на малоиспользуемую площадь обслуживания и погрузки, был больше предшествующего. Из него выгрузилось несколько дюжин вооружённых ниййюю. Несмотря на слабое освещение, Уокеру не стоило труда различить униформу и символику королевства Коджн-умм. Многие солдаты появились всклокоченными, как будто их призвали на службу в спешке и заставили одеваться на бегу. В первых рядах он сразу узнал знакомую и нетипично маленькую фигуру Салуу-хир-лека, который выглядел даже ещё более бескомпромиссным, чем обычно. Но главное внимание Уокера и его приятелей было обращено на плотную, обутую в сандалии фигуру, которая передвигалась, словно увязая в болоте, рядом с нийюанским генералом.
Это был не просто виленджи, это был виленджи, которого они узнали.
— Порождение нечистот, оставляющее липкие следы, вынюхивающее смерть, — угрожающе прогрохотал Браук. Когда бурлящий негодованием туукали выступил вперёд, Уокер поспешил остановить его. Не было необходимости. Пока.
Виленджи был таким же хладнокровным, как всегда. Иначе говоря, деловым.
— Вижу, что ораторское искусство туукали никак не пострадало. Это радует. Всегда приятно, если затерявшийся товар неповреждён.
— Извините, не можем сказать то же самое о вас. — Из-за лодыжек Уокера выглянул взбешённый Джордж.
Безжалостный Прет-Клоб навёл свои широкие выпуклые глаза на дерзкое четвероногое.
— А уровень интеллекта маленького лохматого существа не вернулся в прежнее состояние. Меня всегда беспокоит неизменность сложных нейромодификаций. — Виленджи с конусообразным черепом приблизился. — Здесь и сейчас я заявляю о своих правах, которых моя ассоциация была незаконно лишена. — Одна плоская кисть поднялась в указующем жесте. — Тот, тот и те два позади них. Собственность моей ассоциации.
Когда еле сдерживаемый Браук вытянул парочку щупалец, Скви переползла на краешек одного из них. От её веса щупальце даже не вздрогнуло.
— Тогда как разные миры твёрдо придерживаются своих собственных, лично ими утверждённых законных системологий и живут согласно им, всеобщий галактический закон запрещает удерживать любое разумное существо, как раба. Это не Вилендж. У вас здесь нет власти.
— Напротив, — возразил ей Прет-Клоб. — Всё, что требуется, — это средства, доступные, чтобы избежать затянувшегося проведения анализа законности. — Его глаза впились в глаза Уокера. — Вдали от этого мира и в открытом космосе действуют другие правила. Я, и выживающие, и новые члены моей ассоциации желаем только вернуть то, что принадлежит нам по праву и изначально приобретено тяжёлым трудом и с большими усилиями. Эти усилия по возвращении тоже обошлись нам не дёшево. — Ничуть не изменив тона, в заключение он сказал: — Возможно, наши товары уже значительно обесценились.
— Жаль, что у меня не такие уж крупные зубы, — огрызнулся Джордж. — Я обесценю тебя до твоей вьющейся булавочной головки и буду пинать, как мячики, твои глаза.
— Маловероятно, — бесстрастно ответил виленджи, когда обернулся посмотреть на своего недавно нанятого нийюанского помощника. — Каждая минута этого неприятного, но необходимого предприятия стоит дорого и влечёт дополнительные расходы. Будьте так любезны, генерал, поспособствовать в возвращении того, что по праву принадлежит ассоциации.
По знаку Салуу-хир-лека, выражение лица которого было поистине зловещим, солдаты устремились вперёд. Одновременно оставшийся вооружённый экипаж трансферного корабля выхватил и поднял оружие, так чтобы оно оказалось на одном уровне с тем, что держали в руках их товарищи. Отступив при угрозе серьёзного сопротивления, неуверенные коджнуммские солдаты держали оружие на изготовку. На расстоянии гудел другой корабль, поднимаясь в космическое пространство.
Разделённые слишком маленькой промежуточной полосой пластифицированной земли, обе тяжеловооружённые группы в напряжении уставились друг на друга.

Глава 16

Не обращая внимания на мощное оружие, нацеленное на неё, Вийв-пим прошла вперёд и встала перед Уокером и Джорджем. Голосом, абсолютно лишённым дрожи, она обратилась к тем, кто ей противостоял. Однако её слова не были адресованы разгневанному и изумлённому Салуу-хир-леку или неповоротливому инопланетянину, стоявшему рядом с генералом. Они были адресованы отрядам позади и по обе стороны от них. Невзирая на свою нервозность при таком количестве направленного на него смертоносного оружия, когда Вийв-пим заговорила, Уокер посмотрел на неё с таким восхищением, с каким мужчины его профессии взирали бы на женщин своего вида в этой же профессии, превысивших свои ежегодные квоты продаж вшестеро.
— Солдаты Коджн-умма! Перед вами стоит ваш командир. Но это не ваше сражение. Мы, в Коджн-умме, не удерживаем других разумных существ у себя в качестве собственности. Ни одно королевство, ни один торговый концерн, ни один отдельно взятый гражданин на Нийю не рассматривают живое существо как свою собственность. — Она сделала паузу, чтобы позволить им вникнуть в смысл слов. — Вас просят поддержать нарушение этого принципа. Не охрану нашего возлюбленного родного королевства, храбро сражаясь в традиционной войне. Не защиту нашей родной планеты. Нечто иное — принцип торговли, столь же чуждый для Нийю, как и это создание с маленькой головкой, что сейчас стоит перед вами.
Отказываясь выполнить это бесчестное задание, вы не нарушаете заповедей традиционной военной службы, на которую добровольно поступили. Здесь не та битва. — Она сделала тонкой рукой широкий жест. — Это не Коджн-умм. Ни один офицер или официальное лицо из Коджн-умма, каким бы знаменитым и почитаемым он ни был дома, здесь не имеет никакой власти. — Рука неожиданно опустилась и легла на плечи Уокера. — Эти разумные существа рядом со мной сражались с вами бок о бок в течение многих декад. Они помогли принести вам и Коджн-умму славу и одобрение. Неправильно предавать их ради выгоды инопланетянина, который ничего не сделал для вас. — Она заговорила тише: — Что бы вам ни обещал инопланетянин, что бы вам ни говорили, одно ясно любому солдату, который признаёт Коджн-умм своим домом: нельзя продавать честь ради выгоды.
Только хриплые промышленные шумы расположенного поблизости главного порта проникали в прохладный ночной воздух. Салуу-хир-лек произнёс в темноту:
— Убейте её.
Длинные пальцы, державшие оружие, сжались. С обеих сторон. Но… ничего не произошло. Из задних рядов коджнуммских отрядов кто-то сухо отрезал: «Это Чаручал-уул, а не Коджн-умм». Салуу-хир-лек резко обернулся, но не сумел разглядеть того, кто это сказал.
Сначала один, потом ещё два, потом все сложили оружие. С обеих сторон. Экипаж и рождённые коджнуммцами приветствовали друг друга сквозь ночь. Офицер, даже средний, знает, когда удерживать позиции, а когда атаковать. Превосходный офицер знает, когда отступить. Салуу-хир-лек уставился на виленджи.
— Я не обладаю необходимыми ресурсами для того, чтобы выполнить ваше требование. Вследствие этого я с большим сожалением заявляю, что вынужден отклонить ваше предложение. — До того как Прет-Клоб успел ответить, генерал повернулся к инопланетянам, с которыми делил всё хорошее и всё плохое в течение многих декад: — Если вы отправитесь с этим виленджи, Салуу-хир-лек восторжествует. Если вы покинете Нийю, Салуу-хир-лек восторжествует. Согласно финансовым соглашениям, я бы предпочёл первый из возможных вариантов, но обстоятельства велят признать второй. — Его взгляд остановился на несгибаемой Вийв-пим. — Жаль, что вы имеете отношение к политике и правительству. Вы бы стали прекрасным офицером. — Развернувшись, он сделал жест своим отрядам, одновременно отдав лаконичный приказ.
В ответ они стали убирать оружие в наплечную кобуру или просто перебрасывать его за плечи, а потом беспорядочно смешались и направились обратно к транспорту, на котором прибыли сюда. Потенциально смертельное противостояние было позади.
Как-то так. Да только не совсем.
Прет-Клоб не пошевелился. Если виленджи был вооружён, он сделал свой выбор и не выдал этого. Мудрый выбор, учитывая, что члены экипажа корабля, которые дали ему столь мощный отпор в попытке вернуть «товар», не оставили своих позиций. И он стоял и внимательно всматривался во всех них и в каждого в отдельности своими огромными глазищами.
— Человек Маркус Уокер, пёс Джордж, туукали Бра-уллкаун-уув-ахд-Храшкин, к'эрему Секви'аранака'на'сенему, знайте наверняка: этот случай только ещё одна дорогостоящая отсрочка в выполнении неизбежного. Если сейчас вы отправитесь со мной добровольно, я уполномочен, от имени своей реформированной ассоциации, сделать вам однократное предложение и даровать вам процент от прибыли, когда вы будете проданы.
— Как щедро с вашей стороны, — с едва уловимым сарказмом ответил Уокер, — но, боюсь, нам придётся отклонить ваше предложение. Мы отправляемся домой, понимаете, и позволить вам продать нас куда-нибудь в другое место — серьёзное нарушение наших планов. — Повернувшись, чтобы идти, он помедлил. — Я чего-то не понимаю, Прет-Клоб. Если виленджи — такой преданный бизнесу народ и так тщательно контролирует счета прибылей и убытков, а эти попытки вернуть меня и моих друзей слишком дорого обходятся, зачем вы так упорствуете? Почему просто не откажетесь от этого и не сконцентрируете свою энергию на более прибыльной деятельности?
Прет-Клоб уставился на него:
— Нехорошо позволить товару ускользнуть. Создаётся плохой прецедент. В особенности нехорошо, когда товар, о котором идёт речь, хотя и имея разнообразные способности, явно намного ниже по развитию, чем виленджи.
Благодаря эффективно работающему транслятору-имплантату истинное презрение другого существа было успешно передано заинтересованному Уокеру.
— Позволить вам освободиться после того, как вы вырвались из-под нашего контроля, — значит признать ваше равенство с виленджи. Это поставит под вопрос самые основные принципы, на которых держится наша торговля. Это недопустимо. Слушай меня хорошенько, человек. Следует избегать непонимания. Я и моя ассоциация последуем за вами, куда только понадобится, преодолевая любые трудности на своём пути, пока не вернём свою собственность. Это абсолютная истина.
Свесившись с кончика одного из мощных щупалец Браука, Скви прошептала Уокеру:
— Не позволяй себе обеспокоиться его словами, Марк. Виленджи так же наполнены отравляющими газами, как шестая планета Асмериис.
— Они не беспокоят меня, Скви, — солгал он. Громче, для виленджи, повторил: — Делайте, что вам положено согласно принципам, по которым вы живёте. Мы будем делать то же самое. И если нам не судьба встретиться снова, знайте, я горячо желаю вам плохих продаж и ошибочных финансовых отчётов.
Виленджи некоторое время пристально смотрел на Уокера. То ли поистине было невозможно искренне огорчить кого-нибудь из них, то ли виленджи развили способность полностью скрывать раздражение, делая его совершенно незаметным, с чем Марк ни разу не сталкивался у других видов. Осознавая тот факт, что транспорт, на котором он прибыл в порт, теперь почти переполнен личным составом удалившейся коджнуммской армии, он развернулся на своих обутых в сандалии ступнях и тяжело зашлёпал в его направлении. Насколько удалось заметить Уокеру, виленджи ни разу не обернулся.
Не раньше, чем большой наземный транспорт исчез за границами порта, вооружённые члены экипажа, готовые положить свои жизни ради спасения гостей, наконец убрали оружие и вошли в трансатмосферный трансферный корабль. Приободрившийся Джордж первым взбежал по трапу, уже дружелюбно болтая с восхищёнными ниййюю. За ним следовал Браук, несущий Скви, которая заявляла каждому, кто желал слушать, что с самого начала противостояния точно знала, чем всё обернётся. Идя как раз перед ними, астроном Собдж-оэс была не в силах избежать бесконечных хвалебных од к'эрему её собственной непогрешимости.
Уокер задержался, ожидая Вийв-пим. Она должна была сообщить ему то, что он знал, но по-прежнему не хотел слышать.
— Я не отправляюсь с тобой, Маркус Уокер. Нет квалификации, чтобы войти в экипаж.
Его голова слегка отклонилась назад, и он пристально вгляделся в её широкие, блестящие, изжелта-золотые глаза.
— Вы, конечно, не можете вернуться назад в Коджн-умм, Вийв-пим. — Марк махнул головой в ту сторону, куда отбыл транспорт с солдатами. — То, что Салуу-хир-лек сделал вам сомнительный комплимент, не означает, что он не найдёт способа разобраться с вами, когда вы оба окажетесь в своём королевстве. Нетрудно понять, как ведут себя такие парни, как он. В моём бизнесе такие встречаются. Они не забывают подобное.
— Мне не нужно возвращаться в Коджн-умм, — заверила она его. — Как имеющей опыт в дипломатических и коммерческих отношениях с удалёнными мирами, мне предложен ряд прекрасных постов и в Биранджу-оов, и в Чаручал-уул. Стоит только захотеть, и даже Фиэрек-ииб откроет мне свои двери. — Рука с длинными пальцами указала на лежащий сразу за пределами главного порта город. — Много отличных возможностей. — Рука скользнула вниз, и оба пальца замерли на его груди. — Когда я впервые спасла вас от виленджи и привезла сюда с Серематена, чтобы устраивать представления с приготовлением пищи для знати Коджн-умма, я не думала, что это вот так закончится. — Нежные кончики пальцев гладили его грудь. — Приятного путешествия, Маркус Уокер. Я многому научилась от тебя. Надеюсь, ты хоть чему-то малому научился от меня.
— Я знаю, что научился, Вийв-пим. — Приложив два средних пальца левой руки к низу её шеи, он позволил себе провести ими по её груди. Потом, импульсивно, не задумываясь, заключил её в объятия и крепко прижал к себе. Хотя она сначала слегка сопротивлялась и напряглась, но он был тяжелее её втрое.
Уокер положил ладонь ей на затылок и притянул к себе, а когда поцеловал, в его голове промелькнула одна не слишком умная мысль: «Какого чёрта ты делаешь, как думаешь?» У неё не было губ, и значит, она не могла поцеловать его в ответ. Уокеру было всё равно. Он очень сильно хотел поцеловать её. Это всего лишь, глупо увещевал себя Марк, в качестве научного эксперимента.
Поскольку поцелуй застал её врасплох, Вийв-пим понадобилось мгновение, чтобы ответить. Когда она сделала это, возможно, восприятие было похожим. Или оказалось всего лишь инстинктивной реакцией на его действия. В любом случае мышечное колечко вокруг её маленького округлого рта сократилось, и она сильно вдохнула.
Это не было похоже на его первый поцелуй, ни даже на те, которыми он наслаждался на удачных свиданиях с представительницами противоположного пола его вида. Но… его губы ещё несколько недель после этого были в синяках и болели.
Ирония заключалась в том, что, если бы он когда-нибудь захотел похвастаться своим приятелям, никто бы никогда ему не поверил.

Джанууд-тир-йед отвернулась от последней многоэтажной медиапроекции, занимавшей огромную часть центрального атриума в правительственном ведомстве столицы Фиэрек-ииб. Другие чиновники, обходившие изображение и проходившие сквозь него, были в плену мыслей о великом походе. Что касается её самой, в предшествующие десять дней вице-премьер увидела и достаточно много почерпнула у инопланетян. То, что их попытка отбыть, как было намечено, чуть не провалилась, стало известно лишь немногим. Если проявить осторожность, всё так и останется, ничего более, чем незначительный ухаб на дороге, которая, как все надеются, будет славным примечанием к нийюанской истории.
Она знала, что всё могло сложиться гораздо хуже. Они могли оказаться гораздо хуже. Никто не был счастлив более, чем вице-премьер, при виде четырёх инопланетян, наконец отбывающих с Нийю, чем достопочтенная вице-премьер. Зная о том, как гости манипулировали традиционными силами Коджн-умма, Торауд-иид и нескольких других королевств, было истинным облегчением наблюдать их отъезд. Хотя почти всё внимание было сконцентрировано на двуногом человеке и громадном туукали, парочка гостей меньшего размера лишала Джанууд-тир-йед ночного сна. Это внешне очаровательное четвероногое, как же его звали? Ах да, Джордж. Исключительное имя для исключительного создания. А эта надменная, помпезная кучка щупалец и блестяшек, которая называла себя Скви? Вице-премьер не доверяла к'эрему с самого первого раза, как увидела её притаившейся в тени, на заднем фоне, уступившей своим более приветливым и любезным приятелям преимущество в разговоре.
Сейчас они отбыли. Сейчас жизнь на спокойной, тихой Нийю могла вернуться к нормальному течению. И, несмотря на окончательный исход, возможно, обречённой на неудачу экспедиции, в том, что это верный шанс для инопланетян, она была уверена.
Ради этого стоило потерять три корабля.

Уокер не знал, что Скви или Браук думали о нийюанских кораблях. Их виды путешествовали в космическом пространстве, были передовыми, обеспокоенными инженерной эстетикой. Что до Джорджа, то он с готовностью высказался добровольно:
— Мне всё равно, как они выглядят, пока они заводятся, если кто-нибудь поворачивает ключ, и отправляются в путь, когда кто-нибудь наступает на акселератор.
Но, по мнению самого Уокера, впервые увидевшего их на мониторах трансферного судна, корабли были красивыми.
Их было всего три, как просил Уокер и как обещала Джанууд-тир-йед. Хотя и вполовину не такие огромные, как спасший его и приятелей из плена виленджи корабль серематов, они были достаточно велики, чтобы внушить благоговейный трепет. Разросшиеся скопления соединённых между собой компонентов двигательных установок и жилых помещений, освещённые, если не сказать блистающие от внутренних огней, они парили на орбите в ожидании прибытия трансферного судна.
Чуть больше чем за полчаса до этого Уокер был убеждён, что их движение относительно движения тех трёх звездолётов прекратилось. Убеждённый, он отправился искать Собдж-оэс. Он нашёл астронома впереди, болтающей с одним из офицеров, добровольно вошедшим в состав экспедиции. К облегчению человека и до определённой степени к его ужасу, у неё имелось готовое объяснение очевидной задержки в стыковке.
— Это журналисты, — проинформировала она его. — Все те, кто приписан к этому вояжу, шумят и выдвигают требования, чтобы получить лучшее место и право первым записать происходящее. — Она указала на изображение на ближайшем мониторе. — Это начало. Самый важный момент. Каждый хочет получить наилучшее изображение, самое драматическое освещение. — Астроном глубоко вздохнула, её расписанный красно-чёрным рот сжался в крошечное отверстие. — К науке не имеет отношения. Но это необходимо.
— Мои друзья и я можем прекрасно обойтись и без этого, — признался Уокер. — Мы очень устали. — Он вдруг поймал себя на мысли, что ему жаль — на борту нет Вийв-пим, чтобы содействовать примирению представителей медиа, выступая от его имени. Вийв-пим ушла навсегда. Вернулась на Нийю.
«Я так долго был далеко от дома», — твёрдо напомнил Марк самому себе.
— Я рад, что вы с нами, — сказал он Собдж-оэс. Она, конечно, не Вийв-пим, но, по крайней мере, у неё симпатичное и знакомое лицо.
— Я бы не пропустила такое. — Астроном пребывала в напряжении от предвкушения и волнения. — Мы посетим ту часть галактики, что лежит далеко за пределами знакомых границ. Представляются возможности наблюдать прежде не записанные явления, новые цивилизации. — В её лучистых глазах отражался свет, когда их взгляд обратился на него. — Какой же учёный, достойный этого звания, не ухватится за шанс приобрести такой опыт?
— Это такой же прыжок в неизвестность для вас и остальных ниййюю в этом путешествии, как и для меня и моих друзей. Мы отправляемся, потому что у нас нет другого выбора. А вам есть к чему возвращаться. Вас не беспокоит, что вы можете не вернуться обратно?
Двупалая рука дотянулась до его правой руки и погладила её.
— Любой учёный, который отправляется в долгое путешествие, знает, что может умереть прежде, чем оно подойдёт к завершению. Если бы никто не пользовался этим шансом, наука стояла бы на месте.
Их разговор прервал чей-то голос.
— Всегда так ободряюще слышать зрелое осознание природы понимания Природы, озвученное одним из видов, стоящих на порядок ниже. — Скви прибыла своим излюбленным в последнее время способом: наверху одного из щупалец Браука, её презрение — впереди неё. — Лично я с нетерпением жду обретения нового знания.
— А я пою, — прогрохотал Браук, которому, как обычно, пришлось низко наклониться, чтобы избежать удара о потолок верхней частью своего тела и уберечь глазные стержни, — о новых пространствах, которых никто не видел.
Еще бы ему не петь, думал Уокер, поскольку они как раз направлялись к его родной планете, к единственной из трёх, о положении которой имелись хотя бы скудные, но какие-то предположения. В его душе была решимость. Если хотя бы один из них окажется дома, само по себе это будет впечатляющее завершение. Ведомые всего лишь неясным пониманием отдалённых возможностей, они бросались в бездну неизвестности.
По крайней мере трое из них. А где Джордж?
Он нашёл пса свернувшимся в калачик и крепко спящим среди погруженных в последнюю минуту пакетов с запасами в складском помещении трансферного корабля. Встав на колени, Уокер гладил его спинку, пока Джордж не проснулся. Пёс зевнул, потянулся и вздрогнул, вытянув передние лапы и глядя на Марка.
— Зачем меня разбудил? — раздражённо спросил он.
— Ой, я не знаю. — Уокер сел возле своего друга. — Может, потому, что мы собираемся отбыть в путешествие, которое даже наш экипаж раньше не предпринимал, в глухое космическое пространство. Может, потому, что мы больше не увидим цивилизованного мира. Может, потому, что это ещё один кардинальный момент в нашей жизни. Господи, я бы прямо сейчас отдал всё за чашку двойного латте. С мускатным орехом и корицей.
— Тебе удалось заполучить три звездолёта. Не жадничай.
Уокер пожал плечами и улыбнулся:
— Я торговый брокер. Это натура у меня такая. Всегда меняю менее дорогое на более дорогое.
Джордж перекатился на спину, чтобы почесать её о странную на ощупь поверхность свёртка, избранного им в качестве временной постели. Его позвоночник извивался так, что мало кому из людей удалось бы проделать подобное. Уокер с завистью смотрел на него.
— Ничего из этого тебя не волнует, Джордж? Тот факт, что мы направляемся в ту часть огромной галактики, которая неизвестна даже ниййюю? Что мы летим за пределы того, что известно им под названием цивилизация?
Прекратив извиваться и чесаться, пёс перекатился на живот. Довольный, часто и тяжело дыша, он посмотрел на своего друга и спутника.
— Знаешь, как говорят, Марк? «Обед, обед, раз в сто лет, укажите псу дорогу, он, дворняга, сломит ноги». Лучше бродить в бесконечности с полным холодильником, даже если он инопланетянский, чем, спотыкаясь, в холоде и голоде, тащиться по грязной заснеженной аллее там, дома.
Взгляд на один из вездесущих мониторов трансферного корабля показал, что они, наконец, снова продолжают двигаться вперёд и вот-вот пристыкуются к одному из трёх ожидающих звездолётов. Уокер выпрямился.
— Жаль, у меня отсутствует твоя привычная невозмутимость, Джордж. Думаю, что бы ни случилось, я всегда буду нервным типом. — Он вздохнул. — Собдж-оэс говорит, что от этого никуда не деться: всю дорогу нам придётся терпеть нийюанских журналистов, которые записались на экскурсию.
Джордж встал на все четыре лапы.
— Не проблема. Если станут слишком настырными, я начну на них лаять. Их трансляторы этого не выдержат.
Улыбка Уокера стала шире. На мониторах, позади звездолётов, виднелись несколько тысяч манящих миров. Если повезёт, среди них отыщется маленький, голубой, окутанный прозрачными белыми паутинками. Но сначала им придётся взглянуть на дом «большого поэта».
— Я рад, что через всё это ты прошёл вместе со мной. Не знаю, как бы мне удалось справиться без такой отличной компании. Ты хороший пёс, Джордж.
— А ты вполне терпимый человек, исключая твой обычный запах. — Встряхнувшись, пёс направился к главному люку. — Пошли, пообщаемся с медиа. Они тут с нами надолго. Ничего им не обещай, не то описаю твою ногу.
— Пёсье красноречие, — усмехнулся Уокер, приноравливаясь к поступи Джорджа.
— Поверю, что у людей существует лучший способ общаться, — возразил пёс, — когда увижу свидетельства их цивилизованности.
— Может быть, — раздумывал Уокер, когда они покидали складскую площадь и поворачивали к центру трансферного корабля, — всё изменится к лучшему, пока мы доберёмся до дома.
— Не жди чудес затаив дыхание. — Пёс фыркнул. — Рассматривай и другие возможности.

Об авторе книги

Алан Дин Фостер родился в Нью-Йорке в 1946 году, вырос в Лос-Анджелесе. Получив степень бакалавра политологии и магистра киноискусств в Калифорнийском университете, два года работал в небольшой рекламной студии в Калифорнии.
Его писательская карьера началась после того, как Аугуст Дерлет купил в 1968 году эссе Фостера о творчестве Лавкрафта и, к удивлению самого Фостера, опубликовал в своем журнале The Arkham Collector. После этого рассказы Фостера напечатали и другие журналы. Его первый роман The Tar-Aiym Krang увидел свет в 1972 году. Затем последовал ряд предложений от известного издателя научной фантастики Джона Кемпбелла.
С тех пор рассказы Алана Фостера появлялись во всех популярных научно-фантастических журналах, а также выходили в оригинальных антологиях и в нескольких сборниках, где публиковались лучшие произведения жанра. Его перу принадлежит более ста произведений.
Сфера творческих интересов Фостера охватывает такие жанры, как научная фантастика, фэнтези, детективы, вестерны, исторические и современные романы. Он также автор многочисленных документальных научных статей. Создал книжные адаптации многих фильмов, включая такие известные, как «Нечто», «Звездные войны», первые три части «Чужого», «Нация пришельцев», «Звездный путь», «Терминатор». Его роман Shadowkeep был самой первой адаптацией компьютерной игры. Книги Фостера переведены более чем на 50 языков, получили награды в Испании и России. Его роман Cyber Way стал первым романом в жанре научной фантастики, получившим премию Southwest Book Award в 1990 году. Он также обладатель награды Faust, the IAMTW Lifetime achievement award.
Вынужденный ограничиться исследованием одного мира, Фостер, одержимый страстью к далеким и экзотическим местам, очень много путешествовал. Он жил в палатке во Французской Полинезии, вместе с супругой колесил по Европе, Азии и Тихоокеанскому региону, исследовал проселочные дороги Кении и Танзании. Фостер ночевал в палатке в юго-восточных перуанских джунглях, фотографировал армии муравьев и жареную пиранью; плавал с сорокафутовой китовой акулой в далеких водах Западной Австралии и был одним из трех участников первого коммерческого воздушного полета в национальный парк Бангл-Бангл в Северной Австралии. Он спускался в легендарную пещеру Лечугия в Нью-Мексико, сплавлялся на плоту по бурной реке в каньоне Батока в Замбези, в одиночку вдоль и поперек изъездил Намибию, пересек на машине Анды, просеивал песок на неисследованных археологических участках Перу, плавал с гигантскими выдрами в Бразилии, осматривал далекие Папуа Новая-Гвинея и Западную Папуа, нырял к неизведанным рифам в южной части Тихого и Индийского океанов. Его документальный фильм о том, как большая белая акула охотится недалеко от Южной Австралии, был показан на австралийском и американском каналах ВВС.
Кроме путешествий ему нравится слушать музыку, как классическую, так и тяжелый рок. Он играет в баскетбол, занимается подводным плаванием и серфингом. В своей возрастной и весовой категории он удостоился звания чемпиона мира, Европы и Азии по пауэрлифтингу — силовому троеборью. Он занимался карате с Аароном и Чаком Норрисами, до того как те решили поменять преподавание на актерское мастерство. Он изучал сценарное искусство и историю киноиндустрии в Калифорнийском университете и в университете Лос-Анджелеса, а также читал лекции в университетах и на конференциях по всему миру. Фостер — член американского сообщества научных фантастов, гильдии авторов и гильдии писателей Америки. Письма и рукописи Фостера находятся в специальной коллекции в библиотеке Хайден, в университете штата Аризона.
Фостеры живут в Прескотте, в доме, построенном из кирпича, оставшегося от борделя для шахтеров начала XX века, вместе с собаками, кошками, рыбами, несколькими сотнями домашних растений, дикобразами, орлами, краснохвостыми сарычами, скунсами, койотами и рысями.

Сайт автора: www.alandeanfoster.com